«Я не самоубийца, чтобы вернуться к этому тренеру и этому партнеру».  Юлия Антипова - о том, что привело ее к анорексии
15 февраля 23:30
автор: Инесса Рассказова

«Я не самоубийца, чтобы вернуться к этому тренеру и этому партнеру». Юлия Антипова - о том, что привело ее к анорексии

Фигуристка Юлия Антипова по скайпу из израильской клиники «Шнайдер» рассказывает нам о том, почему она заболела анорексией, и оказалась в шаге от гибели. Юле хотелось бы вернуться в фигурное катание, но представить себя рядом с прежним партнером Майсурадзе и тренером их пары она не может категорически. С тех пор, как Юлю госпитализировали, она ни разу не разговаривала с Нодари Майсурадзе даже по телефону.

Фигуристка Юлия Антипова по скайпу из израильскойклиники «Шнайдер» рассказывает нам о том, почему она заболела анорексией, иоказалась в шаге от гибели. Юле хотелось бы вернуться в фигурное катание, нопредставить себя рядом с прежним партнером Майсурадзе и тренером их пары она неможет категорически.

С тех пор, как Юлю госпитализировали, она ни разу неразговаривала с Нодари Майсурадзе даже по телефону.

«Доменя анорексия была у Любы Илюшечкиной, которая тоже каталась с Майсурадзе уэтого тренера»

- Юля,анорексия – заболевание психологическое. Что, как вы считаете, вас привело наэтот путь?

- Делов том, что пока я выступала в одиночном катании, ни о чем подобном я даже недумала: «Худеть, любой ценой»… Вернее, не то, чтобы совсем не думала. Но как-товсе происходило в рамках разумного: поправилась чуть-чуть – ничего страшного,похудела после этого – хорошо, молодец. Когда я попала в парное катания, язнала, что здесь вес – это очень серьезная тема, но я не думала, что настолько,и что тренер будет держать меня на диете постоянно!

- Как и в балете, и в художественной гимнастике.

- Может быть, я незнаю, что происходит там, но, по-моему, с парным катанием ничто не сравниться.Это было постоянное давление: ты чуть-чуть поправляешься, и партнеру ужетяжело, он не в состоянии удержать равновесие во время поддержки, или вообщеможет тебя уронить. Павлова говорила: «Либо ты уходишь обратно в одиночноекатание, либо принимаешь мои условия». А диету мне на самом деле прописала дажене Наталья Павлова, а Артур Дмитриев: утром чай, немного творога, днем мясо,овощи. Вечером – огурчик, помидорчик, если не наелась – еще один огурчик. Нокогда ты тренируешься с полной нагрузкой, такой еды явно недостаточно. Нужнывитамины, микроэлементы – питание должно быть сбалансированным! Я чувствовала, что у меня все уходит в минус,даже не жир уходит, а силы…

- Насколько я понимаю, главная проблема в том, что во всем этом не участвовал диетолог, ситуацию с весом пытались решать тренеры– в той мере, в какой они разбираются в вопросе. Оказалось – разбиралисьнедостаточно.

- Да, диетолога небыло! А что я… Я приехала в Москву из Зеленограда. Очень хотелось чего-тодобиться в фигурном катании. Поэтому я старалась, я делала все возможное. Яспрашивала себя: «Неужели Бог не увидит моих стараний и меня не наградит?». Яне знала, кто такая Павлова Наталья Евгеньевна, но мои родители знали. И когдапоявилась возможность попасть к ней и попробовать себя в парном катании – мыпошли. Поначалу никаких казусов не было: хороший тренер, все в порядке. Нозатем наступил такой момент, когда я летом начала поправляться, потому что уменя начался переходный возраст. И меня посадили на диету. У меня начала растигрудь, попа – это же никому не нужно в парном катании! Ну а дальше… НатальяПавлова действительно видела каждые сто грамм веса. Они могла начать орать на тебяна тренировке, она что угодно в такие минуты тебе говорила. А партнерподдерживал ее: «Юль, ну если хочешь, чтобы она на тебя так не орала –худей».

