За кого болел Владимир Высоцкий?

ПАМЯТЬ

Уверен, в субботу, на 65-летие Владимира Высоцкого, найдутся десятки «лучших друзей» поэта, которые с готовностью ответят на вопрос, вынесенный в заглавие. В свое время число тех, кто нес бревно с Лениным, достигало десятков тысяч. Но, на мой взгляд (возможно, неправильный), настоящие друзья Высоцкого уже ушли из этой жизни. Те же, кто был с ним близок, в эти 15 лет вспоминали о Владимире Семеновиче с комком в горле.

ПСИХОЛОГ КОМАНДЫ

…Профессионалам по всяким каналам
То много, то мало – на банковский счет, —
А наши ребята за ту же зарплату
Уже пятикратно выходят вперед.

Пусть в высшей лиге плетут интриги
И пусть канадским зовут хоккей –
За нами слово – до встречи снова!
А футболисты – до лучших дней.

Вл. Высоцкий, 1967 г.

Вопросы о болельщицких пристрастиях Высоцкому задавали почти на каждом концерте. Он отвечал, что поначалу – да – пытался болеть за те команды, где играют его друзья. Но друзей у него становилось все больше и больше, и он уже не мог отдавать кому-то предпочтение. Поэтому нашел для себя выход – болеть за нашу сборную. Неважно, в каком виде спорта. Естественно, в те годы его радовали хоккеисты. А футболисты… Ну, как обычно.

Высоцкий обожал футбол. Олег Блохин вспоминал, как после проигрыша монреальской Олимпиады они с Леонидом Буряком удрученно брели по какому-то универмагу. За спиной кто-то не к месту пошутил по-русски. Обернулись – Владимир и Марина Влади. Перед Олимпиадой Высоцкий приезжал петь для сборной. Поэт увез ребят в дом, где они с женой жили, и пел для них весь вечер. Накануне у Буряка был день рождения.

ЛЮБИМАЯ КАССЕТА

С тобою мы проехали полсвета,
Но каждый раз тянуло нас домой.
Поставь мою любимую кассету,
Давай передохнем перед игрой.

Всякий раз слушая эту душевную песню о команде, без которой нам не жить, задаю себе вопрос, что же было на этой кассете. Записи Тыниса Мягги, вытягивающего с эстонскими интонациями: «До ста-ар-та да-лэ-ко»? Но сказано – перед игрой. Фуги Баха или легкие вальсы Шопена? Вполне вероятно, но можно забыть об игре. Великолепные песни Пахмутовой и Добронравого, которые сами «напросились» на вопрос о кассете?.. Великий хоккеист Вячеслав Старшинов говорил о том, что кассеты Высоцкого брали и на сборы, и в поездки всегда.

В его песнях чувствовалось знание спорта изнутри. Не конечного результата, а драматургии получения этого результата. При этом Высоцкий практически всегда подшучивал над собой-спортсменом. И каждый узнавал в шахматисте «поменять бы пешки на рюмашки – сразу б прояснилось на доске» Михаила Таля, с которым, по признанию самого гроссмейстера, не было сыграно «15 партий в преферанс, в «очко» и на бильярде», а лишь две – в шахматы. Гарри Каспаров говорил, что в самый напряженный момент безумного противостояния с Карповым в Севилье лучшей разрядкой была кассета Высоцкого.

ДЕД ХАРЛАМ

Удар, удар… Еще удар…
Опять удар – и вот
Борис Буткеев (Краснодар)
Проводит апперкот…

Вл. Высоцкий, 1966 г.

Спортивный и артистический мир 60—70-х годов был удивительным образом переплетен. Романы звезд футбола с артистками театров становились тогда главными событиями в стране. Ну не сбор же зерновых из «Правды» обсуждать. И любой повод, любой слушок раздувался до чудовищных размеров.

«Высоцкий пригласил в театр Харламова и посреди «Гамлета» приказал зажечь свет. И зал аплодировал стоя». Такая вот история, к примеру, всерьез обсуждалась в хоккейной раздевалке юношей ЦСКА.

Ныне главный специалист по этому странному культурно-спортивному симбиозу писатель Александр Нилин рассказал, что было на самом деле. Валерий Харламов действительно пришел на «Таганку». Но с Высоцким знаком не был. Провел его другой актер труппы. И не «Гамлета» давали в тот день, а, кажется, спектакль под названием «Мужики и бабы» или что-то в этом роде. О том, что Харламов в зале, Высоцкий узнал от коллеги в кулисах. И подкорректировал свою реплику: «Сейчас придет дед Харлам и всех нас рассудит». Деда в пьесе изначально звали Макаром. На сцене он не появлялся. Спектакль прошел до конца. После финала два самых любимых советским народом человека познакомились.

