Я - Диего

Продолжение.
Начало в № 5, 10, 15, 20, 25, 30, 35, 40, 43, 48, 53, 58, 63, 68, 73, 78, 83, 88, 93, 98, 103, 106, 111, 116, 121, 126, 131

Несмотря на уверенное выступление "Бока Хуниорс" в чемпионате Аргентины, дела у Марадоны шли отнюдь не блестяще. Победа Маурисио Макри на президентских выборах и последовавший за этим приход в клуб Карлоса Билардо разрушили мечту Диего стать играющим тренером.

ГЛАВА 12

19 ЛЕТ СПУСТЯ

Мой "Бока Хуниорс" снова вышел на ведущие роли и стал серьезным претендентом на победу в чемпионате. Наступило 20 октября 1995 года, казалось бы, ничем не примечательный день, но во время тренировки один из журналистов освежил мою память, спросив меня:

— Диего, 19 лет назад ты дебютировал в первом дивизионе. Что ты чувствуешь сейчас, когда за спиной у тебя остались почти два десятилетия?

— Клянусь тебе, то же самое, что и тогда. Я все так же хочу выходить на поле, играть и побеждать.

И это было действительно так. Мои дела складывались намного лучше, чем я предполагал. В следующем туре мы сыграли вничью с "Сан Лоренсо", но я был доволен своим выступлением и тем, что мне пришлось встретиться с Оскаром Руджери: два старичка, мы полностью отдавались игре. И в этот вечер мне аплодировала не только инчада "Боки"; я удостоился оваций и от представителей противоположного лагеря.

В итоге произошло то, что и должно было произойти: если бы я играл из рук вон плохо, все мои недоброжелатели сразу бы повылезали из щелей с заявлениями о том, что мне пора завязывать с футболом. Однако у меня все шло хорошо, и поэтому я подвергся атакам исподтишка. Сперва президент "Сан Лоренсо" Фернандо Мьеле стал плакаться о том, что все подстроено для того, чтобы чемпионом стал "Бока Хуниорс". Грондона сказал ему, чтобы он прикусил язык, но было уже поздно. Затем один журналист запустил утку о том, что в "Боке" один из анализов на допинг дал положительный результат. Каниджа тогда не играл, поэтому все взоры обратились в мою сторону. Меня в очередной раз поставили в безвыходное положение; я же не мог воспринимать это спокойно и закрылся от окружающих в своем доме.

Через неделю, очень трудную для меня неделю, я смог выйти из дома, но обида по-прежнему жила в моем сердце. Клянусь своими дочерьми, для меня это был сильный удар, очень сильный. Я привык к тому, что всегда был в центре внимания, но на этот раз не пожелал давать никаких объяснений. Хотел немного тишины и покоя. Разве я просил невозможного? Я не святой, но покажите мне того, кто является таковым! В Аргентине среди живых их просто нет. Поэтому я стал всерьез думать о том, чтобы навсегда перебраться в другую страну, например, в Мексику.

Я не жалуюсь на всех подряд, только на отдельных типов, грязных журналистов. Я прекрасно обходился со всеми, даже с болельщиками "Ривер Плейта", с которыми вел борьбу всю свою жизнь. На улице многие из них говорили мне: "Я из "Ривера", но ты живешь в моем сердце". После полутора лет вынужденного бездействия я вернулся ради того, чтобы показать, что меня еще рано списывать со счетов. И сумел доказать это, продемонстрировав всем, что если бы меня не убрали с Мундиаля, Аргентина вновь стала бы чемпионом мира.

ИСТОРИЯ С ЧЕТЫРЬМЯ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯМИ

Каждую тренировку, каждый матч я проводил на пределе собственных возможностей и добился того, чего хотел: все рекорды по сборам от продажи билетов были побиты. Эта цель была выполнена, но оставалось показать, насколько убедительны наши претензии на чемпионство. За это я отдал бы свою жизнь. В то же время я лишний раз убедился в том, что в Аргентине процветает коррупция, как на поле, так и за его пределами.

Были и есть до сих пор тренеры, которые просят с игроков деньги за прохождение в основной состав. Об этом мне рассказал Рубен Инсуа, который отказался перейти в один клуб, потому что тренер требовал заплатить за право играть. Я спросил его: "Почему ты не заявишь об этом публично?" — и получил ответ: "Из-за системы". Черт возьми, о какой системе мы говорим?!

