БИАТЛОН

Штрихи к портрету Ольги Зайцевой, оставшиеся за рамками оперативных репортажей из Пьенчанга.

14 февраля. Женский спринт. Тренерская биржа сборной России.

— Не бросайся, Зайка! – ревет, срывая голос, вслед убегающей к нашей первой бронзе Ольге Зайцевой невозмутимейший Александр Селифонов. А затем как заклинание пять раз кричит в рацию помощникам на трассе: – Пусть не бросается, пусть не бросается, пусть не бросается… Ведите Зайку!..

Ведите… Это она повела за собой всю нашу команду и поставила с головы на ноги чемпионат, где с самого начала казалось, что нам ничего не светит.

— Вот и взвалил на себя бремя лидерства наш солнечный Зайчик, — грустно произнес Селифонов после награждения Зайцевой второй бронзовой медалью (гонка преследования). – Она же только в октябре прекратила ребенка грудью кормить, а тут такой удар по организму. Завтра пусть спит до обеда, восстанавливается… Не железная, чай.

Тема материнства была главной в здешних ее разговорах. С какой нежностью Ольга комментировала мне фотографии своего двухгодовалого Саньки!

— Вот мы вдвоем на горных лыжах, вот он у мамы моей на руках, а вот муж Милан его обнимает… Я ведь год соревнований пропустила из-за рождения сына. Тренеры меня торопили: «Пора заканчивать с грудным кормлением, к чемпионату мира не успеешь подготовиться», но я настояла на своем, не спала по ночам…

— Золотой человек, — после нашего с ней чаепития вдруг скажет несентиментальный редакционный фотограф Сергей Панкратьев, профессионал с 30-летним стажем. – Я людей по светотеням чувствую, как они на человека ложатся. А ее подсвечивать не надо, она сама, как фотовспышка. Не веришь? А вот посмотри, какие кадры получились…

Но мы видели, как блуждали и тени на лице у Зайки. На той пресс-конференции, где она держала удар за всю сборную. Да и не только за сборную…

— Каково ваше состояние после того, как русских поймали на допинге? – первый задушевный вопрос немецкого коллеги.

— У меня нормальное рабочее состояние. Но я не хочу говорить на тему допинга, — без эмоций штампует слова Ольга.

— То есть вас вообще не затрагивает эта ситуация с допингом? – новый заход на атаку газетного «мессершмитта».

— Почему не затрагивает? – все то же холодное спокойствие в Ольгином голосе. – Но в этой сложной ситуации я не буду обвинять подруг по команде. Им и без того тяжело. А я не Господь, чтоб судить.

Волю эмоциям она даст на следующий день в разговоре с вашим корреспондентом:

— Они, эти журналисты, меня на радостном взлете поймали. Я медали радовалась, а они с небес на землю решили опустить. Не получится… Я ведь, если на родину нападут, с радостью пойду ее защищать, хоть санитаркой, хоть стрелять. У меня и форма военная имеется.

Каюсь, мне тогда показалось, что Зайцева шутит. Зря так подумал о майоре Российской армии. Так не шутит тот, кто на финише сумасшедшей гонки валится от усталости в искусственный корейский сугроб, больше похожий на кучу парафиновой крошки. А перед этим находит силы выдохнуть в микрофон вместе со смерзшимся дыханием простые слова: «Русские не сдаются!»

…Сегодня нашу сборную радостно встретит Москва. Но среди пассажиров корейского рейса, возможно, не будет Ольги Зайцевой, собиравшейся улететь в Словакию к сынишке и мужу. Она всегда там, где нужнее всего.