Бонусы букмекеров
СЕРИЯ ПЕНАЛЬТИ. Первый же матч плей-офф стал лучшей рекламой того, что такое серия пенальти на чемпионате мире. «ССФ» рассказывает все, что нужно знать о послематчевых одиннадцатиметровых на ЧМ.
Первая серия
ЧМ-1982, 1/2 финала:
ФРГ – Франция 3:3
по пенальти – 5:4*
* Впервые на чемпионатах мира ФИФА разрешила бить пенальти в 1978 году (до этого на ЧМ-1934 и 1938 были назначены 4 переигровки, а начиная с 1950 года в плей-офф не завершился вничью ни один (!) матч). Однако в Аргентине до пенальти дело не дошло – первая серия одиннадцатиметровых случилась через четыре года.
Чаще всего били
Всего: Франция, ФРГ/Германия, Бразилия, Аргентина, Италия – 4
За один чемпионат: Аргентина-1990,
Испания-2002 – по 2
Чаще всего побеждали
Всего: ФРГ/Германия – 4 из 4
За один чемпионат: Аргентина-1990 – 2
Чаще всего проигрывали: Англия – 3 из 3,
Италия – 3 из 4
ЧМ-1982, 1/2 финала:
ФРГ – Франция 3:3
по пенальти – 5:4*
* Впервые на чемпионатах мира ФИФА разрешила бить пенальти в 1978 году (до этого на ЧМ-1934 и 1938 были назначены 4 переигровки, а начиная с 1950 года в плей-офф не завершился вничью ни один (!) матч). Однако в Аргентине до пенальти дело не дошло – первая серия одиннадцатиметровых случилась через четыре года.
Чаще всего били
Всего: Франция, ФРГ/Германия, Бразилия, Аргентина, Италия – 4
За один чемпионат: Аргентина-1990,
Испания-2002 – по 2
Чаще всего побеждали
Всего: ФРГ/Германия – 4 из 4
За один чемпионат: Аргентина-1990 – 2
Чаще всего проигрывали: Англия – 3 из 3,
Италия – 3 из 4
Роберто Баджо – единственный игрок, бивший пенальти на трех чемпионатах мира. Счет ударов – 2:1 в пользу итальянца. Но этот единственный промах стоит всех его точных ударов…
БАДЖО И ПЕНАЛЬТИ НА ЧМ:
ЧМ-1990, 1/2, Аргентина – Италия – 1:1, по пенальти – 4:3, забил
ЧМ-1994, финал, Бразилия – Италия – 0:0, по пенальти – 3:2, не забил
ЧМ-1998, 1/4, Италия – Франция – 0:0, по пенальти – 3:4, забил
БАДЖО И ПЕНАЛЬТИ НА ЧМ:
ЧМ-1990, 1/2, Аргентина – Италия – 1:1, по пенальти – 4:3, забил
ЧМ-1994, финал, Бразилия – Италия – 0:0, по пенальти – 3:2, не забил
ЧМ-1998, 1/4, Италия – Франция – 0:0, по пенальти – 3:4, забил
Лучшие вратари
Аргентинец Серхио Гойкоэчеа на ЧМ-1990 выиграл две серии пенальти (Аргентина – Югославия – 3:2, Аргентина – Италия – 4:3).
Бразилец Клаудио Таффарел выиграл две серии на двух ЧМ – в 1994 году (Италия – 3:2) и в 1998-м (Голландия – 4:2).
Александр Шовковский (Украина) – первый вратарь, на чемпионатах мира в серии послематчевых пенальти не пропустивший ни одного мяча (ЧМ‑2006, Украина – Швейцария – 3:0).
Аргентинец Серхио Гойкоэчеа на ЧМ-1990 выиграл две серии пенальти (Аргентина – Югославия – 3:2, Аргентина – Италия – 4:3).
Бразилец Клаудио Таффарел выиграл две серии на двух ЧМ – в 1994 году (Италия – 3:2) и в 1998-м (Голландия – 4:2).
Александр Шовковский (Украина) – первый вратарь, на чемпионатах мира в серии послематчевых пенальти не пропустивший ни одного мяча (ЧМ‑2006, Украина – Швейцария – 3:0).
Рекордному выступлению на ЧМ‑2006 (выход в 1/4 финала) сборная Украины во многом обязана Александру Шовковскому.
