Срыв. О гибели сорвавшегося в пропасть Максима Землянникова и эпопее по спасению двух его товарищей – без флёра туристской романтики

РАССЛЕДОВАНИЕ «СОВЕТСКОГО СПОРТА»
ТРАГЕДИЯ В БЕЗЕНГИЙСКОМ УЩЕЛЬЕ

Окончание. Начало в номере за 27 марта с.г.

Во вчерашнем номере «Советского спорта» мы рассказали о том, как трое горных туристов из Москвы, Максим Землянников, Максим Быков и Анастасия Стаканкина, рискнули отправиться в опасное путешествие по горам Безенгийской стены (Приэльбрусье). Не имея высоких спортивных разрядов по альпинизму, не уведомив о своем маршруте спасателей, не спустившись вниз даже после того, как ветром унесло в пропасть палатку…

Последнюю ночь они провели в снежной пещере. Мужчины смастерили Насте подарок – написали на пластмассовой бутылке: «Настя, с 8 Марта! Траверс Шхара – Ляльвер». Но подарок так и остался в горах. Утром пришла беда.

8 МАРТА

– Адельби, как бы ты назвал все, что случилось? Беспечность? Глупость?

– Они глупые?! – невозмутимый альпинист и горноспасатель Адельби Ахкубеков (36 лет, восемь восхождений на Эльбрус, мечта жизни – накопить 20 тысяч долларов, чтобы подняться на Эверест), когда задам ему этот вопрос, разгорячится не на шутку. – Нет, Настя умная, они все умные, торопливые, по горам, как в московском метро. Шли на траверс даже без касок, начальник шел без страховки. Это нормально?! Горняшка, наверное, головы им вскружила, когда прошли половину пути, эйфорию поймали: все можем, все умеем. Вы, журналисты, тоже горняшку словили, наверное. Героев из авантюристов делать!

«Горняшка» – горная болезнь. О ней знают все, кто ходит в горы. Тошнота, слабость, опьянение высотой. Но самое страшное опьянение – своим превосходством над горой.

– Макс никогда больше двух минут не мог находиться на одном месте! – Мы сидим со Стаканкиными,дочерью и отцом,в нальчикском кафе «Ника».Долгий Настин рассказ приближается к развязке. – А тут долгая отсидка в пещере… Утром он резко встал: «Ну, я пошел». Даже не прицепился. Мол, догоняйте. Я в тот момент разматывала веревку. Вдруг моток резко дернулся в моих руках, тут же страшный крик: срыв!!! И командир покатился по камням с бешеной скоростью. Он даже не закрепил руку темляком – петлей на рукоятке ледоруба.

Сверху мы увидели его рюкзак. Взяли еду, аптечку и начали спускаться. 500 метров он пролетел мгновенно. Наш спуск занял семь часов.

Внизу под снегом откопали тело. Не стали снимать с разбитой головы маску. Серая шерстяная шапка превратилась в красно-желтую.

Ночь мы провели рядом с Максимом. Себе вырыли пристанище метрах в тридцати. Утром 8 марта целый день занимались с телом командира. Я сняла с его руки электронные часы. Вот они.

Круглый пластмассовый циферблат исполосован насечками-шрамами, изрезан камнями. Часы – живые, циферки пульсируют по московскому времени.

Подходит официантка Фатима. Предлагает Насте вместе с отцом пожить у нее в гостях. Настя в Нальчике – знаменитость.

– У меня будете как дома, – уговаривает Фатима, – дочь уехала в Москву, восемь комнат свободных, я тебя быстро откормлю, девочка моя.

Настя, как в замедленной съемке, отвечает улыбкой. И тут же улыбка гаснет.

– Мы оставили записку в его комбинезоне: Максим Землянников, 1973 года рождения, погиб 7 марта 2007 года. Тело вертикально прикрепили к скале лавинным шнуром. Рядом поставили кружку со спиртом. 9 марта начали подъем.

Долгая пауза за столом.

– Страшно было? – спрашиваю Настю.

– Страшно? – переспрашивает она. – Просто яростно хотелось жить.

SOS

На следующий день мы съездим со Стаканкиными в поселок Майский – к радиолюбителю Владимиру Шайко. В машине букет белых хризантем хозяйке дома и дорогой коньяк обладателю «самой большой радиоантенны в Кабарде» – от Настиного отца. Благодаря Владимиру Шайко (стаж занятий радиоспортом – больше тридцати лет) и спасли туристов.

В Майском встречали Настю как родную, обнялись, расцеловались.

–Ты теперь как дочь нам, – охала, ухаживая за гостями, Катерина Шайко. – Как же тебе повезло, что у радиолюбителей был плановый сеанс связи. Володя мне говорит: странный сигнал поступил, может, кто балуется? Девочка какая-то в горах помощь просит открытым текстом.

