Крис кельми: спорт – лучший допинг!

СПОРТ И Я

Композитор, певец. В его творческом активе более 20 альбомов, свыше 150 песен. Он написал музыку к двум ленкомовским постановкам, ему также принадлежит аранжировка легендарного спектакля «Юнона и Авось». Старшее поколение помнит его по «Високосному лету», «Автографу» и «Рок-Ателье». Молодежь может познакомиться с его творчеством на юбилейном концерте «Замыкая круг», который состоится 26 мая в ГКЗ «Россия».

– Крис, в каком возрасте вы приобщились к спорту?

– Мне было пять лет, когда папа отвел меня в футбольную секцию школы ЦСКА, но там, по футбольному полю на Песчаной улице, бегало мальчишек тридцать, и меня как-то не приметили. Папа расстроился, потому что к этому дню я готовился, гоняя мяч во дворе.

– Это было в Москве?

– Да, я коренной москвич, хотя корни у меня прибалтийские. Так вот, на следующий день мы пошли в теннисную школу ЦСКА. Там, на мое счастье, меня приняли, и я попал в группу Веры Викторовны Филипповой. Большим теннисом я занимался по-настоящему – с летними сборами, участием в соревнованиях – одиннадцать лет. Пиком моей спортивной карьеры стало участие в юношеской сборной СССР под руководством Шамиля Тарпищева.

– Сейчас, когда российские теннисисты входят в мировую спортивную элиту, не жалеете о своем выборе?

– Не жалею по многим причинам. Я занимался вместе с такими известными теннисистами, как Костя Пугаев, Вадим Борисов, входил в тройку лучших московских ракеток и подавал большие надежды. Но в те годы теннис был закрытым видом спорта. К тому же любовь к музыке пересилила.

– А с чем был связан выбор инженерной специальности?

– Дело в том, что мои родители – известные гидростроители. Я пошел по их стопам, так же, как старший и младший братья. Окончил институт, проучился три года в аспирантуре. Но когда пришло официальное предложение от Марка Захарова поработать над постановкой музыкальных спектаклей, я не задумываясь его принял. С музыкой я не порывал никогда. Начал играть на фортепиано в четыре года, три года занимался с педагогами, потом пять лет учился в музыкальной школе им. Дунаевского, в 25 лет поступил в Гнесинку, в класс Игоря Бриля. 1971–1980 – эти годы связаны с «Високосным летом». 80-й год ознаменован для меня участием в группе «Автограф», которая заняла второе место на фестивале в Тбилиси. В 81-м я стал руководителем «Рок-Ателье» в Ленкоме, в 88-м пришел в Театр песни Аллы Пугачевой, а в 89-м началась моя сольная карьера.

– Есть ли что-нибудь общее между шоу-бизнесом и спортом?

– Есть. Эмоции. Эмоции чистой радости, необыкновенная душевная трэмола. Чувство общности, сопричастности. В шоу-бизнесе, как и в спорте, есть хозяйственная часть, механизм, смазочным маслом в котором являются деньги. Но я сейчас говорю не об этом, потому что деньги часто разобщают людей. А объединяют их общие переживания – радости, горести. Объединяет желание общаться, интенсивно обмениваться мыслями, чувствами, эмоциями…

– Но судя по количеству наград и кубков, вы, Крис, ушли из большого спорта не по-английски?

– Нет, я, например, принимал участие в соревнованиях клуба «Большая шляпа», объединяющего в своих рядах артистов, политиков, бизнесменов, журналистов… Участвовал в розыгрыше Русского Кубка, финальные соревнования которого проходили в Сочи….

– А как складываются ваши отношения с прессой?

– Нормально (смеется). Я не читаю того, что обо мне пишут, иначе, наверное, можно сойти с ума. Что поделаешь, каждый зарабатывает на жизнь, как умеет….

– Спортивная закалка помогает держать удар?

– Безусловно. Не только держать удар. В моей жизни были такие периоды, когда мы давали по 20–25 концертов в месяц, и поэтому без спортивной подготовки и постоянного тренинга было бы очень трудно справляться с подобными нагрузками. Гастрольный график – тяжелое испытание для всего организма: разные часовые пояса, разная еда, вода, недосыпание, нервные перегрузки. В молодые годы как-то не обращаешь на все это особого внимания. Но вот сейчас, в моем возрасте, я пришел к выводу, что теперь спорт мне нужен не меньше, а может, даже больше, чем раньше. Друзья удивляются, зачем я выматываю себя на корте, а я им объясняю, что два часа, проведенных с ракеткой в руке, потом дают мне чувство необыкновенной легкости.

ШАМИЛЬ ТАРПИЩЕВ – МОЙ УЧИТЕЛЬ

– Каждый вид спорта развивает не только определенные группы мышц. Но и определенные свойства характера. Теннис не является исключением.

– Теннис помогает овладеть массой полезных навыков. Взять хотя бы умение максимально концентрироваться в нужную минуту. Или умение предельно расслабиться, почувствовать себя легким и свободным. Как и любая спортивная игра, теннис – это поединок, а значит – стратегия и тактика. В нем физические нагрузки утраиваются психологическими, поэтому теннис способствует выработке такого важного жизненного качества, как психологическая устойчивость. Но для меня теннис – это еще и дикое удовольствие от концентрации напряжения.

– Любите экстремальные виды спорта?

