«Тарасов запрещал мяч назад отдавать – только вперед!»

– В 1974 году тренером в ЦСКА был Агапов. Мягкий, тренировки весь сезон – только «дыр-дыр». Приходим как-то, а он по воротам бьет. Мы стоим, он бьет. Через полчаса: «А что вы стоите?» – «На тренировку пришли…» – «Ах, ну да!». В конце сезона, когда мы на вылет стояли, подошел: «Ребята, ну давайте уже сами решайте, кого ставить!». Удержались мы тогда – 13‑е место…

И вот в декабре коммерческая поездка в Сирию. Дня за три до вылета – сбор на базе. Подъезжаем на автобусе сначала к дворцу ЦСКА. Администратор Коля Кузнецов: «Начальство – к руководству, а вы подождите!». Агапов ушел, мы сидим. Коля бежит: «Езжайте на базу!» – «Без тренера?» – «Он сам подъедет!».

Приезжаем на базу в Архангельское. Настроение отличное: в высшей лиге удержались, в Сирии отдохнем, купим дешевое золотишко, махер какой-нибудь на продажу, сейчас – «дыр-дыр», потом банька, пиво взяли… И вдруг из дверей выходит… Тарасов. «Так, мальчишки, через 15 минут жду вас на поле – тренировка. Я ваш новый главный тренер». Мы так и обалдели.

Знали его методы – с хоккеистами на одной базе жили. Идет наш тренер Валентин Александрович Николаев, навстречу – Тарасов: «Валя, гоняй их, сволочей! Кто выживет, с теми и работай».

Первая тренировка. Построились. «Побежали по кругу!» Побежали. «Куда бежите?» – «По кругу!» – «Вы так уже бегали, по часовой стрелке, в прошлом году – и прибежали на 13‑е место. В обратную давайте!».

– Приехали в Сирию. Тарас взял с собой свинцовые пояса, резину… А там еще штанги ржавые лежали – сборная Сирии тренировалась. Они приходят на тренировку, а штанг нет! Где блины? Русские сперли! Приходят к Тарасову: «Отдайте наши штанги!» – «Да пошли вы! Мы – гости».

Перед первой тренировкой все получили по блину. Я взял 15 кг – и под кровать, а Володька Астаповский (мы с ним жили в одной комнате) принес 20 кг. И вот выходим. Тарас на меня смотрит: «Молодой человек, вы что-то не тот блин взяли». – «А что такое?» – «Это не ваш! Поменяйтесь с товарищем!»

Заставил обводить с этим блином стойки. Орет: «Ты не неси его! Ты должен его крутить!». Крутишь этот блин – вокруг головы, туловища. А потом садились друг другу на плечи с этими блинами. Помню, на мне – Сашка Игнатенко. Опять обвожу стойки, Тарас – Сашке: «Чего ты там сидишь?!» – «Чего?» – «Двигайся!». И вот он там этот блин крутит, еще по башке мне засадил. Кошмар!

А свинцовые пояса? Так бока натирали! Резину привязывали к дереву, впрягались и растягивали – бег на пределе, коленки к груди! Резина лопалась, била по спине, концы связывали узлами…

Бежишь, а там грязь, лужи. Тарасов: «Так, молодой человек, давненько тебя не видел (это вроде – филонишь) – три кувырка!». Смотришь, где посуше... «Куда? Давай в лужу!» – «Как – в лужу?!» А он берет и сам – кувырок. Ну ты, естественно, следом за ним. Потом другому, третьему: «Три кувырка!». И все начинают искать, где поглубже. Ведь сам Тарас показал. Цирк!

Едем в гостиницу уставшие, мокрые, грязные. Опаздываем в ресторан. Он: «Ну что, мальчики, пойдем мыться или сразу в ресторан?». Все: «Конечно, в ресторан!» И шли прямо так – грязными.

Ему все было до фонаря. Рядом с нами всегда был посол. Тарас его обнимал: «Ну, видел, как ЦСКА работает?».

Через две недели вернулись: «Теперь я вас распускаю, но в январе, так и знайте, в два раза тяжелее будет!».

– Где-то 5 января собираемся. Пришли на Песчанку – там еще стадиона не было, только Ходынское поле. «Вот здесь будем работать!» – «Где?!» А там снега – по грудь. «Вперед, бежать!» И мы всей толпой, человек тридцать, – в эти сугробы. В конце концов вытоптали площадочку…

В Болгарию приехали на сборы. Какое-то бескрайнее поле. Сами сколотили ворота. Без сетки. Тарасов опять за свое: «Побежали!» – «Куда?» – «Вперед! Пока я не свистну!». И вот бежим, он уже почти в точку превратился. Увидели канаву – нырнули в нее. Сидим, ждем. Наконец свист…

В Иран поехали. Там команды слабенькие. Все матчи – на половине соперника, вратарь Астаповский – без дела. Тарасов: «А чего это он стоит? Пусть ускорения делает и прыгает до перекладины!». Смотрим, чуть не умираем от хохота – Володя бегает, прыгает… Выиграли – 7:0, и все равно плохо. Полчаса после матча – рывки, ускорения...

