Допинг – охота: кто следующий? Спортсмены, в организме которых обнаружен запрещенный препарат, не имеют шансов на оправдание

ДОПИНГ
ЭХО СКАНДАЛА

 На днях два наших олимпийских чемпиона Афин — метательница диска Наталья Садова и штангист Дмитрий Берестов получили двухлетнюю дисквалификацию за употребление допинга. Без суда и следствия, потому что на этот счет есть четкое правило Всемирного антидопингового агентства (ВАДА): ответственность за то, что в организме спортсмена обнаружен запрещенный препарат, несет исключительно сам спортсмен. Как там оказался этот препарат, ВАДА не интересует…

КТО ПОДСТАВИЛ ОЛИМПИЙСКОГО ЧЕМПИОНА?

А мы все-таки давайте разберемся. И начнем с Берестова.

Итак, в апреле нынешнего года перед главным стартом сезона – чемпионатом Европы в Польше – российская национальная сборная по тяжелой атлетике приезжает на сбор в Таганрог. Задолго до этого всем объявляют, что пятого апреля на таганрогскую базу нагрянет бригада ВАДА для того, чтобы взять внесоревновательную пробу на допинг. Естественно, настоятельно просят это учесть, чтобы не подводить ни себя, ни команду …

Олимпийский чемпион Дмитрий Берестов, пропустивший весь предыдущий сезон, вполне мог в Таганрог не прилететь, сослаться, например, на травму. Уехать куда-нибудь, исчезнуть временно с глаз долой, если бы, например, сомневался в себе. Тем не менее он прилетает в Таганрог, спокойно сдает пробу, в которой через некоторое время Кельнская антидопинговая лаборатория обнаруживает… простанозол. Препарат из группы анаболических стероидов (полное название: пять-альфа-андростано-3,2-спиразол-17-один), способствующий наращиванию мышечной массы. Причем в такой концентрации, что во время исследования пробы суперсовременный аппарат Кельнской лаборатории трещал по швам…

Далее – лишь аллея из вопросительных вопросов. Ну, например, не сумасшедший ли Дмитрий Берестов? Зачем он, столь опытный спортсмен, так по-детски подставился? На что надеялся с такой лошадиной дозой запрещенного препарата в организме?

Я задал этот вопрос пожелавшему остаться неизвестным российскому специалисту по допингу и получил убийственный ответ:

— Скорее всего, препарат олимпийскому чемпиону подсыпали. Глупо было бы использовать для этой цели банальный станозолол, поэтому подсыпали новейший препарат. За рубежом, правда, он уже раскручен, а в России ходит по дорогим «качковым» залам, где считается новой заменой станозалолу.

Что ж, версия интересная. Вполне имеет право на существование, поскольку Дмитрий совсем недавно перешел в более высокую весовую категорию, в которой уже есть претенденты на роль лидера.

— У нас половина необъяснимых положительных проб, — сказал мне мой компетентный собеседник. — Взять, например, самый «свежий» случай — дисквалификацию на два года двукратного победителя первенства Европы по тяжелой атлетике Евгения Писарева. Парень весит 126 кг, выступает, естественно, в супертяжелой категории. Ну зачем ему, спрашивается, сбрасывать перед первенством мира вес? Я понимаю, если бы кому-то, выступающему, например, в категории 69 кг, понадобилось в последнюю неделю перед соревнованиями поддержать вес, а тут свыше 105 кг. Ничего гонять не надо. Тем не менее в пробе Евгения обнаруживают мочегонный препарат диоретик…

Или трагедия девушки-велогонщицы (к сожалению, не помню ее фамилию). Тоже дисквалификация на два года за употребление во время гонки фурасемида. Ну зачем при той жаре, в которой проходили соревнования, ей понадобился препарат, обезвоживающий организм? Ясно, что сама она вряд его употребляла. Для этого надо было быть умалишенной…

ВСЕГО ЛИШЬ ВЕРСИЯ

Позволю себе в этой связи высказать еще одну cвою версию случившегося с Берестовым. Вполне может быть, что Дмитрий стал лишь козырной картой в игре тех, кто, мягко говоря, недоволен работой нынешнего руководства Федерацией тяжелой атлетики России. По крайней мере, последовавшая после этой истории дисквалификация Писарева подтверждает эту версию: третий допинговый скандал неминуемо повлечет за собой, согласно правилам Международной федерации тяжелой атлетики, дисквалификацию самой российской федерации…

