Бонусы букмекеров
БАСКЕТБОЛ
Наш корреспондент встретился с Дагом Коллинзом – человеком, который едва не превратил триумф сборной СССР в фиаско. Именно он за три секунды до финальной сирены реализовал оба штрафных броска и вывел американцев вперед – 50:49.
— Тогда, в 72-м, мы не имели права проигрывать. И мы не проиграли. Нас «убрали» политиканы.
— Что вы имеете в виду, мистер Коллинз?
— Только много лет спустя я полностью осознал, что вся Олимпиада была политизирована. СССР тогда исполнялось 50 лет. Об этом гудел весь мир. Даже там, в Германии, чуть ли не ежедневно газеты, радио, телевидение напоминали об этом юбилее. И подогревали противостояние СССР и США, причем все ждали победы Советов. Особенно в странах «третьего мира» из так называемого «неприсоединившегося сообщества».
— Мистер Коллинз, давайте отойдем от идеологии и вернемся к олимпийскому финалу Мюнхена. Что же, по вашему мнению, произошло на самом деле? Почему вы до сих пор считаете, что сборная СССР выиграла Олимпиаду «не по правилам»?
— Сначала я так не думал. Больше того, мне даже по первым минутам показалось, что баскетбол придумал не доктор Джеймс Нейсмит, а русские. Мы все время отставали в счете и догонять стали только к концу матча, когда соперники явно устали и «подсели».
— И что же было дальше? Помните, как вы едва не похоронили надежды наших болельщиков на благополучный для сборной СССР исход матча?
— Я все помню. За эти 30 лет я неоднократно просматривал видеозапись той игры.
За 55 секунд до сирены мы уступали уже всего 46:49. Если бы тогда были 3-очковые броски, мы бы вас настигли, но когда за 38 секунд Джеймс Форд бросил с сумасшедшей дистанции и попал, засчитали только 2 очка – 48:49. И это стало началом длинного финиша поединка.
— Тут-то вы и оказались в эпицентре событий, мистер Коллинз…
— По-моему, оставалось играть около 10 секунд, и я решил, что для нас все уже конечно. Но тут, в тяжелой, но не безнадежной для него ситуации Бел-центровой (Александр Белов. – Прим. ред.) вместо того, чтобы просто подержать мяч в руках, а затем отдать кому-то из рядом стоящих партнеров, откинул его куда-то в центр площадки. Я сначала даже не поверил в то, что мне без борьбы достанется решающий мяч. Ринулся за ним, как лев, подхватил – и понесся к вашему кольцу, но меня торпедировал ваш Сако. Извините, но и его фамилию я произнести не в силах (Зураб Саканделидзе. – Прим. ред.).
— В нашей прессе этот эпизод описан достаточно подробно, а как оцениваете его вы?
— Ну что? Полежал немножко, дождался свистка арбитра, который дал фол Сако. И пошел пробивать штрафные. Взглянул на табло. Оставались те самые проклятые 3 секунды. Я, вы не поверите, абсолютно не волновался и был уверен, что забью оба мяча и добуду для нашей сборной победу на Олимпиаде. Когда забил оба броска, побежал к своему щиту и сразу попал в объятия ребят. Конечно, ясно же: мы – чемпионы!
— Простите, но ведь оставалось играть еще три секунды. И не вам объяснять, что матч заканчивается только с финальным свистком арбитра. Ведь именно судьи определили, что победила сборная СССР…
— Это была какая-то свистопляска. Повторяю, все делалось для того, и судьями тоже, чтобы Советы наконец прервали гегемонию США на баскетбольной арене. И они своего добились.
— Ну почему, почему вы так считаете?
— Можете себе представить, чтобы табло на олимпийском турнире, в суперсовременном зале вдруг перестало работать? У немцев, славящихся педантизмом и тщательной подготовкой буквально всех винтиков? Но оно сломалось. Ладно, нам было все равно. Как я уже вам сказал, за 3 секунды такие матчи не выигрываются. Без посторонней помощи не выигрываются. Но тогда мы еще и подумать не могли, что нам уготовано. Оказалось, что часы зашкалили за 20 минут, отведенные на тайм, и надо вернуть их в конечное положение, чтобы остались те самые 3 секунды. Сколько уж длилась вся эта тягомотина, не помню. Но долго. Чтобы немцы не сумели в считанные мгновения навести порядок? Ха-ха! Они вручную крутили стрелки назад. Это ли не цирк? Однако если они хотели нас «занервничать» или вывести из себя, им это не удалось. Мы были абсолютно спокойны, собранны и просто ждали, чем эта трагикомедия закончится.