Нельзя обойти стороной и тему арбитров. Со стороны клубов на них оказывалось ужасное давление, они ошибались, а весь мир считал, что судьи — продажные сволочи. Мы выигрывали все матчи со счетом 1:0, хотя могли сделать это и с более крупной разностью мячей. Нам не давали чистых пенальти, а вот в ворота нашего соперника "Велес Сарсфилда" никогда не назначали 11-метровых. Что я тут мог сказать? Только то, что все уже решено наверху. И еще одно тому подтверждение — та знаменитая история с четвертой желтой карточкой.

Приближалось "класико" с "Ривером", и на моем счету было уже три предупреждения. Еще одно — и я получал дисквалификацию. Можно было проводить выборы в стране по поводу того, должен ли я заработать желтую карточку в матче против "Банфилда", чтобы гарантированно принять участие в "класико" или нет. В перерыве ко мне подошел главный судья встречи Уго Кордеро и спросил: "Диего, хочешь, чтобы я тебя предупредил?" Я захотел его убить прямо на месте: "Что?! Предупреди меня, если я того буду заслуживать, и перестань пудрить мне мозги, я и так достаточно навоевался на своем веку, чтобы ввязываться еще в одну передрягу". Чем все закончилось? Тем, что он все-таки показал мне "горчичник", хотя с моей стороны не было ни малейшего намека на нарушение.

Мой контракт с "Бокой" истекал только через два года, и я мечтал о том, чтобы в следующем сезоне сыграть в Кубке Либертадорес. Но для этого нам нужно было выиграть чемпионат, что казалось совсем непростым делом. А тут еще нас обыграл "Расинг" — 6:4, и Маурисио Макри выиграл выборы президента клуба. Для меня это было жестоким ударом: я оказался в состоянии "грогги" и уже не смог оправиться от этого потрясения. Я даже не принял участия в заключительном матче сезона против "Эстудиантес", когда еще существовала минимальная вероятность на победу. Все было кончено.

"СОЛНЦЕ БЕЗ НАРКОТИКОВ"

Пошли разговоры о преемнике Марсолини, который ушел с поста главного тренера в самом конце чемпионата. Когда настало время называть конкретные имена, у меня произошла первая стычка с Макри, которому я сказал, что если придет Билардо, в "Боке" и духу моего не будет. 16 декабря я вышел на поле стадиона "Ла Бомбонера", который был молчалив и холоден как никогда за все время, что я провел в "Боке". Поднял вверх глаза и руки, как это делал всегда, и обнаружил кучу пустых желтых кресел и два полотнища. На одном было написано: "Спасибо за чемпионат", а на другом: "Сколько можно?! Хватит играть с инчадой! Хватит набивать карманы деньгами без побед!" Когда матч закончился со счетом 2:2, пять тысяч бедных болельщиков начали кричать: "Диего, не уходи! Диего, не уходи!". И я решил, что буду играть за "Боку", с Билардо или без него. В очередной раз я поступил так только ради людей. Спустился в раздевалку и сказал Копполе: "Ступай и договорись обо всем".

Тем временем я занялся другими делами: в январе 1996 года принял участие в кампании "Солнце без наркотиков" и публично признался в своем пристрастии к кокаину. Единственное, что хочу сказать: я сделал это ради своих дочерей. Произнес свое знаменитое: "Я был, есть и буду наркоманом" для того, чтобы показать, насколько в нашей стране распространена наркомания. Она проникла во все сферы жизни, и я не хочу, чтобы от нее пострадали дети. Жаль, что ничего хорошего из этого не вышло: наркомания оказалась слишком сильна, чтобы ее смог остановить Марадона. В то же время я четко понял: власть имущие не хотят, чтобы это произошло. И хватит об этом.

Тогда моя голова словно была расколота на две части: с одной стороны, эта кампания, отнимавшая у меня уйму сил и времени; с другой — возвращение в "Боку", где меня ждала встреча с Билардо. Мы с ним приняли правила игры, хотя все прекрасно понимали, что с Билардо я работаю только ради сохранения спокойствия болельщиков. Но в то же время я сказал ему: "Не убирай меня с поля, если перед этим заставляешь играть на уколах, как это было в "Севилье". Мои нервы не железные - еще один такой финт с твоей стороны, и поминай как звали". К счастью, Билардо все понял.