В зале ускорения – от стенки до стенки. Обычно дотронулся до стены и назад. А Тарасов требовал вмазаться в стену плечом – как в хоккее в бортик! Или вбежать на стену. Я сделал два шага. «Халтуришь! Харламов четыре делал». Хоккеисты нас подкалывали. Виктор Кузькин: «Борь, как дела?» – «Жуть! Как с ним работать?». Смеется: «Смотри на меня! Я с ним двенадцать лет отработал и живой».

Один молодой парень от таких нагрузок чуть не загнулся. Мы-то опытные – лучше несколько раз кувыркнуться, чем выкладываться по полной. А он чересчур добросовестно все выполнял, сердечко не выдержало – отчислили…

Для Тараса не существовало понятие «травма». Правая нога болит – прыгай на левой, левая – на правой. Если обе – отжимайся! Но вот что удивительно: у меня в том сезоне не было ни одной травмы. Стал вторым бомбардиром после Блохина – забил15 мячей. А меня ведь чуть ли не списывать хотели…

– При Тарасе мы с базы не вылазили. Выходных не было. После матча – в автобус и в Архангельское. Спим, завтрак и отпускает домой до ужина. Пока доедем (машин ни у кого не было) – уже назад надо. Для него главное – чтобы мы все время находились при нем. Он в десять ложился, в пять вставал – что-то писал. И зарядка – святое. В девять самолет, в семь выезжать, так мы вставали в пять утра – и на зарядку!

Вспоминаю, как однажды выгнал меня с тренировки. Играем пять на пять – и каждый со своим. Если не перехватил мяч – три кувырка. Получалось – одна команда кувыркается, другая играет. Мне это надоело. Говорю Бубукину, он был помощником: «С меня хватит!». Тарасов увидел: «Чего он стоит?» – «Не хочет кувыркаться!» – «Тогда ты кувыркайся, если не смог заставить!». А меня выгнал с тренировки.

На следующий день – партсобрание: меня и Дударенко должны были принимать в партию. У меня три рекомендации, одна – от Тарасова. Так он ее разорвал! Спасибо Володе Федотову – быстро новую написал. Поехали на партсобрание. Там – телевидение, потому что еще и Роднину принимали. Встал Бубукин: «Парень ничего, только вчера с тренировки выгнали». Гомельский: «Как можно таких в партию принимать?!»

Голосование: все – за, кроме Гомельского. Он приятель Тарасова, и тот наверняка сказал: давай, мол, пропесочь его. Вечером перед тренировкой построение, Тарасов поздравил, но добавил: «Повезло тебе, что меня не было, я бы там сказал».

– На наши тренировки на Песчанке приходило по три тысячи народа! Смотрели, как спектакль. Администратор Коля Кузнецов все полтора часа ходил за Тарасовым со стулом – обыкновенным, деревянным. Тарас идет с мегафоном и вдруг садится не оборачиваясь – Коля должен был успеть стул подставить.

Осенью приехали канадцы – узнали, что Тарасов принял футбольную команду. Встали за воротами, снимают. Чеснок (Юрий Чесноков. – Прим. ред.) делает передачу справа, я бью – эти снимают. Промахнулся. Тарас кричит: «Сынок, ты не так делаешь, я сейчас тебе покажу. Юра, давай!». Юрка ему катнул тихонько. Тарас разбежался, лег на пузо (а там снежок был, грязь) – и вместе с мячом закатился в ворота. Вытер снегом физиономию, орет: «Вот так надо!». Канадцы обалдели. Это они еще не видели, как он вставал на четвереньки и на нас орал…

Почему у него не получилось (ЦСКА в чемпионате-1975 занял 13‑е место. – Прим. ред.)? Я слышал, Гречко Тарасову пообещал: «В тройку попадешь – генерала дам!». Уверен, что и мы получили бы по заслугам – машины, квартиры… На наши тренировки приходили тренеры сборной, волновались: «А вдруг действительно возьмет третье место – нас же всех поувольняют!». Никто не был заинтересован в успехе Тарасова. Не то чтобы сговор, но судьи поддушивали.

Хотя и у нас была примитивная тактика – бей-беги. В двусторонках Тарасов запрещал отдавать мяч назад – только вперед! Мне однажды сказал: «В хоккее есть такая обводка: кидают шайбу в конек сопернику, пока тот сообразит что к чему, отскочившую шайбу подхватывают. Ты также попробуй – бей в ноги защитнику!» – «Так это же мяч! Мяч – не шайба, да и клюшки у меня нет». Но попробовал…