В 2009 год – каскадом из двух четверных!

«Евгений Плющенко? – часто слышишь от коллег-журналистов. – Он же звезда! У него в жизни интервью не допросишься!» Постоянные разъезды, съемки «Звездного льда», постановка собственных шоу-программ, светские мероприятия…

– Аня, Евгений сегодня прилетел в Москву рано утром. Сейчас, наверное, отключился. Устал очень. Вы ему эсэмэску киньте, он обязательно перезвонит, – уверяет меня по телефону друг и поверенный в делах Евгения.

«Как же, перезвонит», – хмыкаю про себя. Но чего не случается под Новый год!

– Евгений, 31 декабря вы с друзьями… Нет-нет, не моетесь в бане, а надеваете коньки и выходите на лед…

– Правильно подметили. Наше новогоднее шоу на самом деле стало традицией. Впервые мы решили устроить его два года назад. Причем рискнули сделать аж два выступления. Нас всячески отговаривали: мол, народ уже оливье стругает, кому нужно твое шоу?! А мы собрали полные аншлаги.

– Участвуют ли в нынешней программе известные спортсмены?

– Обязательно. Будут и олимпийские чемпионы, и чемпионы мира. А еще участники проекта «Звездный лед», жонглеры, акробаты. Запланирована масса сюрпризов…

– В спортивном мире ходят слухи, что вы вот-вот преподнесете самый главный сюрприз…

– Совсем недавно я обсуждал с министром спорта Виталием Мутко вопрос о моей подготовке к Ванкуверу. Признаюсь, есть очень много проблем. Главные – тренировки и здоровье. Чтобы выйти на старт, мне необходимо вновь набирать команду для реабилитации: врачей, тренеров по ОФП, хореографов. Но могу сказать, что все, включая моего тренера Алексея Мишина, готовы со мной работать.

– Значит, возвращаетесь?

– 80 процентов, что вернусь. А стопроцентное решение приму уже после Нового года. Очень велики ответственность и риск. Ведь на карту я ставлю все: и свое имя, и титулы, которые необходимо подтверждать. Чудес не бывает: если в Ванкувере попаду в призовую тройку, это уже станет для меня победой. Хотя мечтаю, конечно, о большем.

– Недавно в гостях у «Советского спорта» Леонид Тягачев сказал: «Плющенко способен выиграть еще одну Олимпиаду, даже если завтра выйдет на первую тренировку. Но, судя по его непонятному настрою, – шоу, любовь, страдания… Возможно, для возвращения ему нужна какая-то дополнительная мотивация. Я спокойно смотрю на это. Если мы футболистам по три миллиона долларов в год платим, а они еще первый разряд не выполнили, то почему не можем изыскать средства для подготовки к Ванкуверу олимпийского чемпиона?»

– Леонид Васильевич имеет в виду наш с ним разговор: я сказал, что готов вернуться, если меня будут поддерживать. Мы, конечно, не претендуем на зарплаты футболистов. Но фигурному катанию тоже надо помогать, иначе как развиваться? Ведь большинство из нас годами сами – повторяю, сами! – платили за учебно-тренировочные сборы, за костюмы, за тренеров, за хореографов, за врачей. Я настаиваю на том, что эту систему надо менять – привлекать спонсоров, получать реальную поддержку от федерации. Фигуристы проходят через нереальные нагрузки, через серьезнейшие травмы – и должны понимать, ради чего все это. Изменится ситуация – и все фигуристы, которые катались на прошлой Олимпиаде, вернутся в спорт. Я это знаю.

– Сейчас туринские чемпионы предпочитают выступать на ледовых шоу. Эти доходы сильно отличаются от зарплаты любителя?

– Моя любительская зарплата от спорткомитета составляла три тысячи рублей. Плюс пожизненная стипендия в 15 тысяч рублей, которую стали начислять благодаря Владимиру Путину, после победы на Олимпиаде. А теперь считайте: специальное питание, специальные препараты для восстановления, тренерская зарплата, пошив костюма (средняя цена 3000 долларов. – Прим. ред.) – где на это брать деньги? Я уж не говорю о том, что мне, например, музыку для выступлений пишет Эдвин Мартон. А значит, надо постоянно летать к нему в Венгрию, оплачивать гостиницу, снимать студию... Я с удовольствием вернусь в спорт, если меня поддержат хотя бы по минимуму. Сошьют костюм, оплатят тренировки, предоставят врачей...

– Я правильно понимаю, что ледовые шоу для профессионалов – это…

– …возможность кормить семью! Поскольку в нашем спорте заработать деньги просто невозможно. Хотите, еще посчитаем? Вот спортсмен занял первое место на «Гран-при» (что само по себе ой как непросто!). Получил свои честно заработанные 15 тысяч долларов. Дальше он 30 процентов отдает тренеру, 10 процентов – национальной федерации. Если соревнования проходили, к примеру, в Америке, платится налог 33 процента. В России отдадим 13 процентов... Короче, если тебе посчастливилось выиграть «Гран-при» в Штатах, то положишь себе в карман едва ли треть премиальных!