– Да. Я люблю чувство ликования, восторга, связанное с перенапряжением. Меня это заряжает, хотя я замечал, что некоторых моих коллег оно угнетает. Они считают, что игра за деньги, за место в классификации, рейтинг убивает чувство радости от самой игры, но это не так. Можно играть за деньги или призы с наслаждением, а можно выступать в любительском составе и не испытывать от этого никакого удовольствия. Драйв – это состояние души, а не кошелька. Но есть экстрим, связанный с неоправданным риском, с опасностью для жизни. Я не склонен осуждать подобные проявления, если они связаны со свободным волеизъявлением. Существует даже библейская заповедь по этому поводу. Если кто-то идет на этот риск, значит, для чего-то это ему нужно. Может, он хочет испытать себя, может, ему это просто нравится.

– У вас есть кумиры в спорте, в жизни?

– Есть, но я не буду их называть, чтобы никого не обидеть. Единственный человек, имя которого я хотел бы назвать, это Шамиль Тарпищев, мой учитель. Это не только профессионал высочайшего класса, знаток своего дела, но и очень порядочный, глубоко нравственный человек.

– Какие виды спорта вам еще близки по духу?

– Футбол. Хотя у меня и есть песня «Футбол как первая любовь», футбол у меня все же вторая любовь, правда. Очень сильная. Я очень болею за наших футболистов, ездил на чемпионаты мира и Европы в Англию, Америку, Португалию. Я – человек команды, чувство патриотизма досталось мне еще от родителей, поэтому всегда, когда выпадает такая возможность, бываю на стадионе, активно болею за наших ребят. А когда идут соревнования на Кубок Дэвиса и Кубок Федерации, я тоже всегда смотрю, волнуюсь, переживаю, болею за нашу команду.

– Вам присуще чувство одержимости?

– Ну, да. Когда играешь со слабым противником, то, естественно, из чувства этичности идешь на какие-то уступки просто ради того, чтобы игра состоялась, но если соревнуешься на равных, то здесь, как говорится, идешь до упора, выкладываешься до конца, без всяких скидок себе или противнику.

– А творческие, жизненные кризисы бывают?

– Само собой, как и у всех. Я даже заметил некую цикличность своих кризисов. Они случаются у меня через каждые 4,5–5 лет. Вот сейчас у меня лежит 14 песен, я их слушаю, и они мне не нравятся. Приезжаю на дачу, снова слушаю – там они мне нравятся. Просто не знаю, как быть.

– На даче, в деревне, на лоне природы не возникает мысли: «Вот так нужно жить: простыми человеческими чувствами, радостями жизни»?

– Нет, я человек сугубо городской. И кризисы у меня связаны не с ломкой характера, мировоззрения. Я себя не ломаю. Кризис всегда разрешается в ту или иную сторону. Но можно выйти из кризиса подавленным, а можно использовать его как возможность подняться на качественно новую ступень.

– Никогда не пробовали стимулировать себя допингом?

– Допингом – никогда, а вот «допингом» в виде алкоголя – да, бывало… Кто без греха?

– Может быть, у вас имеются еще какие-то вредные привычки?

– Да, я еще большой поклонник женской красоты во всех ее проявлениях… Ну, в наше время это свойство мужской натуры, скорее, относится к достоинствам, а не к недостаткам… К тому же весьма присущее творческим натурам…

ОБЛИВАНИЮ ЛЕДЯНОЙ ВОДОЙ НАУЧИЛСЯ НА БАМе

– А есть ли у вас какое-нибудь чудодейственное средство для выхода из кризиса, из тяжелой жизненной ситуации?

– Когда у меня силы на нуле, лучшее средство – это куда-нибудь уехать и хорошенько отдохнуть. Я не верю в чудеса и чудодейственные средства, мгновенно возвращающие силы, здоровье, молодость и красоту. Если уж ты годами рушил здоровье, то годы и уйдут на его восстановление или хотя бы какой-то его части. Поэтому допингов я не признаю. Настоящий допинг – это сама жизнь, чувство радости и переполняющей тебя благодарности за то, что живешь, двигаешься, видишь и слышишь, осязаешь красоту жизни, ощущаешь ее пульс, ритм, биение.

– Что помогает вам быть в тонусе в повседневной жизни?

– Стойкая привычка «встряхиваться» прямо с утра: зарядка, бег, обливание ледяной водой.

– Привычка с детства?

– Нет, обливаться ледяной водой меня научили на БАМе, в эпоху стройотрядов. Там приходилось работать на большой высоте, на продувных ветрах. Старожилы советовали каждое утро обливаться холодной водой на реке: тогда никакая хворь не пристанет. И, правда, это великолепное средство поддержания жизненного тонуса. Спорт и музыка – это то, что помогает мне постоянно держаться «на плаву».

– Предстоящий юбилейный концерт….

– Я бы не хотел называть его юбилейным. Просто так совпало. Для меня это, скорее, встреча друзей. В былые времена мы были неразлучны с Андреем Макаревичем, с другими ребятами, но жизнь периодически разводит нас в разные стороны, каждому хочется сделать что-то свое, уникальное, неповторимое. И хочется снова встретиться, пока еще есть силы….

– Пока «в крови еще горит огонь желанья»…

– Да, горит огонь… Хочется как можно чаще встречаться с друзьями. Хотя жизнь периодически «сервирует» нам разные неожиданности.

– Название концерта символично…

– Да, «Замыкая круг». Этот концерт – не подведение итогов, не смотр сил, не ностальгический ремикс. Жизнь идет кругами, а этот концерт – просто очередной ее виток. Мы расходимся и сходимся, беремся за руки, делаем общее дело и дарим людям надежду, радость и свет. И верим, что все, ради чего мы жили от встречи к встрече, было не напрасным. Это жизнь, и она продолжается…