Бонусы букмекеров
ФИГУРНОЕ КАТАНИЕ
Среди гостей недавнего чемпионата мира по фигурному катанию в Москве была олимпийская чемпионка украинка 27-летняя Оксана Баюл. Мы встретились в уютном, с домашними диванчиками, баре пресс-центра. Оксана была одета по последней моде: замшевый костюм, короткая меховая накидка, сапоги из змеиной кожи.
ДЕРЕВО НЕ ДОЛЖНО РАСТИ
Баюл из Днепропетровска. Там и начала заниматься фигурным катанием. Когда ей исполнилось 13, она осталась сиротой – от рака умерла ее мать Марина. А своего отца она не знала – мама развелась с ним, когда девочка была совсем маленькой. Неизвестно, как сложилась бы судьба юной фигуристки, если бы не переезд в Одессу и встреча с тренерами Галиной Змиевской и Валентином Николаевым. Оксана выиграла Олимпиаду-1994 в Лиллехаммере. И сразу уехала в США выступать в профессиональных шоу. Карьера ее складывалась удачно. Но в определенный момент спортсменка пристрастилась к спиртному…
– Я была действующим алкоголиком до 1998 года, а потом попала в больницу, лечилась там 3,5 месяца. И после этого ни разу не притронулась к спиртным напиткам, – рассказывает Баюл.
– Кто вас втянул в это?
– Нет людей, на кого я могу показать пальцем и сказать, что они мне рот открывали и водку туда заливали. Просто я, как, наверное, любой подросток в 16–17 лет, перепробовала все, что можно и нельзя. Выпивала, курила «травку». Но к наркотикам не привязалась в отличие от алкоголя, потому что родилась с этой болезнью, она у меня в генах – как выяснилось позже, отец сильно пил. Понимаете, это как дерево: когда принимаешь алкоголь, оно растет, а не принимаешь – перестает расти. Единственный рецепт – не пить вообще.
– После лечения хотелось пригубить рюмочку?
– Конечно! Ведь алкоголизм практически неизлечим, особенно женский. И сколько людей говорят, что не будут больше пить, а затем возвращаются к этому делу. А я считала, что «завязать» – было делом моей совести. И в тот момент мне так это втолковали, что хочешь жить – не пей, а хочешь умереть – пожалуйста!
Я уверена, что первая моя победа была в 16 лет – на Олимпиаде. А вторая – вот эта…
– Правда, что после болезни вам помогла вернуться в профессиональный спорт Наталья Линичук?
– Нет, встреча с Линичук произошла гораздо позже. Дело в том, что до 23 лет, пока я не встретила Женю Суника, это мой гражданский муж, я считала своей семьей лед и людей, которые меня окружали. И я переработала со многими тренерами: от Эдуарда Плинера до Линичук. Может быть, инстинктивно меняла наставников, чтобы обрести родственные души. Но только с возрастом поняла, что мать, как и родину, нельзя выбрать, если их у тебя «отняли».
Сейчас у меня один тренер – Валентин Николаев, который собирает мне технику прыжков. Также работаю с разными хореографами, к примеру, в прошлом сезоне Игорь Бобрин поставил мне замечательную программу, с которой я, надеюсь, выступлю в российском шоу Ильи Авербуха.
ВСТРЕЧА С ОТЦОМ И БАБУШКОЙ
– Два года назад я впервые после почти десятилетнего перерыва приехала на Украину, чтобы познакомиться с отцом. Его разыскали по моей просьбе, – продолжает Оксана. – Прилетела в Днепропетровск ночью, меня встретили, отвезли в гостиницу. А в шесть утра я поехала к отцу.
Папа Сергей живет со своей матерью, моей бабушкой. Своей семьи у него нет. Они встретили меня на пороге дома с хлебом и солью. Папа вручил мне огромный букет цветов. Бабушка заплакала, увидев меня. И я тоже. (Смахивает слезы.)
Раньше я никогда не думала, что найду человека, которого смогу называть папой. А когда увидела его, у меня это слово вырвалось само собой. Он признался, что приходил на каток, когда я еще тренировалась в Днепропетровске. Прятался за трибунами, смотрел, как я выгляжу, но подойти не решался. Это было мамино решение, чтобы мы не общались. И я не могу осуждать ее за это.
Я спросила папу: «Ну что ж ты не мог меня найти?» Хотя это был совершенно тупой вопрос, поскольку пробиться ко мне очень трудно. Я считаю, что очень защищена, и у меня есть представители на все случаи жизни. Тот, кто вращается в тусовке фигурного катания, может, и разыщет мои координаты. А простому человеку сделать это практически невозможно.