Фото Russian Look/Imago
Фото Russian Look/Imago
Худшие бьющие
По общему количеству незабитых пенальти одной командой: Югославия-1990, Мексика-1994, Италия-1994, Ирландия-2002, Швейцария-2006, Англия-2006, Чили-2014 – по 3
По общему количеству незабитых пенальти за серию: Аргентина – Югославия в 1990 году, Испания – Ирландия в 2002 году, Англия – Португалия в 2006 году, Бразилия – Чили в 2014 году – по 5
По общему количеству незабитых пенальти одной командой: Югославия-1990, Мексика-1994, Италия-1994, Ирландия-2002, Швейцария-2006, Англия-2006, Чили-2014 – по 3
По общему количеству незабитых пенальти за серию: Аргентина – Югославия в 1990 году, Испания – Ирландия в 2002 году, Англия – Португалия в 2006 году, Бразилия – Чили в 2014 году – по 5
МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА
«Ступаешь к «точке», как будто нафаршированный взрывчаткой»
Андреа ПИРЛО (на фото) в своей книге «Мыслю – следовательно, играю» в красках описывает, что такое бить послематчевый пенальти в финале чемпионате мира.
«ТЫ – ПЕРВЫЙ»
– Когда закончилось дополнительное время и Марчелло Липпи направился в мою сторону, в голове загудели колокола. Лучше бы уровень шума на стадионе был повыше… Но колокола оказались недостаточно громкими, и два слова этого дивного тренера все-таки пробились через гудеж, дойдя до моего слуха без особых искажений: «Ты – первый». В смысле – иду бить пенальти. Все-таки это сомнительно-радостная новость, когда тебе сообщают, что идти к «точке» придется сразу, чтобы торжественно открыть пыточную церемонию в рамках самого невероятного матча в жизни футболиста, какой только можно сыграть… Это значит, что да, тебя считают лучшим, но если ты промажешь – ты король м…в.
«Так, бить буду в правый угол; нет, лучше в левый, вратарь такие мячи плохо берет. Или нет, лучше в «девятку», так точно забью. А если пробью плохо и мяч улетит на трибуну?».
В голове все перемешалось, мысли врезались друг в друга, как пьяные на автодроме. Я не представлял, что бы такого выдумать, но худшее было впереди. Когда исход футбольного матча решается вот так (прямо-таки символизм: ты один против миллионов), а вратарю придется отражать удары, в которые вложена сила всего народа, существует такой массовый садистский ритуал, знакомящий тебя с твоим неотвратимым будущим. На жертвенный алтарь восходит готовая прихватить тебя вереница, в которой пустует как раз твое место. Обе команды толпятся в центральном круге, от толпы по очереди отрываются пенальтисты и идут к воротам. Врагу не пожелаешь. Одолеть нужно где-то полста метров, а на самом-то деле это жуткий марш навстречу твоим страхам. Сравнение с приговоренным к смерти, который бредет по Зеленой Миле, последнему коридору в жизни, – это, конечно, слишком и вообще не в тему, но, думается, в какой-то степени отражает суть.
«МЯЧ ВЕСИЛ – КАК СТОЛБ ВОЗДУХА»
Пора было идти, и я пошел, решив довериться порыву: «Пробью по центру, повыше, Бартез все равно будет падать, а так он до мяча точно не дотянется, даже ногами». Попытка. И пытка. Броня внутри и снаружи. Ступаешь к точке, как будто нафаршированный взрывчаткой. Идти я решил медленно, на каком-то подсознательном уровне хотел ухватить все до мелочей, хотел полностью все прочувствовать, чтобы никогда не забыть этой прогулки на свежем воздухе, когда секунды превращались в часы, а каждый шаг – в акт жизненной драмы. Вышло не очень: многое ускользнуло, в памяти сохранились какие-то обрывки. Я буравил взглядом поле под ногами, как будто оно чем-то отличалось от сотен других, как будто это был не привычный дерн, как будто шипы вязли, утопали в чем-то мягком. На бутсах у меня написаны имена детей, и, может, поэтому ступать я старался предельно осторожно, чтобы укачивать их, а не трясти. Иногда я поднимал глаза, вглядываясь куда-то в горизонт, в конечную точку маршрута, но видел не Бартеза – меня отвлекали фотовспышки за воротами.
«Хоть бы не слепили, хоть бы не слишком уж мешали».
И вот я дошел до точки, во всех смыслах. Я поднял мяч – он весил как столб воздуха, который вдавливал меня в землю. Буффона не было видно, я хотел поймать его взгляд, мне бы все это не помешало – знак, жест, посланная по воздуху подсказка. Но Джиджи в тот момент было не до моих проблем, ему хватало своих. Погладить мяч было обязанностью, воздеть глаза к небу – мольбой о помощи, потому что если Бог есть, он не может быть французом. Я вздохнул. Вздохнул глубоко, судорожно. Этот долгий вздох был мой, но и рабочего, который живет от зарплаты до зарплаты, и малость сволочного бизнесмена, купающегося в деньгах, и учителя, и студента, и миланской матроны, и проститутки на панели. В тот момент я был ими всеми. Именно тогда я понял: быть итальянцем – бесценная привилегия.