КЕЛЬН ПРОТИВ САДОВОЙ

Теперь о Наталье Садовой. Перед злополучным для нее коммерческим турниром в голландском Хенгело Наталью дважды проверяли на допинг, в том числе это сделала и комиссия ВАДА. Пробы были отправлены в лаборатории Барселоны и Лозанны, которые дали отмашку: все чисто. Третья проверка, проведенная 28 мая после соревнований в Хенгело, увы, оказалась положительной. Суперсовременное, лучшее в мире оборудование Кельнской лаборатории обнаружило в анализе российской дискоболки совершенно новый, еще не описанный нигде препарат…

В этой связи вот что интересно. Спортивный департамент Голландии уже давно имеет договор с соответствующей организацией в Бельгии, согласно которому все допинг-пробы, взятые на традиционном турнире в Хенгело, поступают в лабораторию бельгийского Гента. Но на этот раз анализы, взятые у Садовой, были почему-то отправлены в Германию, в кельнскую лабораторию, равной которой, повторюсь, в мире нет.

Процедура растянулась на полтора месяца. Но пошли даже на это: видно, здорово кому-то надоела своими высокими результатами наша олимпийская чемпионка. Одним ударом убрали одну из главных конкуренток немецкой дискоболки Франки Дитцш и подняли и без того высокий рейтинг лаборатории – не каждый ведь день попадаются на допинге олимпийские чемпионы.

Ситуация для Садовой усугубилась еще и тем, что над ней нависла угроза быть дисквалифицированной пожизненно, что бывает после двух положительных допинг-проб. Дело в том, что в 2001 году после победы на чемпионате мира в Эдмонтоне в организме Садовой был обнаружен запрещенный препарат кофеин, и Наталью лишили титула.

Но, слава богу, тот случай ИААФ в качестве допингового не зачла. Во-первых, превышение допустимого уровня кофеина в организме россиянки составило тогда ничтожные 0,01 миллиграмма на литр. А во- вторых, после чемпионата мира в Эдмонтоне кофеин вовсе был вычеркнут из списка запрещенных препаратов (сегодня, правда, ему вернули статус допинга).

ПОЗДНО ПИТЬ «БОРЖОМИ»

«Фармакологическая подготовка была для меня не менее важной, чем тренировки. Если бы я не применяла анаболики, то стала бы инвалидом. Переносить сверхнагрузки сегодняшнего большого спорта за счет внутренних резервов организма попросту невозможно. Мне кажется, что, ужесточая допинг-контроль, руководители мировой легкой атлетики борются с ветряными мельницами, поскольку в медицинских лабораториях беспрерывно изготовляются все более совершенные стимулирующие препараты, обнаружить которые в организме человека нельзя…»

Мне кажется, что под этим признанием, сделанным в свое время обладательницей «Гран-при» 1991 года в беге на 1500 метров Натальей Артемовой, подписалось бы и сегодня абсолютное большинство атлетов. Естественно, негласно…

Парадоксальная сложилась ситуация. Коммерциализация спорта быстрыми темпами – с одной стороны. Широкомасштабная борьба с допингом, вернее, «отстрел» избранных жертв (или тех, кто попался) — с другой. Если вы думаете, что коммерциализация спорта и допинг – исключающие друг друга понятия, глубоко ошибаетесь. Коммерческий спорт не может существовать без допинга и наоборот.

Более чем солидные призовые (например, в серии легкоатлетической «Золотой лиги» на кону лежит миллион долларов) заставляют спортсменов идти на все, чтобы выиграть эти деньги. В том числе использовать фармакологию, поскольку сегодняшние результаты достигли таких высот, что оставаться на этом уровне и соответствовать им без дополнительных инъекций невероятно трудно. Или даже невозможно.

Несколько лет назад одна знаменитая советская легкоатлетка, на собственной, как говорится, шкуре испытавшая, что значит оказаться в эпицентре крупного международного допингового скандала, сказала мне: «Знаешь, почему я слишком рано, как показалось многим, ушла из спорта? Потому что поняла, что через год-другой будет уже поздно пить «Боржоми». Испугалась за собственную печень. Она никогда меня не подводила, а на том турнире, который закончился скандалом, вдруг подкачала. Абсолютно неожиданно для меня, поскольку в моей допинг-пробе обнаружили остатки стимулирующего препарата. А ведь по всем расчетам, проверенным десятки раз, к тому моменту в моей крови уже ничего не должно было остаться. Я поняла, что печень не справляется. Тогда стало ясно: пора уходить…

ЗАМКНУТЫЙ КРУГ

Позволю себе утверждать, что современный легкоатлет (за исключением, может быть, такой дисциплины, как прыжки с шестом) или штангист не в состоянии показывать результаты, соответствующие рекордным, только за счет резервов собственного организма. Думаю, убежден в этом не только я. Иначе как объяснить, что в правилах Международной ассоциации легкоатлетических федераций нет ни одного пункта, защищающего права спортсмена, уличенного в применении допинга?

