Моргунов получил "рабочую одежду"
- Ваш агент выступал против заключения вами соглашения с российским чемпионом.
- В этих переговорах участвовал и я. И настаивал на том, чтобы вопрос о ЦСКА не был закрыт. Это можно понять, предыдущие контакты с руководством армейского клуба насторожили его. Поэтому мне нужно было каким-то образом сломать этот стереотип. Хорошо, что мне это удалось в результате "длительного переговорного процесса". Правда, "Портленд" до сих пор выражает заинтересованность во мне. Но решить проблему, как мне остаться в клубе, не удалось по многим причинам. А когда встал вопрос о команде, где я мог бы не только тренироваться, но и играть, я настоял на ЦСКА.
- Чем был предопределен этот выбор для вас?
- Тем, что она российская. И тем, что хорошо знакома мне. В-третьих, тем, что в ней произошли серьезные перемены. Перемены к лучшему по сравнению с тем временем, когда я играл за армейцев.
- В чем они выражаются?
- Команда стала более профессиональной. Под словом "команда" я имею в виду не только игроков, но и "штаб" во главе с Андреем Малышевым. Если раньше переговоры напоминали "катание пустой бочки", то ныне они стали куда более профессиональными. Перемены видны не только в этом. Когда я впервые вошел в комплекс ЦСКА - не узнал его. Так изменился зал и рабочие помещения для игроков. И никакой напряженности в отношениях игроков и тренеров я не увидел.
- Изменились только административные отношения в команде или игровые тоже?
- Чтобы понять это в полной мере, надо провести хотя бы один матч. Я хорошо знал Валерия Алексеевича как игрока. И по тому, как он работает, ведет тренировки, уверен, что он - хороший тренер.
- Вы взяли свой портлендовский номер - 29 и теперь будете единственным игроком ЦСКА, который в чемпионате страны использует "неформальный" номер?
- Спортсмены - народ суеверный. А мне этот номер очень помог в США. Почему бы не попробовать его и здесь, если правила разрешают? Люблю я необычные номера, что поделать.
Никита выйдет на площадку уже сегодня и надеется, что не разочарует болельщиков. Затем, извинившись, он помчался к жене Ольге и дочери Танечке, с которыми не виделся довольно давно.
