Елизавета Туктамышева: Мне пришлось повзрослеть…

– Возникали такие мысли. Но мне не дали бы этого сделать. Я и сама понимала: так много времени, сил вложено – и проявить малодушие я не имею права. Сдаваться просто так не собиралась. Да, были мысли, но до действий не доходило.

– Друзья, семья. И мои тренеры, Алексей и Татьяна Мишины. Они для меня как вторые родители.

–​ Нет. Мне проще самой переварить. Проанализировать ситуацию, успокоиться и потом уже решить, как ко всему случившемуся относиться. Еще я всегда могу с нашим психологом поговорить. Он находит именно те слова, которые мне нужно услышать. У нас очень хороший психолог. Он мне нравится и как человек, нравится атмосфера, которую он создает вокруг тебя. Я к нему обращаюсь в экстренных случаях, но он очень помогает снять напряжение. Правда, мы разговариваем в основном не о фигурном катании, а о жизни, о тех вещах, которые меня беспокоят, которых я не понимаю, но хотела бы понять.

–​ В основном да. И тренировки проходили не очень удачно. На тренировках было больше всего ошибок. Почувствовала себя нормально лишь на разминке. Поняла, что снова чувствую свое тело как прежде. И когда сделала два лутца, получила такой кайф... Под конец снова стало тяжело. Болезнь сказалась, ноги подсели. Свой прокат, особенно то, что происходило в концовке, я могу, пожалуй, назвать одним из самых сложных. Но я экономила силы, сохранив концентрацию на прыжках. Поэтому, с одной стороны, прокат получился одним из самых сложных, а с другой – я впервые исполнила все запланированные элементы!

–​ Эйфория длилась, наверное, всего полчаса. А сейчас она уступила место усталости и умиротворению.

–​ Нет, не обидно. Потому что только эти полчаса счастья ты и запоминаешь. Они остаются с тобой на долгие-долгие годы. На всю жизнь. Ради таких минут и стоит кататься, проливать пот и кровь. А все остальное проходит, ты просто не помнишь об этом.

– Я забыла до такой степени, что, когда меня поздравили в соцсетях с победой в Барселоне: «Какой ты себе сделала подарок!», я не могла понять, о чем речь!

Дата красивая, но гораздо больше радости, чувство приближающегося праздника у меня вызывает Новый год! Может быть, потому что и дома, в Петербурге, уже все сверкает и переливается, и с друзьями договорились, что на Новый год я приеду к ним в Москву. Мы вовсю обсуждаем, как отпразднуем.

– О какой боли мы сейчас говорим – душевной или физической? Душевная боль страшнее физической. Но пока у меня не было настолько сильной душевной боли, которая стала бы сильнее чего-либо, а физическую я уже испытала… И все-таки такого, чтобы мне хотелось выброситься из окна или меня разрывало изнутри, – нет, подобного не происходило. Были обидные случаи. Были очень печальные. Но я ищу везде свои плюсы и стараюсь не загонять себя в угол, из любой ситуации выходить с положительными выводами. Да и действительно трагичных моментов не было пока в жизни.

– Наверное, да…. Но меня любят, мне помогают, поэтому я как-то быстрее и легче со всем справляюсь. Легче, чем, может быть, справился бы на моем месте одинокий человек либо пессимист. Хотя с Олимпиадой и моими мыслями о ней не получилось… Я ведь могла и в прошлом году кататься так же, как сейчас, побеждая в финале Гран-при! И в Сочи могла бы откататься так же. Но нарастающее вокруг меня давление по поводу домашних Игр выбило морально.

Раз так случилось, значит, так и должно было быть. Некоторые выигрывают Олимпиаду и тут же заканчивают свою карьеру. Кто знает, если бы я выступила в Сочи, и выступила хорошо, возможно, не увидела для себя никакой мотивации продолжать кататься. А я так люблю фигурное катание, что расставаться с ним мне не хотелось бы еще много лет!

– Да-да, и Алексей Николаевич мне тоже в пример приводил эту историю. И я стараюсь не особенно горевать. Все, что случилось со мной, скорее всего – к лучшему.

– Уже многое пережито, на меня больше никто и ничто не давит, и я могу просто кататься спокойно. С радостью и наслаждением. А неудачи не только ломают, но и закаляют.

– Грустной? Я просто очень устала. И потом, чем взрослее люди становятся, тем осознаннее они подходят к каким-то жизненным коллизиям. Осознаннее не в том плане, что ты начинаешь больше нервничать. Ты иначе расставляешь приоритеты. А в ситуации с пропущенной Олимпиадой – если бы кто угодно оказался на моем месте и все это пережил, то тоже повзрослел бы.

– Первое и главное – это фигурное катание.

– Было. Но не так осознанно. Теперь – фигурное катание и ничего больше. А еще недавно у меня был такой период… Подростковый. Я проходила его сама, как умела, и мозги мне вправить было некому. Теперь мне не нужен кто-то, кто вправит мне мозги. Если потребуется, сама себе их вправлю.

– То, что все на тебя смотрят и ловят каждое движение, не вызывает у меня стресса – только кураж. Волнение, естественно, есть. Перед прокатом не волнуются только дураки. Хочется показать достойное катание. А наслаждение приходит, когда ты уже выполняешь ряд элементов и просто катаешься, чувствуешь лед, музыку, зрителей, это тебя заряжает.

– Я не смотрела советское фигурное катание, но мы действительно стараемся передать настроение: не просто кататься по правилам, а сделать так, чтобы было интересно смотреть. Зрителям интересно и даже судьям. Крюки-выкрюки, шаги – это все, конечно, важно. Но ведь гораздо интереснее смотреть на человека, который играет с публикой, отдает ей себя полностью.

– Побеждает техника. Представьте себе божественную картину в красивой раме. Но, если она висит криво, никто не заметит в ней ничего божественного. Заметят только, что она перекошена. То же самое с техникой. Если ты катаешься чисто, красоту твоей программы оценят и разглядят, а если она будет сопровождаться кучей помарок и ошибок, заметят только ошибки.