Я забил, выбрав самый эффективный способ свести риск ошибки к минимуму, – удар по центру. И та теплая дрожь, пробежавшая по телу за секунду до того, как мяч залетел в ворота, – мое самое настоящее чувство за всю жизнь.
Перевод sports.ru
– Когда закончилось дополнительное время и Марчелло Липпи направился в мою сторону, в голове загудели колокола. Лучше бы уровень шума на стадионе был повыше… Но колокола оказались недостаточно громкими, и два слова этого дивного тренера все-таки пробились через гудеж, дойдя до моего слуха без особых искажений: «Ты – первый». В смысле – иду бить пенальти. Все-таки это сомнительно-радостная новость, когда тебе сообщают, что идти к «точке» придется сразу, чтобы торжественно открыть пыточную церемонию в рамках самого невероятного матча в жизни футболиста, какой только можно сыграть… Это значит, что да, тебя считают лучшим, но если ты промажешь – ты король м…в.
«Так, бить буду в правый угол; нет, лучше в левый, вратарь такие мячи плохо берет. Или нет, лучше в «девятку», так точно забью. А если пробью плохо и мяч улетит на трибуну?».
В голове все перемешалось, мысли врезались друг в друга, как пьяные на автодроме. Я не представлял, что бы такого выдумать, но худшее было впереди. Когда исход футбольного матча решается вот так (прямо-таки символизм: ты один против миллионов), а вратарю придется отражать удары, в которые вложена сила всего народа, существует такой массовый садистский ритуал, знакомящий тебя с твоим неотвратимым будущим. На жертвенный алтарь восходит готовая прихватить тебя вереница, в которой пустует как раз твое место. Обе команды толпятся в центральном круге, от толпы по очереди отрываются пенальтисты и идут к воротам. Врагу не пожелаешь. Одолеть нужно где-то полста метров, а на самом-то деле это жуткий марш навстречу твоим страхам. Сравнение с приговоренным к смерти, который бредет по Зеленой Миле, последнему коридору в жизни, – это, конечно, слишком и вообще не в тему, но, думается, в какой-то степени отражает суть.
«МЯЧ ВЕСИЛ – КАК СТОЛБ ВОЗДУХА»
Пора было идти, и я пошел, решив довериться порыву: «Пробью по центру, повыше, Бартез все равно будет падать, а так он до мяча точно не дотянется, даже ногами». Попытка. И пытка. Броня внутри и снаружи. Ступаешь к точке, как будто нафаршированный взрывчаткой. Идти я решил медленно, на каком-то подсознательном уровне хотел ухватить все до мелочей, хотел полностью все прочувствовать, чтобы никогда не забыть этой прогулки на свежем воздухе, когда секунды превращались в часы, а каждый шаг – в акт жизненной драмы. Вышло не очень: многое ускользнуло, в памяти сохранились какие-то обрывки. Я буравил взглядом поле под ногами, как будто оно чем-то отличалось от сотен других, как будто это был не привычный дерн, как будто шипы вязли, утопали в чем-то мягком. На бутсах у меня написаны имена детей, и, может, поэтому ступать я старался предельно осторожно, чтобы укачивать их, а не трясти. Иногда я поднимал глаза, вглядываясь куда-то в горизонт, в конечную точку маршрута, но видел не Бартеза – меня отвлекали фотовспышки за воротами.
«Хоть бы не слепили, хоть бы не слишком уж мешали».
И вот я дошел до точки, во всех смыслах. Я поднял мяч – он весил как столб воздуха, который вдавливал меня в землю. Буффона не было видно, я хотел поймать его взгляд, мне бы все это не помешало – знак, жест, посланная по воздуху подсказка. Но Джиджи в тот момент было не до моих проблем, ему хватало своих. Погладить мяч было обязанностью, воздеть глаза к небу – мольбой о помощи, потому что если Бог есть, он не может быть французом. Я вздохнул. Вздохнул глубоко, судорожно. Этот долгий вздох был мой, но и рабочего, который живет от зарплаты до зарплаты, и малость сволочного бизнесмена, купающегося в деньгах, и учителя, и студента, и миланской матроны, и проститутки на панели. В тот момент я был ими всеми. Именно тогда я понял: быть итальянцем – бесценная привилегия.
Я забил, выбрав самый эффективный способ свести риск ошибки к минимуму, – удар по центру. И та теплая дрожь, пробежавшая по телу за секунду до того, как мяч залетел в ворота, – мое самое настоящее чувство за всю жизнь.
Перевод sports.ru