«Сезон после Игр нужен на налаживание отношений». Кто развивает наше фехтование

Итальянец Анджело Маццони начал работать с россиянами два года назад, он возглавил тогда сборную шпажистов. После Рио Маццони стал главным по всей российской шпаге, теперь он шеф и для девушек тоже.

В Петербург из Италии Анджело прилетел по спецприглашению от самих спортсменов: рапирист Дмитрий Ригин, призер Рио Ольга Кочнева и чемпионка Олимпиады Екатерина Дьяченко организовали крутое промо-событие.

«Хотим найти тех, кто поможет развитию». Как фехтовальщики используют успех Рио

Маццони и сам двукратный олимпийский чемпион – Атланты и Сиднея. В 2000-м он выступал на одной дорожке с одной из нынешних подопечных – Татьяной Логуновой, она в Австралии тоже выиграла. Анджело сейчас 55, тогда он уже заканчивал карьеру, а первые Игры его жизни – Олимпиада в Москве.

Логунова, которую пока официально в сборную не вызывают, отзывается о Маццони как о крайне трудолюбивом тренере, о фанатике.

Таким итальянец и выглядит даже во время просто разговора о фехтовании.

– Фехтование – моя страсть! – Маццони в стильных джинсах и далеко не спортивной салатовой рубашке, но как будто даже в таком виде он готов схватить оружие и начать фехтовальный урок для детей в комнате, где мы общаемся. – Мне нравится обучать и мужчин, и женщин.

Вообще тренер – странная работа. Нужно знать досконально каждого, разбираться в тонкостях психологии. А ведь в этом плане между мужчинами и женщинами особенно большая разница. Я накануне Олимпиады уже работал с Ольгой, Виолеттой и Татьяной (Ольга Кочнева, Виолетта Колобова и Татьяна Логунова выиграли бронзу Олимпиады в командной шпаге – Прим.ред.),  и с ними было нелегко. Честно говоря, я больше люблю тренировать мужчин (смеется), но с женщинами мне тоже очень нравится! Хотя все это неважно по сравнению с результатом, который мы показываем. Потому что если его нет – ты автоматически становишься плохим тренером (улыбается).

– Вы дали своим большую паузу после Олимпиады, чтобы спортсмены отдохнули от фехтования?
– Мы 15 августа закончили олимпийский турнир, а к тренировкам вернулись 1 октября. На мой взгляд, пауза вышла долгой. А на дорожку, именно к фехтованию мы возвращаемся только сейчас, в середине октября. До этого работали над физической формой. Уже в октябре первый турнир – этап Кубка мира в Таллине. Уверен, за месяц с небольшим никто из спортсменов фехтование не забыл. Моим ребятам достаточно уровня, чтобы сходу быть готовыми к соревнованиям.

– Чемпионат мира и Европы у вас есть каждый год. Но разумно ли ориентироваться на них, не лучше ли сразу строить подготовку к следующей Олимпиаде?
– Сразу на четыре года вперед очень сложно планировать. Логичнее – на два года. Первые два между Играми – для того, чтобы создать группу из топ-фехтовальщиков, подпустить молодежь. Придется потратить очень много времени на отбор, на испытания для новичков. Но мне придется торопиться, потому что терять время тоже не хочется. К тому же чемпионат мира не перестает быть важным – как иначе с турниром такого статуса. Но в первую очередь постолимпийский сезон нужен мне для того, чтобы наладить отношения со спортсменами, узнать их в деталях. С Ольгой, Виолеттой и Татьяной мы уже хорошо понимаем друг друга. Теперь к тому же уровню понимания мне нужно прийти с остальными девушками.

– Вы сможете говорить с ними по-русски?
– Я пока говорю не очень хорошо, но буду учиться. В целом объясниться смогу, однако главное для меня – повысить уровень, чтобы в обычной жизни было комфортнее, не только на тренировках. Со мной в Москве всегда рядом был переводчик с английского, первое время без него мне было очень сложно. Сейчас я без проблем могу разбираться с разными ситуациями и один.

Теперь у меня есть Ольга – она не понимает фехтования, но говорит по-итальянски. Мне теперь переводчик нужен не для того, чтобы выживать. Скорее для того, чтобы помогать мне со всякими бюрократическими вещами – заполнение документов, например, я очень не люблю. И немного учить меня русскому. С Ольгой и Виолеттой, например, мы работали месяц до Олимпиады и во время самих Игр – и к концу этого периода мне уже на тренировках уже не нужен был переводчик.

– А в жизни, например, как ответить на вопрос «Как дела?», вы знаете?
– Да-да, «нормално»! (говорит по-русски – Прим.ред.) Но мне не нравится говорить по-русским с ошибками. Я понимаю значение многих слов, но вот строить предложения – это уже совсем другое. Для меня это следующий шаг, до которого пока очень-очень далеко. Татьяна, например, часто шутит со мной на русском, а потом спрашивает «Ну что, вы поняли?» (смеется). Я отвечаю на английском.

Моя жена – венгерка, а я никогда даже не пытался учить венгерский, потому что это очень сложный язык. Два года назад, когда я подписал контракт в России, я сказал ей: поеду в Москву, буду там учить русский язык. Она ответила: ни в коем случае, сначала венгерский! Теперь говорю ей, что больше не учу русский. Но вообще русский, конечно, гораздо проще венгерского – и меня это очень радует.

– Известно, что вы в России постоянно не жили. Когда ваши полномочия расширились, переедете в нашу страну насовсем?
– Нет, моя семья ведь в Италии. В России или где-то со сборной России на соревнованиях и сборах я провожу процентов 60 времени, еще процентов двадцать – в самолетах (смеется). А все остальное – в Италии, в Парме. Но в прошлом году я организовал два тренировочных лагеря в Италии – фактически подопечные приезжали ко мне домой. В феврале в новом сезоне я планирую то же самое.

– А почему бы вам и семью не перевезти в Россию?
– Было бы неплохо, потому что супруга постоянно спрашивает: ну и куда ты уезжаешь на этот раз? Но мы живем за городом, у нас много животных – организовать похожую ферму в России очень сложно. У нас ведь есть лошади, утки, курятник. Поэтому даже после нового назначения в России все останется по-прежнему.