- Фактически партнер объединился с тренером? И вы - уже вторая фигуристка по счету, «выходящая» из этого треугольника с анорексией?

- До меня анорексиябыла у Любы Илюшечкиной. Которая тоже каталась с Нодари Майсурадзе у НатальиПавловой. Она в своих дневниках такое писала… Да, когда против тебяобъединяются партнер и тренер – это очень нелегко. Нодар мог бы сказать:«Наталья Евгеньевна, не кричите, партнерша у меня нормальная, я ее легкоподнимаю». А он говорил совсем другое. Павлова давно была его тренером, они вместеработали еще в Петербурге, поэтому Нодар всегда был на ее стороне. Но впринципе, там подход такой, что мальчик – это божество, а девочка – расходныйматериал. Хотя я считаю, психологическая устойчивость девочки в паре оченьважна. Партнер может бросить тебя и криво, а тебе нужно выровняться в воздухе,правильно приземлиться и с этого выброса выехать.

«Я обняла папу и заплакала: «Мне пришлось сказать, что я остаюсь»

- Кстати, ваши родители считают, что Нодар был длявас очень хорошим партнером.

- В этом смысле – да.Он обращался со мной на льду очень бережно, он действительно не мог меняуронить. Во многих отношениях он был просто идеальным. Во-первых, он никогда непадает с прыжков, за всю свою карьеру он, может быть, всего один раз двойной сделалвместо тройного, и это все. Но в плане веса он взял сторону Павловой…

На сборах в Новогорске Наталья Павлова приходила с нами в столовую иследила, чтобы я не съела ничего лишнего. Когда за тобой вот так следят,конечно, ты не съешь. Сидишь, чаек попиваешь и уходишь голодной. Как будто начайке можно потом тренироваться. Я не знаю, почему вот пары Нины Мозернормально питаются? В их группе есть совсем молоденькая девочка, Лина Федорова.У нее тоже был переходный возраст, и она поправилась. Но ничего, ее никто незаставлял голодать, и все элементы на льду она очень хорошо делает.

- Когда вы почувствовали, что это – анорексия, и силбольше нет?

- Наверное, послечемпионата мира в Саитаме. Уже с тех пор, как мы перешли от Павловой к АртуруДмитриеву, сил у меня было очень мало. И тяжело было кататься. Но я боролась….Пока могла. По идее, Дмитриеву нужно было сразу меня куда-нибудь сдать, видя,что я собой представляю. Я ведь уже и простужалась часто, болела. Но онпроводил полноценные тренировки и говорил моему папе: «Девочку надоподкормить».

- Артур хотел, чтобы вы жили в Интернате рядом скатком.

- В общежитии? И что бы изменилось? Там же питание не диетическое. Макароны, сосиски, пельмени,майонез.

- «Девочку надо подкормить». И в результате проблемыпитания оказываются проблемами этой девочки, еще школьницы? Диетолога нет, икак есть, чтобы не набирать вес, девочка просто не знает?

- Когдаменя родители только привели к Павловой, на первой же тренировке, напостроении, там официально попросили родителей больше ни о чем не беспокоиться.Они отдали своих детей в надежные руки, здесь много хороших специалистов, завсем наблюдают врачи, и диетологи тоже есть. Папа хотел мне на лед бутылку водыпередать, папе сказали, что не нужно этого делать. Это лишнее. «Вам же все объяснили – о вашем ребенке мы здесь позаботимся». Как питаться, чтобы у тебя были силы натренировки и выступления, и в то же время за каждую прибавку в сто грамм на тебякричат? Что может решить в такой ситуации девочка? Не есть ничего вообще. И воттак я дошла до такого же состояния, как Илюшечкина. Правда, в каком-то смыслеположение Илюшечкиной было получше: она весила все-таки 38 килограмм, просто сней уже работал психолог. А я чувствовала себя полностью загнанной и тоже понимала,что мне нужно психолог.