Но было очень трогательно, когда папа открыл сервант и вытащил оттуда неимоверное количество моих фотографий и газетных вырезок, которые собирал все эти годы. Сохранил для меня эту коллекцию.
– А ваши папа и бабушка не хотят переехать в Америку?
– Они никуда дальше Днепропетровска не выезжали, поэтому у них налаженный быт. Папа работает инженером-механиком. Но, думаю, приедут на мою свадьбу.
ЖЕНИХ ЖЕНЯ СУНИК ТОЖЕ УКРАИНЕЦ
– Ваш жених Евгений из России?
– Нет, из Украины. Живет в Штатах с четырех лет, так что у него американское мышление. Он бизнесмен, далек от спорта. Когда мы познакомились на вечеринке у моих друзей, даже не знал, кто такая Оксана Баюл, хотя в США я очень популярна.
Женечка любит русскую кухню, поэтому мы часто ходим по русским ресторанам, как, кстати, и украинским. Впрочем, для меня Россия и Украина неразделимы, потому что до 14 лет – распада Советского Союза – я воспитывалась в сборной СССР, хоть и занимала 25–26-е места. А потом сразу начала ездить на соревнования от Украины, в 1993 году выиграла чемпионат мира, а потом и Олимпиаду в Лиллехаммере. Это произошло так молниеносно, что я даже не успела осознать, что случился раскол. А в Лиллехаммере уже был подписан контракт с американцами, и я тотчас улетела в США.
– Где вы живете?
– В штате Нью-Джерси, рядом с Нью-Йорком. А мой тренер Николаев живет в Ричмонде, в 6 часах езды от моего дома. Там спокойно, леса, красивая природа. А в моем районе жизнь, что говорится, бьет ключом, как в Москве. Мы с Женей владеем квартирой в «высотке». У меня две «карманные» собачки породы чихуахуа, очень сладкие, которых я очень люблю. Одну зовут, как меня, Пупсик – так меня Женечка называет. Вторую – Раки.
Женя помог мне взять контроль над собой и продолжить профессиональную карьеру.
ТРУДОВАЯ КНИЖКА ХРАНИЛАСЬ В ДНЕПРОПЕТРОВСКЕ
– Вы часто выступаете?
– Очень часто! В прошлом году у меня было одиннадцать показательных выступлений для телевидения и гастроли в шоу «Stars on Ice» с Алексеем Ягудиным, Екатериной Гордеевой, Ильей Куликом, Еленой Бережной и Антоном Сихарулидзе. Причем ребята находились в потрясающей форме, а мне пришлось их «догонять». Ведь публику обмануть нельзя! Можно думать, что дурачишь ее, когда находишься на льду. Но публика не дура, видит, когда ты в форме, а когда – нет. В принципе я в своей жизни получила столько тумаков за то, что вытворяла, что не могла себе позволить вернуться и быть не в форме, потому что на этом моя карьера в фигурном катании закончилась бы.
Я вот что хочу сказать. Очень сильно уважаю Иру Слуцкую, потому что после всего того, что с ней произошло (болезни, травмы. – Прим. ред.), она заставила себя вернуться на лед и снова стала фигуристкой номер один. По-моему, это больше, чем олимпийское золото! Ведь выиграть Олимпиаду можно раз в четыре года, а долгая карьера в спорте, любовь зрителей, которые тебя не забыли, значат гораздо больше. И если тебя помнят, хоть и не видят долго, и к тебе не пропал интерес, ты звезда!
– Оксана, вы считаете себя украинкой или американкой?
– Украинкой! И горжусь тем, я пока первая и единственная украинская спортсменка, которая завоевала золотую олимпийскую медаль в зимнем виде спорта. Кстати, мне недавно рассказали, что на Играх в Лиллехаммере произошел казус – у норвежцев не нашлось украинского гимна. Только у руководителя нашей делегации Людмилы Михайловской была кассета с гимном – в сумке. Но сумка осталась в Олимпийской деревне. Пока за ней бегали, церемония награждения не начиналась. Нас, наверное, полчаса не приглашали на подиум.
Кроме того, я почетная гражданка Днепропетровска. Моя фотография висит на Доске почета во Дворце спорта «Метеор», где я некогда тренировалась. И когда недавно пришла сюда на пресс-конференцию, мне вынесли мою трудовую книжку. Даже стыдно стало – я столько прогуляла! Что ж, пора отдавать долги. Думаю, мы с Виктором Петренко (олимпийский чемпион 1992 года в составе сборной СНГ из Одессы. – Прим. ред.), может быть, привезем на Украину свое шоу.