Идет охота на зайцев, у которых, как известно, нет ружей, чтобы защититься. И никакие адвокаты, даже с мировым именем, не в состоянии помочь. Пример Кучерены, вызвавшегося после Олимпиады в Солт-Лейк-Сити оправдать наших лыжниц Лазутину и Данилову в Арбитражном суде Лозанны, характерен.

Если попался, то обречен. И знаете почему? Потому что те, кто якобы борется с допингом, также абсолютно убеждены в том, что спортсмены, претендующие на лидерство, не способны обходиться без допинга. Другими словами, судьи изначально смотрят на обвиняемых как на преступников. Вот и получается замкнутый круг, если вспомнить, о чем говорила Наталья Артемова…

ЕСТЬ ЛИ СПОРТ БЕЗ ДОПИНГА?

Не помню уже, на каких по счету Всеафриканских спортивных играх затраты на работу допинг-службы превысили бюджет самих соревнований. Не сомневаюсь, что это не единичный случай. Ну не маразм ли?

Рискуя навлечь на себя поток или даже лавину критики, задамся вопросом: а нужны ли спорту эти антидопинговые службы, ворочающие огромными деньжищами? К чему они? Что они могут, кроме того как сломать судьбу хорошего спортсмена? Допинг (который является такой же раковой болезнью спорта, как необъективное судейство) никогда не изживут. Да, собственно, никто этого и не хочет. Иначе как тогда управлять атлетами и целыми федерациями? Это во-первых.

Заботятся якобы о здоровье спортсменов, например, нашего лыжника Николая Панкратова не допустили к двум олимпийским гонкам в Турине из-за того, что у него оказался едва уловимый современными аппаратами повышенный уровень гемоглобина в крови. В то же время немецкие гонщики, добывшие справки о том, что эта особенность организма у них врожденная, спокойно выходили на трассу…

А вот еще. По правилам Международной федерации тяжелой атлетики три положительные допинг-пробы за сезон у штангистов одной страны автоматически влекут за собой дисквалификацию национальной федерации. Но если последняя откупится – заплатит огромный штраф, — то ради Бога, может участвовать, на здоровье, во всех соревнованиях.

Подозреваю, что когда деньги в казне международной федерации заканчиваются, она тут же находит трех жертв в одной команде (благо сделать это нетрудно), и все проблемы решены. В три хода…

Такая вот принудительная забота. Зачем она? Давайте тогда создадим всемирную организацию, заботящуюся о здоровье, например, работников цирка или шахтеров, ведь любой труд, связанный с зарабатыванием денег, так или иначе сопряжен с риском для здоровья.

Вспоминается по этому поводу байка про законодательство Великобритании прошлых веков, согласно которому неудачливых самоубийц добросовестно откачивали только для того, чтобы потом отправить на виселицу. Это во-вторых.

Что касается правил честной игры в спорте, за которую якобы тоже ратуют борцы с допингом, то я об этом уже сказал: эти люди лучше нас знают, что без допинга современный спорт невозможен, и ведут избранный отстрел жертв, сохраняя зрительский интерес. В противном случае нынешние мировые рекорды сохранятся на века. Это в-третьих.

И последнее. Вы можете себе представить национальную антидопинговую лабораторию, которая, поймав на внутренних соревнованиях лидера той или иной своей сборной, трубит об этом на весь мир? Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Сегодня такие лаборатории работают главным образом на то, чтобы свои спортсмены избегали допинговых скандалов или, проще сказать, не попадались на официальных международных состязаниях – на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх.

Тогда зачем мы сами себя обманываем? Вот выйдет, например, тот же Берестов через два года на помост и начнет, наученный горьким опытом, честно (исключительно на витаминах) конкурировать с иранцем Резазаде, играючи поднимающим в сумме двух упражнений более 460 кг. Тоже, естественно, честно.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Валерий КУЛИЧЕНКО, главный тренер сборной России по легкой атлетике:

— Сообщение о положительной пробе Садовой явилось для меня шоком. Даже при том, что в этом году она решила сосредоточиться на коммерческих стартах и за сборную выступать не собиралась. Но закон для всех один, олимпийские титулы в расчет в таких случаях не берутся, тем более что Наталья сама отказалась от анализа пробы «Б»

Николай ПАРХОМЕНКО, президент Федерации тяжелой атлетики России:

– На положительный для нас исход исследования Кельнской лабораторией пробы «Б» Дмитрия Берестова мы особо не рассчитывали. Теплилась, правда, небольшая надежда, но увы…Теперь Диме придется отбыть двухгодичный срок дисквалификации. Но руки парень опускать не намерен. Мы с ним недавно поговорили, и он заверил, что будет продолжать активно готовиться, а сразу после истечения срока наказания вернется в большой спорт.