Такая же история и со знаменитой «Песней о сентиментальном боксере». В Борисе Буткееве народ сразу увидел Бориса Агеева – любимца боксерской «торсиды», эпатажного на ринге и за его пределами. Пошли разговоры о чудовищных пьянках, творимых поэтом и нокаутером в «Национале». О загулах, от которых трясется Москва. Агеев, по словам Нилина, до этой песни с Высоцким не был знаком. В труппе был артист Буткеев, который как раз занимался боксом.

А познакомились Высоцкий с Агеевым, когда Владимир решил «съездить» в челюсть Борису. В ресторане ВТО. Но тут погас свет, а когда он вновь зажегся, у Агеева в руках была куртка Высоцкого. Их, разумеется, познакомили — с соответствующим продолжением уже мирного банкета.

ФИЗЗАРЯДКА

…Если вы уже устали –
Сели-встали, сели-встали, —
Не страшны вам Арктика с Антарктикой!

Главный академик Иоффе
 доказал – коньяк и кофе
Вам заменят спорт и профилактику…

Вл. Высоцкий, 1968 г.

Это была самая популярная песня об утренней гимнастике. Запрещенный, вернее прошедший цензуру, Высоцкий по негласному разрешению начальства руководил утренней гимнастикой в санаториях, производственной – на заводах. Даже физрукам в школах разрешали ее заводить.

Сам Высоцкий рассказывал, как появилась эта песня: он написал ее по заказу Театра сатиры для спектакля «Последний парад». Песня звучала при следующей картине на сцене. Главный герой спектакля капитан дальнего плавания (Анатолий Папанов) отмечал накануне возвращение из дальнего похода. И утром с друзьями собрался опохмелиться. Кто-то включил радиоточку, а там – «Утренняя гимнастика». И вся троица (Папанов, Ширвиндт, Ткачук) в тельняшках делают гимнастику «под Высоцкого». Сам Высоцкий советовал на концертах всем зрителям поступать так же.

Но самое занятное, что куплет про «коньяк и кофе» цензура вымарала. Не было куплета и на выпущенной фирмой «Мелодия» (стоит ли говорить, что она была единственной в стране) грампластинке.

Но в том-то и дело, что физрук нашей школы заводил нам каноническую версию поэта.

ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ!

Не заманишь меня на эстрадный концерт,
Ни на западный фильм о ковбоях:
Матч финальный на первенство СССР –
Мне сегодня болеть за обоих!..

Вл. Высоцкий, 1971 г.

Работая над этим материалом, я собирался узнать, возят ли с собой кассеты Высоцкого нынешние игроки. Но потом решил посмотреть стандартное досье спортсменов «Любимый напиток, машина, девушка…». Фамилия Высоцкого не встретилась мне НИ РАЗУ. Ни в графе «Музыка», ни даже в графе «Литература». Уверен, обратись я сейчас с этим вопросом, услышал бы: «Да, да, помним, ценим, воспитывались…». Но это уже было бы лицемерием.

Владимир Семенович Высоцкий любил спорт. И занимался спортом. Мог с места сделать кувырок вперед, подняться по ступеням на руках до второго этажа. Изучил фехтование. Ездил на лошади. Гонял по Москве на предельной скорости своего едва ли не единственного личного «Мерседеса». Насколько объективны будут те, кто станет оценивать профессионализм Высоцкого-спортсмена, ушедшего из жизни 25 июля 1980 года, сказать не берусь. Но, думаю, поэт-спортсмен, чей 65-й юбилей мы отметим послезавтра, готов был быть первым в любом виде.

Не заманишь меня на эстрадный концерт,
Ни на западный фильм о ковбоях:
Матч финальный на первенство СССР
— Мне сегодня болеть за обоих!

Так прошу: не будите меня по утру
— Не проснусь по гудку и сирене,
Я болею давно, а сегодня — помру
На Центральной спортивной арене.

Буду я помирать — вы снесите меня
До агонии и до конвульсий
Через западный сектор, потом на коня
— И несите до паузы в пульсе.

Но прошу: не будите меня на ветру
— Не проснусь, как Джульетта на сцене,
Все равно я сегодня возьму и умру
На Центральной спортивной арене.

Принесите меня, чтоб никто ни гугу!
Кто-то умер — ну что ж, все в порядке,
Закопайте меня вы в центральном кругу,
Или нет — во вратарской площадке!

…Да, лежу я в центральном кругу на лугу,
Шлю проклятья Виленеву Пашке,
Но зато — по мне все футболисты бегут,
Словно раньше по телу мурашки.

Вижу я все развитие быстрых атак,
Уличаю голкипера в фальши,
Вижу все — и теперь не кричу как дурак,
Мол, на мыло судью или дальше…

Так прошу: не будите меня поутру,
Глубже, чем на полметра, не ройте,
А не то я вторичною смертью помру,
Будто дважды погибший на фронте.

Вл. Высоцкий, 1971 г.