Артур Дмитриев: Ни меня, ни партнера Антиповой Майсурадзе ее родители к ней в больницу не пускают

- Это стало для меня полной неожиданностью – я совершенно не понимаю, кто и зачем это делает, - говорит Артур Дмитриев. – Мне уже звонили из федерации фигурного катания с этим вопросом, но я ничего не могу об этом сказать. Юля находится в больнице уже два месяца, и ни меня, ни ее партнера Нодари Майсурадзе ее родители к ней не пускают. Мы оба очень переживаем, много раз пытались ее навестить, но, поскольку девочка несовершеннолетняя – без согласия родителей это невозможно. Естественно, я постоянно связываюсь с врачами, этого никто не может запретить…

- В чем?! Я два месяца с ними бился, чтобы они вообще обратились к врачам, я понимал, что с Юлей не все в порядке, что ей нужна помощь специалистов, но родители мне отвечали: «О чем вы говорите? Она здорова, как бык!». Здорова? Она постоянно болела. Мы неделю тренируемся, причем без повышенных нагрузок, начинаем потихоньку набирать – Юля заболевает. Поправляется, возвращается на лед – и снова заболевает. Мне постоянно приходилось бороться за то, чтобы она прибавила в весе. Это очень странно звучит: обычно люди, напротив, стараются избавиться от лишних килограммов. Я настаивал на прибавке в 2-3 килограмма, но… Как я мог проверить, ест Юля, или нет, она находилась дома, под присмотром родителей, и от них я слышал, что все в порядке, она нормально питается… Но я же видел, что не в порядке! Аннорексия – это заболевание психологического порядка. Насколько мне известно, у Юли был конфликт с предыдущим тренером, Натальей Павловой, может быть, какие-то сложности в семье, о которых мне ничего не известно. Понимаете, я, например, предлагал ее родителям подумать о спортинтернате – так было бы легче контролировать ее режим питания, потому что ребенок может уверять родителей, что все съел, а в действительности – не все, либо совсем ничего. Кроме того, поездки на тренировки были очень выматывающими. Из Подмосковья – по полтора-два часа на машине в один конец, то есть, если тренировка начинается в 9 утра, то встать нужно в шесть. Возможно, Юля еще и не высыпалась. В то время, как Интернат находится в пяти минутах пешком от катка. Но родители отказались: «Нет, мы будем возить».

- Нет, ее поведение было абсолютно нормальным. Она очень отзывчивая девочка, контактна, открытая и доверчивая, как ребенок. С ней было очень легко, очень комфортно работать. С родителями временами было непросто. Все-таки Юля – член сборной команды страны. Есть какие-то специальные рекомендации, касающиеся приема витаминов, питания, отдыха, сна, и их нужно было четко выполнять. Сборная России – это не дворовый уровень, тут нельзя что-то пускать на самотек. Видя, что Юля очень слабенькая, часто болеет, я много раз просил родителей элементарно сдать анализы, пройти обследование. Они очень долго на это не соглашались… Почему? Это вопрос сложный, он не имеет прямого ответа.

- В последний раз Юля тренировалась 16 мая. После чего я дал ей отпуск – не две недели, а месяц, чтобы она набрала вес. Это должно было случиться естественным образом, если нет тренировок, на отдыхе, прибавка в весе происходит сама собой. Юля отдыхала месяц и неделю, приехала к нам на сборы в Сочи – минус 5 килограмм. Тут даже взвешивание не потребовалось. Она вышла на лед, постояла немного и я увидел – она просто в обессиленном состоянии. Я ей сразу же сказал: «Иди, лечись, тебе нельзя тренироваться, это закончится травмой». После чего я очень долго бился с ее родителями, чтобы ее положили в больницу. Наконец, в июле, это произошло.

- Да. Но мне стало намного спокойнее, что она находится под наблюдением врачей. Я не представляю, кому пришла в голову мысль, что ее нужно срочно везти в Израиль, и собирать деньги. Самое удивительное – ни ко мне, ни в федерацию с этим вопросом никто не обращался. Когда в этом есть необходимость, у нас спортсменов и лечат, и оперируют в Германии, в Израиле – с этим нет никаких проблем. Но в том-то и дело, что никто не обращался. Если по какой-то причине это будет действительно нужно сделать – я ничего не имею против. У меня двое детей, и для меня самое важное сейчас то, чтобы она просто поправилась.