Гроссмейстер Виктор Корчной: Правда о наших матчах с Карповым хранится в архивах КГБ

Четырехкратный чемпион СССР по шахматам Виктор Корчной уже около 30 лет живет в Швейцарии. Но в последние годы когда-то главный оппонент советских гроссмейстеров в борьбе за мировую корону регулярно приезжает в Россию. На стартующем в начале мая в Дагомысе клубном чемпионате страны два бывших непримиримых соперника — Корчной и 12-й чемпион мира Анатолий Карпов — сыграют в составе одной команды. Перед стартом турнира знаменитый шахматист дал интервью газете «Известия», интересные моменты из которого мы приводим для вас.

- До сих пор вы играли в России в основном на родине — в Петербурге. Почему на этот раз собираетесь в Дагомыс в составе челябинского «Южного Урала»?

- Для меня в шахматах многое значат человеческие отношения. А челябинский гроссмейстер Евгений Свешников, который сейчас живет в Риге, — мой давний приятель. Он и предложил мне пару раз съездить на его родину с лекциями и сеансами одновременной игры. А меня вообще-то уговорить нетрудно. Я легок на подъем. И работа челябинской школы мне очень понравилась. Правда, в клубном чемпионате России еще в 2001 году я играл все же за команду своего Санкт-Петербурга. Но она, увы, распалась — потеряла спонсоров. И все-таки командные турниры мне всегда нравились. Поэтому на этот раз я с готовностью принял предложение челябинцев сыграть за их клуб.

- По словам руководителей клубов, участие в командном чемпионате Гарри Каспарова стоит 50 тысяч долларов, а Анатолия Карпова — на порядок меньше. Вы же, как говорят, согласились сыграть лишь при условии оплаты перелета и проживания, а также выплаты минимального гонорара по сути суточных. Это правда?

- Да. Вас удивляет моя позиция на этот счет? Во-первых, в западных странах у меня есть возможность заработать в турнирах гораздо больше — там организаторы богаче российских шахматных клубов. А во-вторых, видимо, здесь сказывается мой менталитет. Все же мне 76 лет, я — человек из прошлого века. Однажды у меня получился забавный диалог с одним молодым гроссмейстером. Он нуждался в совете — какой гонорар попросить у организаторов турнира. Я назвал хорошую, на мой взгляд, сумму. А в ответ услышал разочарованное: «Столько можно просить и без советов».

-  Это был российский или западноевропейский гроссмейстер?

- Отвечать на этот вопрос считаю некорректным. Поэтому давайте его пропустим.

- Тогда вопрос о новом поколении шахматистов в целом. Раньше среди представителей гроссмейстерской элиты игроков без высшего образования можно было пересчитать по пальцам. А теперь, как заметил Анатолий Карпов, среди молодых российских шахматистов имеют университетские дипломы единицы. Вы заметили эту тенденцию?

- Она действительно существует. Все-таки в жизни в России и на Западе по-прежнему хватает отличий. В Европе молодой человек, получая хорошее образование, фактически гарантирует себе обеспеченное будущее. Поэтому он может и учиться, и играть в шахматы. А после окончания университета сделать выбор — чем же ему заниматься в жизни. В России же диплом еще не дает уверенности в жизни. Видимо, поэтому талантливые шахматисты и не придают особого значения образованию, часто замыкаются только на игре. Но оговорюсь, это лишь моя версия. И излагаю я ее довольно поверхностно, поскольку наблюдаю российскую действительность в основном со стороны.

- Как вы отнеслись к шахматным скандалам последних месяцев, когда сперва Владимир Крамник, а затем Веселин Топалов обвинялись в использовании компьютерных подсказок?

- Понимаете, на мне ведь остается налет швейцарского нейтралитета (смеется). Поэтому буду здесь предельно краток: на сегодня я считаю Крамника реальным чемпионом мира.

- Вы не хотите получить российское гражданство?

- Когда-то я мог восстановить советское. Почти 20 лет назад президентом СССР Михаилом Горбачевым был утвержден список из 24 человек, которым собирались вернуть гражданство. Первым в нем стоял Александр Солженицын. Нашлось там место и мне. Но я как раз получал наконец швейцарское гражданство, которого ждал в эмиграции больше 10 лет. И оно тогда для меня было важнее. А с тех пор к этому вопросу никто не возвращался. Лично я ни о чем не жалею.

- О вашем сложном характере ходят легенды. А друзей в шахматном мире у вас много?

- Считаю, что немало. Вообще, пожилому человеку ведь что, на мой взгляд, нужно? Хочется видеть новые города и страны, знакомиться с людьми, говорить с ними за жизнь. И я чувствую во время поездок, что многим гроссмейстерам, которые годятся мне если не во внуки, то в дети уж точно, со мной беседовать интересно. Что, безусловно, приятно. А из давних друзей назову прежде всего Марка Тайманова, Александра Геллера, Александра Белявского, Олега Романишина.

- Самыми противоречивыми выглядят ваши отношения с Анатолием Карповым. О вашем жесточайшем противостоянии в Багио и Мерано до сих пор ходят легенды. В то же время Карпов лет десять назад посодействовал вам с получением въездной визы в Россию. Как считаете, вас можно назвать «заклятыми друзьями»?

- Категорически не согласен с таким определением. У нас явно не те отношения. Да, о нашем противостоянии действительно много говорят до сих пор. Но главная правда о нем, уверен, до сих пор хранится где-нибудь в секретных архивах КГБ.

- Вы не раз говорили: Михаил Таль, работавший в команде Карпова, признался, будто в случае вашей победы существовал план физического устранения Корчного. Но, по мнению некоторых шахматных людей, это могла быть лишь не очень удачная шутка.

- Знаете, Талю в тот момент было точно не до шуток. Он был уже неизлечимо болен, можно сказать, готовился к встрече со Всевышним. И настойчиво искал пути примирения со мной. Так что я воспринял те его слова как подлинную откровенность.

- Теперь вам предстоит сыграть в одной команде с Карповым. Это обстоятельство вас не смутило, когда давали согласие сыграть в Дагомысе?

- Нисколько. Да, это командный турнир, но в шахматах ведь каждый играет на своей доске. И как относятся друг к другу одноклубники, не так уж важно. Тем более что с Карповым у нас все-таки всегда сохранялись хотя бы дипломатические отношения. А когда-то я играл за сборную СССР вместе с Петросяном, с которым у меня не было уже никаких отношений. Потому что он был именно тем человеком, который активно выпихивал меня из страны.