А как мы тренируемся? Да, есть прекрасная база в Новогорске, но постоянно там находиться невозможно. Во-первых, крыша съедет от однообразия. Во-вторых, фигурист не наберет должную форму. В-третьих, отвыкнет от фактора акклиматизации при переезде на новое место. Чтобы достойно подготовиться к международному старту, надо иногда тренироваться за границей. Лучше всего в горах, где меньше кислорода. Но фигурист, получающий копейки, не в состоянии оплачивать такие поездки. Поэтому он вынужден выступать в шоу.

– Будь вы президентом Федерации фигурного катания…

– … внес бы коррективы в ее работу в сторону большей открытости. В связи с этим хотел бы обратиться к нашим великим тренерам: не надо бояться просить и даже требовать то, в чем вы нуждаетесь!

– Недавно я разговаривала с Мишиным, и он сказал, что вы уже определились с репертуаром программ…

– Это правда. Мы поставили произвольную программу «Танго». Музыку как раз написал Эдвин Мартон. От программы и от музыки я в восторге. Поэтому решил оставить ее для соревнований. Конечно, для выступлений «Танго» надо основательно отрабатывать. Что касается короткой программы, то у нас есть две версии. Осталось лишь выбрать, какая из них станет соревновательной. Иными словами, процесс уже давным-давно идет. И если всерьез приступить к тренировкам, то с этими композициями я готов выступать и побеждать.

– Конкуренция сейчас очень сильна. После ухода Ламбьеля и Баттла лидирует Жубер...

– Когда я смотрел «Гран-при» в Москве, то ничего нового не увидел. Когда год назад Жубер приехал и сделал три четверных прыжка, это был очень серьезный вызов. Его физическая форма была в идеальном состоянии. Я подумал «вау!», когда это увидел. На этот раз Жубер моего «вау!» не вызвал. Он не показал прогресса по сравнению с прошлым годом: те же программы, те же элементы. Он сильный спортсмен и достойный соперник. Есть, помимо него, и другие очень хорошие фигуристы. Но они не показывают ничего сверхъестественного.

– Как вы относитесь к современной системе оценок, не понятной простому зрителю?

– Она очень спорная, и отношусь я к ней отрицательно. В дорожках шагов, например, сейчас обязательным стал элемент «петля». Можно делать дорожку по кругу или по прямой. Естественно, в зависимости от твоего положения на льду, один судья может «петлю» увидеть, другой ее не заметит, третий перепутает с «тройкой». Мне намного больше нравилась система 6.0. Она была логичной, понятной и прозрачной для зрителя. Я бы вернулся к старой системе и внес в нее коррективы. Но две оценки – за артистичность и за сложность элементов – обязательно оставил бы.

– Вы согласны, что наше фигурное катание переживает упадок?

– Как тут не согласиться! Если мы на «Гран-при» занимаем предпоследние и последние места, то что увидим на чемпионате мира? С другой стороны, это спорт, в нем порой случается и невозможное.

– Давайте закончим о грустном – все-таки праздник на носу. У вас есть счастливые коньки?

– У меня они все счастливые. Коньки – мой хлеб и моя жизнь. Неудивительно, что я к ним отношусь очень трепетно. Всегда ношу с собой и никогда нигде не оставляю, даже в раздевалке.

– А приметы у олимпийского чемпиона есть?

– Самая банальная – посидеть на дорожку. Но главное – это вера в Бога. Крестик я никогда не снимаю. И он мне помогает.

– По скольку часов в день тренируются фигуристы?

– В период подготовки к серьезным выступлениям по семь-восемь часов в день. Но, например, когда я был в хорошей форме, мне хватало часа на льду и часа в зале. Все зависит от спортсмена и уровня его подготовленности.

– И сколько вы тренируетесь сейчас?

– Занимаюсь теннисом, играю в хоккей, в футбол, выступаю на шоу, а также работаю с хореографом и Мишиным. Тренируюсь регулярно. Но пока еще не каждый день.

– Вы пробовали когда-нибудь прыжок в пять оборотов?

– Нет, не пробовал. Для моего тела это невозможно. Но каскад из двух четверных тулупов уже осваивал. Я выезжал его, немного недокручивая, но уже практически получалось. Еще учил аксель в три с половиной оборота. И тоже было очень близко.

– Скоро ли пять оборотов станут обычным явлением в фигурном катании?

– Пять оборотов будет исполнять следующее поколение. Для этого потребуется другой инвентарь. А для начала спортсмены должны выучить все четверные прыжки.

– Сколько раз надо прыгнуть четверной на тренировке, чтобы сказать: «Да, я уверен, что прыгну на соревнованиях»?

– Тысячи, миллионы прыжков.

– В чем состоит ваш личный антикризисный план?

– На мне кризис еще не отразился. Но вижу, как людям тяжело: многих увольняют, сокращают. Поэтому в новом году хочу пожелать людям стойкости и терпения. Это все обязательно пройдет. Не стоит переживать. Переживания – по части государства. Оно должно заботиться о своих гражданах. Вот чего стоит опасаться, так это грабежей. Они сейчас действительно увеличились.

– Что положительного для себя видите в кризисе?

– Падают цены на недвижимость. Для меня это очень приятный момент, так как появилась возможность ее купить. Раньше цены за сотку или за метр квадратный просто зашкаливали. К недвижимости было не подступиться. Сейчас все встает на свои места.

– Ваша главная мечта на будущий год?

– Выступать и выигрывать. Создать семью, родить детей. Чаще видеться с сыном Егором. И никогда никому не болеть.