Наконец судьи дают команду продолжать игру. Мы разобрались в своей зоне, ждем, что предпримут русские. Свисток. Жар (Алжан Жармухамедов. – Прим. ред.) пасует мяч Паулу (Модестасу Паулаускасу. – Прим. ред.), тот не успевает его даже зафиксировать, как ревет сирена. Все? Наверняка все, коли наши парни бросаются на меня, как свора спаниелей, валят на пол, что-то орут, откуда-то появляется уже откупоренное шампанское… Победа! Нет, бежит судья, что-то кричит, жестами показывает, чтобы мы снова заняли позицию, а шуцманы дубинками выгоняли с площадки наших болельщиков, выскочивших с трибун, чтобы поздравить нас.
Оказывается, опять что-то не так. В общем, нам снова дали понять, что нужно доигрывать эти проклятые три секунды. Хорошо. Судьи очистили поле, мы вышли, но ваши взяли минутный перерыв. Посовещались, поменяли состав, наконец появились. Вот тут, наверное, мы дали промашку. Мяч из-за лицевой вводил Едешко. У нашего щита опекали Бела-центрового Форбс и Кевин Джойс. Они обязаны были взять его в «бутерброд», а они оба встали перед Белом. Едешко же зашвырнул мяч так, что ни Джеймс, ни Кевин его не достали, и он мягко опустился в руки вашего центрового. Недолго думая, Бел легонько от щита отправил его в кольцо. И счет совершенно фантастическим образом стал 51:50 в вашу пользу. Только этот счет уже зафиксировали. В отличие от тех случаев, когда преимущество было на нашей стороне.
— Ваши короткие ремарки по этому поводу…
— Наш тренер Генри Айба тут же подал протест. А нам сказал, что, по его мнению, мы не должны выходить на награждение, которое перенесли на следующий день. Конечно, мы его поддержали. Организаторы сразу засуетились, залебезили, стали нас уговаривать, что-то обещать, но старина Генри был непреклонен.
— Все же не понимаю, что вас так обескуражило?
— Нас обокрали. Судьи три раза давали эти жуткие три секунды. Да и Бел бросал уже после того, как закончилось время матча, но вот на данный факт арбитры внимания не обратили. Еще раз вам говорю: я тот эпизод смотрел не единожды. Кстати, один из судей, Ренато Ригетто из Бразилии, хотя и подписал окончательный протокол, затем тоже подал протест. Но поскольку вторым арбитром был фактически ваш, из Болгарии (Артеник Арабаджян. – Прим. ред.), все сразу же становится понятным. Итог был предрешен.
Могу вам прямо сказать: в жизни не сталкивался ни с чем подобным.
— Вы так и не получили свою серебряную медаль?
— Моя медаль, моя настоящая, золотая медаль запрятана где-то в Сибири. Я и своим детям сказал: эта серебряная побрякушка – не моя, я никогда в жизни ее не возьму (комплект серебряных наград Олимпиады-72 до сих пор хранится в одном из сейфов штаб-квартиры МОК в Лозанне. – Прим. ред.).
— Мистер Коллинз, даже непонятно, почему вы так огорчаетесь. Разве вам нечего вспомнить в жизни более яркого и приятного?
— Есть, конечно. Например, я принял, уже как тренер, «Чикаго Буллз», когда туда пришел Майкл Джордан. Так что могу с гордостью сказать, что тренировал лучшего баскетболиста мира. И насколько знаю, Майкл ни разу не сказал ни одного плохого слова о нашем сотрудничестве. Теперь я телекомментатор, поэтому забудьте о баскетболисте и тренере Даге Коллинзе. Есть комментатор ТВ. Моя жизнь меня вполне устраивает, я почти что счастлив. Если бы у меня было еще то золото Мюнхена…
