Бонусы букмекеров
ЛЫЖНЫЕ ГОНКИ
ИНТЕРВЬЮ В НОМЕР
Заняв второе место в «Тур де ски», 23-летний Александр Легков из Ханты-Мансийска вошел в историю лыжного спорта. Вчера, вернувшись из Италии, где проходил последний этап лыжной многодневки, Александр дал интервью «Советскому спорту».
Если первая лыжная многодневка «Тур де ски», которая завершилась 7 января, признана историческим событием, значит, ее участники, выигравшие главные призы, автоматически попали в историю. А Саша не просто завоевал серебряную медаль по сумме шести гонок — он сотворил сенсацию! Как претендента на медаль в общем зачете никто всерьез его не рассматривал, памятуя об ахиллесовой пяте ханты-мансийца – спринтерских гонках…
Впрочем, на россиян вообще никто не ставил. Накануне многодневки ее организаторы опубликовали список из двадцати основных соискателей наград, разбив их на три группы: «абсолютные фавориты», «фавориты тура» и «претенденты тура». И ни в одной из них наши не значились! Даже олимпийский чемпион Евгений Дементьев…
«НУ, ПАЦАНЫ, ДЕРЖИТЕСЬ!»
Вчера мы не дали Александру выспаться. Но не по своей вине. Накануне он сам назначил интервью на девять часов утра. Сонным голосом ответил на звонок. Выяснилось, что всего четыре часа назад самолет рейсом Мюнхен – Москва с лыжной сборной России на борту приземлился в «Шереметьево-2». За полтора часа добрался до родительского дома в подмосковном Красноармейске. Прилег чуть покемарить, а тут звонок...
— Саш, может быть, позже перезвонить?
— Нет, раз уж договорились, давайте беседовать….
— В «Шереметьеве» кто-то из журналистов вас встречал?
— Что вы! Кому охота тащиться туда к пяти утра? Мы же не футболисты…
— Давайте вернемся на фантастическую трассу, предложенную организаторами тура в последней коньковой «гонке в гору». Она сразу началась с подъема?
— Нет. Сначала был 2,5-километровый участок на стадионе, потом еще 4 километра по равнине, где проходит знаменитый марафон Марчелонги, а далее – сумасшедший 4-километровый подъем. Крутизна! Перепад высот почти 500 метров. Горнолыжная трасса – только в обратном направлении. Такого в моей практике еще не было. Я уже потом, когда нас, призеров, повезли на пресс-конференцию, взглянул из автобуса на этот подъем и не поверил, что удалось на него взобраться. И не просто взобраться, а отыграть у лидеров больше минуты.
— Откуда же силы взялись?
— Сам не понимаю. Начали мы с Женей Дементьевым и Колей Панкратовым спокойно, на равнине поиграли друг с другом в кошки-мышки. Когда подошли к подъему, я крикнул пацанам: «Ну, держитесь!» и бросился вперед, абсолютно не зная, что меня ждет и хватит ли здоровья все это выдюжить. Но когда уже на горе увидел спины тех, кто начал эту гонку почти на минуту раньше меня, понял, что сегодня все возможно. В поле зрения был даже немец Ангерер, что придавало мне дополнительные силы, ведь я стартовал через две с лишним минуты после него… А когда я вышел на четвертое место и стал догонять третьего – норвежца Нортуга, мне неожиданно подыграла красная, похожая на финишную, надувная арка, которую организаторы зачем-то установили в нескольких сотнях метров от финиша. Я видел, как Нортуг, приняв, видимо, ее за реальный финиш, последние силы бросил на решающее ускорение… Представляю его состояние в тот момент, когда он осознал ошибку. По крайней мере после этого он «отвалился» сразу.
СЕРПАНТИН С ПРИКЛЮЧЕНИЯМИ
— Вы знакомились с трассой только во время гонки. А что, разве нельзя было изучить ее заранее?
