Кармен, еще Кармен, Джульетта… В каких образах предстанут российские фигуристки в новом сезоне

Образы, в которые сейчас продолжают вживаться самые заметные фигуристки России, готовясь к первым выступлениям на этапах Гран-при, пестрят разнообразием. Правда, не у всех. И не во всем.

Практически ни один сезон не обходится без Кармен и Джульетты. В этом смысле мы не отстаем и вносим посильную лепту. Кармен у нас сразу две, да еще и в танцевальных парах, которым предстоит нешуточное соперничество друг с другом. И Джульетта тоже имеется.

Выбор Екатерины Бобровой в произвольном танце выглядит на этом фоне свежее и ярче: Анна Каренина. Аделина Сотникова – это уже совсем революционно. «Я без тебя болею» Лары Фабиан олимпийская чемпионка собирается представить: в виде «истории болезни»… к своей работе.

Поиск музыки и идеи для произвольной программы тянулся у Липницкой и ее команды неприлично долго. Где-то их можно понять: так хотелось поставить что-то не уступавшее программам прошлого сезона – «Списку Шиндлера» и «Не отрекаются, любя». «Список Шиндлера», девочка в красном пальто покорили не только весь мир, но и Стивена Спилберга. Режиссер был растроган до слез и даже написал Юле письмо, которое ей долго не могли передать. По-видимому, тот, к кому это письмо попало (ни Липницкая, ни ее тренер Этери Тутберидзе почему-то предпочли умолчать, кто же это был) очень хотел оставить письмо себе в виде сувенира. Отчего же нет? Когда-нибудь лот с таким «сувениром» на аукционах мог бы существенно поправить материальное положение.

Параллельно, не желая отступать от высокой ноты, команда Липницкой во что бы то ни стало пыталась уйти от серьезных тем. В какой-то момент рассматривался даже мультипликационный фильм «Мулан», что уж совсем ни в какие ворота не помещалось. Но в результате вновь всплыла отвергнутая в самом начале Джульетта.

«Когда-то давно она уже каталась под «Ромео и Джульетту», и была против повторения пройденного. Мои аргументы – что тогда это была совсем детская программа, и музыка по сути шла фоном к прыжкам, ее не убедили. Но все закончилось тем, что Юля сама вновь заговорила со мной о Джульетте», – рассказал «Советскому спорту» постановщик Липницкой Илья Авербух. И добавил, что это будет Джульетта без мучительных переживаний, отправлений и смертей.

Получается, постановление «не ставить ничего серьезного» отчасти тоже выполнено… Конечно, бесконечные Кармен и Джульетты изрядно утомляют. Но многое зависит от прочтения темы. И, таким образом, мы плавно переходим к Елизавете Туктамышевой.

Лиза прошла через сложные испытания. Как и полагается в русских сказках, она износила свои три пары железных башмаков, сломала три посоха. Ее дебют на мировых катках получился гораздо ярче, чем у Аделины Сотниковой. Она сразу же выиграла этап Гран-при, потом еще один, обыграла Сотникову на юношеской Олимпиаде в Инсбруке.

Но Аделина становится олимпийской чемпионкой Сочи, а Лизе не удается отобраться в сборную. Конечно же, она очень переживала. И сумела через это переступить, как через узел с ветхой одеждой, которая больше не понадобится. Предсезонные прокаты недвусмысленно дали понять: Туктамышева, именно Туктамышева, не растерявшая своей филигранной, блистательно отшлифованной техники, выделявшаяся и своим необычным платьем, и хореографией сможет стать королевой в традиционно неоднозначным по своей сути постолимпийском году. Балетмейстер «Мариинки» Юрий Смекалов ставит ей «Болеро» Равеля – под «Болеро» в прошлом году каталась великолепная итальянка Каролина Костнер, но тут совсем другое «Болеро». На лед перенесена легендарная балерина Ида Рубинштейн – то, как танцевала «Болеро», написанное специально для нее Равелем она, в двадцатые годы прошлого века. И костюм, в том числе и костюм очень похож.

Аделина давно говорила о том, что ей хочется «сыграть» на льду сильную женщину. Сильную, страстную, как… Кармен, но в облике Кармен она уже являлась миру. Другой сильной женщины, по-видимому, не нашлось, правда, в короткой программе она - черный лебедь, Одетта. И от имени Одетты ее страстной натуре есть, что сказать.

Только вот произвольная программа, как я уже писала, вызывает вопросы. «Я без тебя болею» Лары Фабиан – это о любви и невозможности жить без любимого человека. Но заменить в данном контексте любимого человека работой («Поймите, это не болезненное чувство к некоему молодому человеку»), пусть и совсем не банальной работой, фигурным катанием, льдом, в концовке врезаться в борт от переизбытка чувств к… работе. Совсем нежизнеспособная идея, не вызывающая ни понимания, ни сочувствия.

Критика Татьяны Тарасовой в этом случае напоминала скорее комплимент: «С постановкой для Бобровой и Соловьева «Анны Карениной» Жулин опоздал на целый год!». Согласитесь, это по звучанию равнозначно: «Давно пора!» и «Почему ты до сих пор молчал?!».

Теперь послушаем Катю. Собственно, все, что можно пока сказать об этой программе, обещающей глоток свежего воздуха, Катя сказала в летнем интервью «Советскому спорту»:

- Я очень люблю этот роман Толстого, я его читала и перечитывала, но подтолкнул нас к этой идее скорее новый голливудский фильм, который сейчас идет в кинотеатрах. И музыку мы взяли из этого фильма. Я не могу сказать, что именно этот фильм мне очень нравится, скорее он нравится моему партнеру, а у меня к этой экранизации есть вопросы…

Как бы там ни было, это потрясающая, знаменитая на весь мир история любви, написанная очень давно, но она не устаревает, и мои современники читают Анну Каренину так же, как читали ее сто лет назад. Думаю, вы уже догадываетесь, что я буду Анной Карениной, а Дима – Вронским. И мы столько чувств вкладываем в эту программу, в эту человеческую драму, потому что нам хочется сделать ее шедевром. Чтобы прошло сколько угодно времени, а нашу «Анну Каренину» продолжали вспоминать, чтобы с ней сравнивали то, что, может быть, вслед за нами, попытаются сделать другие.

Боброва и Соловьев предали гласности музыку на новый сезон необычайно рано – в такую пору подавляющее большинство фигуристов предпочитают молчать. Соответственно, Елена Ильиных и Руслан Жиганшин, вставшие в пару поздней весной, и уже вовсю тренировавшиеся вместе, не могли не знать о том, что «Кармен» в коротком танце будет у Бобровой и Соловьева.

Почему их это не смутило – ума не приложу. Возможно, дело в характере Ильиных, с детства мечтавшей станцевать «Кармен». Ее характер наложил вето на то, чтобы оглядываться по сторонам и ориентироваться на других. Мечтала? Значит, станцуем. Несколько утешает то обстоятельство, что выбран конкретный фрагмент: пасодобль Кармен и Хосе в таверне – начало  соблазнения и обольщения, а руку к этому танцу приложил выдающийся Антонио Нахарро, знающий испанский танец в совершенстве.