Мы с родителями приехали в федерацию, это был долгийразговор. Родители сказали: «Мы хотим забрать Юлю из фигурного катания. Ребеноку нас потерял восемь килограмм. Все может закончиться очень плохо». На что намответили: «Как это забрать? На пару Антипова-Майсурадзе сделаны большие ставки,вы хоть знаете, что вы запасные на Олимпиаде в Сочи?». Потом моих родителейпопросили выйти и оставили нас с Нодаром. И началось: «В тебя государствовложило столько денег, а ты хочешь уйти». Многое мне хотелось там сказать. Но ячеловек совестливый, на меня эти слова подействовали. Хотя я уже не хотелазаниматься фигурным катанием. Ничего я уже не хотела. Когда я вышла изкабинета, я обняла папу и заплакала: «Папа, мне пришлось сказать, что яостаюсь… Я не знаю, как это получилось…». Папа пошел туда. Он хотел выяснить,могу ли я пойти к Нине Мозер.

«Нодар говорил: «Юлька, я за тобой хоть на край света», но это были пустые слова

- Вы хотели к Нине Мозер?

- Потому что этоадекватный тренер. Папе сказали – нет, у Мозер сейчас очень много пар. Главное,мне хотелось уйти из этого Ледового дворца. Нам федерация смогла предложитьтолько Артура Дмитриева. И то в том же Ледовом дворце. Я была не согласна, ноя… согласилась. Все по той же причине. Когда мне говорят о том, сколько сделалодля меня государство, мне как-то тяжело возразить.

- А на другой чаше весов – своя собственная жизнь?

- Да.И я осталась в том же Ледовом, и по сути у Павловой. Потому что формальнотренером стал Артур Дмитриев, а фактически им оставалась Павлова. Ячувствовала, что планы тренировок – ее, какие-то указания – тоже ее, я постоянносталкивалась с ней на катке. И еще удивлялась поначалу: а почему она сталатакой доброжелательной? Да потому, что все в порядке: я по-прежнему подконтролем. Мне кажется, если бы Артур Валерьевич не находился под влияниемПавловой, он бы меня уже куда-нибудь сдал. Я все-таки была очень слабой. НоПавлова говорила «Не надо», и поэтому он ничего и не делал.

- В госпитале вы часто рисуете коньки на уроках труда?

- (Юля поднимает надголовой свою поделку. Потрясающе! Это конек, сложенный из прозрачных капсулиз-под витаминов). Знаете, я беру этикапсулы, которые нам выдают на уроках труда, разделяю их пополам. Сначалананошу на дощечку рисунок, а потом приклеиваю капсулы. Если честно иоткровенно, то я скучаю. И когда я была в маленьком весе, я скучала, и теперьтоже скучаю. Просто когда человек занимается фигурным катанием десять лет, токак это можно просто забыть?! Бывали моменты, когда хотелось все бросить,настолько все надоело, а уже на следующий день хотелось себя спросить: «Что яделаю?! Я же не могу без фигурного катания!».

- Однако снова встать в пару с Нодаром вы уже неготовы?

- Я что, самоубийца, чтобы вернуться в этот жеЛедовый дворец, к этому партнеру и этому тренеру?! Я не смогу уже с нимкататься. Нодар – с Павловой. Все его действия находятся под влиянием НатальиЕвгеньевны. Их не разделить. Здесь уже ничего не сделаешь. Он хоть и говорил:«Юля, я пойду за тобой хоть на край света!», это были просто пустые слова.

- Вы даже не разговариваете по телефону?

- Я не хочу.

- В любом случае ваше возвращение – это темаотдаленного будущего?

- Конечно. Несмотря нато, что я уже хорошо кушаю, анорексия – заболевание коварное, и должно пройтидостаточно много времени, чтобы положительное отношение к еде у менязакрепилось, вошло в привычку. Вы спрашиваете о Нодаре, и почему я не хочу сним разговаривать… Я чувствую, что мне нужно избегать любых напоминаний отравмирующем прошлом. Иначе болезнь может вернуться.