— А когда? Времени на это абсолютно не было, ведь гонки проходили практически каждый день. Еще надо было успевать восстанавливаться. Я старался пораньше ложиться спать. Впервые в жизни встретил Новый год в постели. Лег в одиннадцать, проснулся, а за окном уже 2007-й…
— Это правда, что, приехав на последний этап «Тур де ски», сборная России сразу поселилась в Валь-ди-Фиемме, хотя пятая, предпоследняя гонка проходила в Асиаго, что почти в ста километрах оттуда?
— Да, это так.
— Экономили деньги?
— Вопрос не ко мне. Но добирались мы из Валь-ди-Фиемме в Асиаго и обратно не без приключений. Дорога серпантином, высоко в горах, с бездонными обрывами. Не все ее выдержали достойно. Артемовой плохо стало, да и многие другие побледнели. Еще тяжелее далась поездка обратно. Хотя наши микроавтобусы были оснащены рациями, водители потеряли друг друга и заблудились. Наш автобус ехал в отель три часа, хотя на дорогу в Асиаго времени было затрачено в два раза меньше. Ехали и думали, что там уже вся команда ужинает в ресторане… А оказалось, мы добрались первыми – пришлось еще остальных ждать…
— А тут еще, наверное, настроение не самое лучшее, ведь в спринте в Асиаго вы были только сорок четвертым?
— Нет, с настроением тогда было все нормально. Так получилось, что после этой гонки я сохранил за собой 21-ю позицию в общем зачете. Учитывая, что спринт — пока не самая сильная моя сторона, это было нормально. Гораздо хуже было через день после 30-километровой классической гонки с масс-старта, когда на финишном спуске проиграл соперникам 13 секунд. Столько с горки проиграть вообще невозможно, тем не менее, это произошло. Не скажу, что с мазью в тот день не угадали: просто на искусственном снегу так бывает – на каких-то участках он вдруг перестает взаимодействовать с лыжами, которые еще десять минут назад катили отменно…
В САППОРО ЕДУ!
— По сумме всех гонок вы проиграли победителю немцу Ангереру чуть более 40 секунд. Не жалеете сейчас о том, что откровенно провалили вторую 15-километровую гонку в Оберстдорфе, где тоже финишировали четвертым? Если бы не то поражение, сейчас, глядишь, были бы королем лыж…
— Знаете, есть такая поговорка: если бы у бабушки было кое-что, то она была бы дедушкой. Зачем сейчас жалеть о том, чего уже не вернешь? Та гонка далась мне очень тяжело – устал больше, чем на «тридцатке». Тогда, действительно, не угадали с мазью.
— Как вы думаете, за счет чего вам удалось на последней гонке в гору кардинально изменить ситуацию в свою пользу?
— Только за счет огромных объемов тренировочных работ. У меня есть комплекс из 12 силовых упражнений, который не каждый может выдержать. И вообще, спасибо папе с мамой: функциональные возможности у меня очень большие. В этом со мной в команде может поспорить, пожалуй, только Вася Рочев…
— Вы уже забронировали за собой место в сборной, которая в феврале отправится на чемпионат мира в Саппоро?
— На данный момент только два человека в мужской сборной получили гарантию участия в чемпионате мира: я и Женя Дементьев…
— Вернемся в Валь-ди-Фиемме. Вот закончилась эта сумасшедшая гонка. А что было потом?
— В финишном городке позвонил родителям, любимой девушке Тане. Потом было награждение. Мне вручили очень красивый хрустальный кубок, который я, кстати, не смог довезти домой в сохранности. Замучили таможенники в аэропортах – постоянно заставляли открывать коробку, показывать, что там за странный груз. Потом, когда узнавали, поздравляли, конечно, но все это в итоге закончилось тем, что небольшой кусочек от кубка все-таки откололся… Это ж надо – умудриться разбить кубок! Но, может, на счастье? Теперь придется склеивать… Кстати, после награждения была пресс-конференция, на которой я дал себе очередное слово: непременно учить английский язык. Надеюсь, что таких пресс-конференций еще будет много в моей жизни, нельзя же все время зависеть от переводчика! Вечером приехали в отель. Я позволил себе четыре бокала вина… Потом, правда, не мог уснуть до трех часов ночи — лежал, смотрел в потолок. Пришлось в итоге идти к доктору за снотворным.