От Ленина до Мутко
- В 1991 году было принято решение перенести экспозицию в «Лужники» - в тот самый Музей спорта. Часть запасников хранилась частично в Олимпийском комитете, частично в Госкомспорте. Часть, самая сладкая, выставочная, была приватизирована. Когда уже при Виталии Мутко я была приглашена на пост директора этого музея, меня очень быстро оформили. Только после этого я поняла, что «музеем», в котором мне предстояло работать, был подвал с добротной кучей. Это были экспонаты. Но, благодаря Виталию Леонтьевичу, у нас быстро появилось собственное помещение – пристройка к усадьбе Казакова. Там мы развернули экспозицию и на протяжении пяти лет там существовали. На протяжении всего этого времени мы еще и путешествовали с выездными экспозициями – от Якутска до Польши и Швейцарии. Постепенно мы набирали экспонатов, набирались опыта, набивали полезных «шишек». В начале 2016 года завершилась реконструкция нашей части усадьбы.
- Подвал можно не считать за площадь. У нас идет кратное увеличение. Сейчас это порядка 5000 квадратных метров.
Экскурсия без галстуков
- Для этого необходимо сначала записаться. Мы делим территорию с министерством спорта, поэтому пройти внутрь режимного объекта можно только по заказанным заранее пропускам. Но это не так трудно, как может показаться. Можно сделать через наш сайт. В основном к нам ходят группами. Часто это школьники – от 20 до 100 человек. У нас можно не просто походить и посмотреть на экспонаты. Мы организуем специальные квесты, когда дети вовлечены в активность с обучающим эффектом. Есть встречи со спортсменами. Мы же у них не просто трофеи и экипировку отбираем. Мы стараемся вовлекать спортсменов, просим их проводить экскурсии, рассказывать свои истории, провести мастер-класс. У нас интересно не только детям. Даже взрослые втягиваются в эти игры. Как-то пришла группа из администрации президента. Серьезные мужчины при галстуках.
- Это мы с них галстуки снимаем. Был случай, когда приехал белорусский министр спорта. Встал вопрос: куда его вести. Ну, конечно, в музей. У нас на тот момент была выставлена коллекция спортивных галстуков. Министр немного рискованно раскрыл полу своего пиджака. Показался галстук белорусского Спорткомитета. И у меня не дрогнула рука потянуться к этому галстуку. Сопровождающие коллеги из нашего Минспорта посмотрели на это с ужасом. А белорусский министр оказался молодцом, с готовностью начал снимать галстук. Но его заместитель вовремя прикрыл начальника и отдал свой галстук. Теперь у нас есть такой трофейный галстук от наших коллег из Белоруссии.
Фаберже на коньках
- Есть. Необычная история – это примерно так. Сидела я года три назад, спокойно работала у себя в кабинете. И тут вопли: «Елена Александровна, сюда, сюда!» Я тут же подбежала к хранителям и увидела изумленные лица. Они показывают пальцем и кричат «Фаберже! Фаберже!» Я спрашиваю: «Что Фаберже?» Они показывают мне на какой-то темный горшок. Говорят, что он – Фаберже. Это был темный горшок-ведерко, покрытый патиной. Мы предположили, что это металлический клубок и начали его очищать. Первое, с чего начинают – на донышке ищут клеймо. Оказалось, что это – серебро. А рядом – стоит клеймо мастерских Фаберже. Дамы начали чистить дальше. Оказалось, что это более чем пятикилограммовая, 51-сантиметровая полностью серебряная ваза. Мы, конечно, схватились за сердце, позвали коллег из Государственного исторического музея. Они также схватились за сердце. Мы потащили все это дело в пробирную палату, делать всяческие анализы в лаборатории. Если находят Фаберже – обычно это маленький предметик, типа брошки. И это – огромный фурор. А тут такое! Там все разве что не рыдали у этой вазы.
- В середине вазы нашлась гравировка. Надпись, чему она посвящена: в 1928 году проходила зимняя Спартакиада народов СССР. С одной стороны гравировка конькобежца, а с другой – лохматого воина в тулупе на лыжах и с ружьем – гонка военных патрулей, биатлон. Мы предполагаем, что это была интерьерная ваза, стоявшая в московской усадьбе, вполне возможно, что даже в этой. Во время революции ее изъяли и доставили в Гохран. А потом просто, когда понадобился приз – взяли первое подходящее.
- Вазу оценили. Но вообще, неправильно говорить о деньгах. Дело и в безопасности в том числе. Но вам по секрету скажу, что начальная аукционная стоимость – порядка 200 тысяч евро. Но сейчас – это национальное достояние. Абсолютно все сотрудники музеев знают, что для охранителей фонды – это дело такое… Никто никогда не узнает, если что-то будет не так. Практически невозможно найти хищение. Но фондовики обладают особенной психикой. Им даже в голову не придет, что экспонат можно продать. Есть вещи, которых делать нельзя. Точка.