Но беда подстерегала меня с другой стороны: с Маурисио Макри у меня никогда не было хороших отношений. Я ему сразу сказал: "Со мной, парень, у тебя этот номер не пройдет". За всю свою поганую жизнь он ни разу не заходил в раздевалку и вообще остался бы никем, если бы его отец не подкинул ему деньжат. И первая стычка с ним произошла из-за выплаты премий, по поводу которых он высказался следующим образом: "С Алегре и Геллером вы купались в деньгах, но ничего не выигрывали". Правда, перед началом сезона нам удалось договориться с руководителями "Боки". Они выслушали Наварро Монтойю, Макалистера и меня как капитана команды. Я их попросил уважать игроков и поступать так, чтобы доверие к ним не испарилось в одно мгновение.

Мы принимали участие в летних турнирах, играя против "Расинга", "Индепендьенте", после чего должны были лететь в Мендосу для того, чтобы в конце января встретиться с "Ривером". Я предупредил Билардо, что не смогу сыграть в том матче, так как был связан соглашением с организаторами кампании "Солнце без наркотиков" и надеялся, что все поймут причину моего отсутствия. Однако когда мы с президентом "Боки" отвечали на вопросы журналистов и болельщиков в прямом эфире на радио, Макри начал нести чушь вроде "чего тебе стоило предупредить всех", "если ты был травмирован, мог бы об этом сказать" и все в таком духе. Я не стал это терпеть и оборвал его на полуслове: "Знаешь, Маурисио, мне кажется, ты зашел слишком далеко. Нечего настраивать людей против меня. Билардо решает, кому играть, а кому нет, независимо от наших желаний. На этом все. Пока". Как видите, микроклимат в команде был еще тот.

ОНИ МНЕ НЕ ВЕРИЛИ!

Несмотря на все, я приступил к тренировкам в составе "Боки". Мы сыграли товарищеский матч против сборной Армении, и впервые в жизни я услышал, как меня освистывают болельщики "Боки". После этого мы отправились на юг, в Сан-Мартин де лос Андес, где начали подготовку к сезону и несколько отошли от дрязг и ссор. Правда, если кто-то спрашивал, являются ли мои плохие отношения с Макри слухом, я отвечал, что это чистой воды правда. Все существовавшие между нами разногласия я свел к одной простой формуле: его родители были очень богатыми, мои — очень бедными, так что делайте выводы сами.

Когда спорам пришел конец, я начал играть. Правда, на поле также шла борьба, тем более что "Бока Хуниорс" был способен на то, чтобы изредка жалить соперников, но не сражаться за чемпионский титул. По большому счету, нашим пределом было четвертое или пятое место. Официально цикл Билардо — Марадона начался с голеады, когда 8 марта мы разгромили клуб "Химнасия и Эсгрима" из Хухуя. Счет открыл я — с пенальти, а все остальное зависело лишь от того, насколько быстро будут доставлять мяч Канидже. В какой прекрасной форме был тогда Кани! Он в одиночку вытаскивал матчи — с "Платенсе", с "Ланусом". Каким же идиотом был Пассарелла, не приглашая его в сборную. Не вызвал он и Батистуту, таким образом, оставив за бортом двух лучших нападающих Аргентины.

Неудачи стали нас преследовать начиная с 13 апреля 1996 года, в матче против "Ньюэллз Олд Бойз". До той встречи мы не знали поражений, хотя играли так себе. В тот вечер я прошел через все круги ада: сначала вратарь среагировал на мой удар с 11-метровой отметки, а под конец получил мощный удар по правой ноге. Я ушел с поля, так как не мог больше терпеть эту боль, а с трибун несся свист в мой адрес. Они мне не верили! Они не верили в то, что я получил травму; как такое могло случиться?!

"Архентинос Хуниорс" мы забили четыре мяча и начали смотреть на турнирную таблицу уже совсем другим взглядом. Однако мое возвращение, черт побери, оказалось неудачным: 9 июня я вновь не смог забить проклятый пенальти, на этот раз "Бельграно". Лабарре отразил мой удар, я пошел к центру поля и услышал, как с трибун несется: "Марадоооо, Марадоооо!" так, словно они меня прощали, делали мне снисхождение. Я даже не захотел посмотреть в их сторону, знал, что там сейчас плачут Клаудия и мои дочери. Когда матч уже подходил к концу и казалось, что все завершится никому не нужной ничьей, я подобрал мяч, прошел с ним немного и что есть силы ударил по воротам. Мяч просвистел надо всеми, перелетел через Лабарре и, ударившись о дальнюю штангу, оказался в сетке. Бог в очередной раз протянул мне руку помощи.

Продолжение следует.

Печатается с сокращениями.