Я быстро сообразила, стала названивать в МЧС. Они мне: «Какой состав группы? Точно, есть такие. Регистрировались в погранзоне». И началась операция по спасению. Четыре дня вся наша семья круглые сутки дежурила у рации, ждали новых сообщений от Насти. А потом по телевизору показали, что ребят спасли.

По телевизору не сообщали подробностей спасения. Сюжеты шли под альпинистские песни Высоцкого.Романтическая история в горах…

– Мы прошли от командира метров двести, и тут Быков сорвался. И меня потянул за собой – Настя допивает чай и кладет в рот новый кусок сахара, насухую. – К счастью, веревка зацепилась за камень. Я улетела метров на тридцать, Быков на пятьдесят.

Очнулась, в глазах звезды, явный сотряс, кричу напарнику: как ты? Поняла: он ноги повредил. Но это еще не все: назад к командиру улетел рюкзак с фотоаппаратом, спальник, грелка, запасной аккумулятор для рации, дневник экспедиции.

Быков хрипит: давай спускаться! Я ору: нет, только наверх!!!

Я вешала веревки, Макс за мной полз на коленках. Вверх шли 40 часов. Было уже ясно, что он отморозил ноги. Одна мысль: внизу смерть, жизнь наверху. Карабкайся, Настя.

Уже 10 марта в пещере под вершиной Джангитау растопили снег на стоянке. Хорошо, что отыскала летнюю «закладку»: горячий чай вскипятили, каждому в кружку по восемь кусков рафинада.

В девять утра 11 марта я достала рацию и вышла на любительскую волну, просила о помощи – с высоты пять тысяч метров, без всяких специальных позывных: «Я Настя, прошу о помощи, погиб руководитель группы Максим Землянников, передайте на базу Безенги…»

Отозвался радиолюбитель Володя Шайко из поселка Майский – это в ста километрах от Джангитау. Остальное вы знаете.

– А если бы сигнал не услышали?

– Пришлось бы спускаться вниз самостоятельно. Шансы пятьдесят на пятьдесят.

ВОЛШЕБНИКИ ИЗ ВЕРТОЛЕТА

С горы Стаканкину и Быкова сняли 14 марта в 17.15. По телевизору все вышло, как в песне про голубой вертолет. В качестве волшебников – эльбрусский отряд спасателей. Те, кого Максим Землянников пренебрежительно называл «спасателями самих себя»…

С вертолета на гору ребята дважды закинули рюкзаки с провизией. В третий раз рискнули. Ми-8 завис в двух метрах над относительно ровной площадкой – и в ста от снежной пещеры. Спрыгнули вниз втроем, предварительно закрепив страховку.

Владимир Гончар, Адельби Ахкубеков, Александр Коляс.

Вертолет поднялся и начал кружить над горой. Через десять метров пути Адельби упал в запорошенную снегом трещину. Вытащили ребята. И он рванул к пещере.

Вспоминает Адельби Ахкубеков:

– Я закинул в грот веревку, подтянул к себе туриста. Меня мама в жизни так не обнимала крепко, как этот парень. Обхватил его за плечи – и перебежками к вертолету, который завис над площадкой. Закинули туриста в кабину, как мешок.

Это внизу из них героев стали делать. А на горе от их геройства снег растаял. Напиши лучше про ребят из нашего отряда: они снизу к Джангитау пробивались. До вершины оставалось полтора километра, ребята в сутки провешивали веревок по 500 метров. Выручил вертолет. Нам ведь тоже повезло: если бы он не смог нас забрать, пришлось бы втроем спускать этих героев вниз.

– А тело?

– Сейчас к нему не подступиться, лежит в снегу на территории Грузии. 20 марта делали облет на вертолете, Настя показала примерное место. До лета ждать будем.

– Как думаешь, Адельби, эти ребята еще раз попытаются пройти зимний маршрут Шхара – Ляльвер?

– Слово мне дали, что нет. Сказали, летом привезут памятную табличку для погибшего – и все.

…Макс Быков три дня пролежал в местной больнице. В Москве его ждала операция по ампутации пальцев ног. Я встретился с ним в Нальчике перед отлетом. Высоченный Быков на костылях, с синяком под глазом, весело рапортовал в сотовый телефон московскому другу: все нормально, теперь обувь легче будет покупать.

ТОЛЬКО ЦИФРЫ

5000 рублей – средняя зарплата в Кабардино-Балкарии.
10 000 рублей – средняя зарплата спасателя 1-го класса Эльбрусского отряда МЧС.
1 300 000 рублей – потрачено из федерального бюджета на операцию по спасению группы Землянникова.