Бонусы букмекеров
Обозреватель «Советского спорта» Юрий Цыбанев – о триумфальной победе мужской сборной России в эстафете на чемпионате мира по биатлону.
Шипулин дал промах на заключительной стойке – Фуркад все пули уложил в мишень.
Показалось: все, аут. Как всегда. Наш
что-то, конечно, не рассчитает в
горячей финишной разборке – француз с холодной головой
приведет в исполнение приговор очередным нашим отчаянным надеждам. Сработает
неуязвимая чемпионская аура Фуркада – и
шипулинская карма неудачника.
И тут!
Шипулин просто вдарил по газам. Врешь, не возьмешь! Врешь, не догонишь!
Отвяжись, хлипкий французишка, надоел! Просто достал уже. Со своими хитрозадыми
(в смысле – отсидеться за чужой спиной, а потом припустить) повадками. И со
своей крючкотворной мелочностью.
Чисто русская
победа. Великая русская победа. Так, чтобы по-крупному. Не мелочась.
Как в 1812-м. Почитайте «Войну и мир» Льва Толстого.
Вся российская знать изъясняется меж
собой исключительно по-французски. Почитает Наполеона полноправным властителем
мира. Потом русская армия отступает. Отдает Москву. И казалось, современным
нашим языком, – все, аут.
И тут – перелом. Закипающая волна не сопротивления
даже, а все нарастающего противодействия агрессору. Достал, французишка!
Отцепись, кому сказали! До Парижа твоего гнать тебя будем, как сидорову козу.
Точно так в 2017-м весь биатлонный мир подобострастно
глядел на Фуркада снизу вверх – как на своего единственного правителя и властелина.
А наши весь чемпионат отступали и отступали, пропуская к вершинам славы всех,
кому не лень было на них взойти, вплоть до штатника, прости господи.
А могучая сила, накопленная к Хохфильцену Антоном
Шипулиным, только угадывалась, только ощущалась подспудно – не находя реализации.
Ему требовался край. Самый сладкий экстрим. Потому что история, случившая в Хохфильцене
меж ним и Фуркадом, не могла оборваться на том формальном примирении. Ему, Антону, может, как еще
никогда в жизни требовалось доказать свою принципиальную правоту спортивным
делом. В прямой схватке с Фуркадом. Без посторонних.
Биатлонный всевышний все устроил как нельзя лучше.
И, наверное, все мы с вами после этой великой гонки
что-то гораздо лучше поняли про самих себя.