ТРУДОВОЙ ЮБИЛЕЙ

Мы уже привыкли к стремительной текучке кадров в российских футбольных клубах, командный состав которых каждый год заметно обновляется. Тренеры, администраторы и обслуживающий персонал также нередко вынуждены кочевать от одного места работы на другое. А наш герой — водитель автобуса «Спартака» Николай Дорошин — исключение. Его можно смело внести в символическую сборную рекордсменов российского футбола — 25 лет в одном клубе!   

НЕ ЕЗДИТЬ «КОНЕМ»

— Я в некотором смысле потомственный спартаковец, — начинает беседу Николай Матвеевич. — Мой дядя, Сергей Михайлович Солдатов, возил спартаковскую команду целых 20 лет, а в 78-м привлек к этому делу и меня, молодого московского таксиста. Это великая школа жизни — такси. Я за время работы в парке, считаю, овладел несколькими профессиями сразу — психолога, физиономиста, экстрасенса. Ведь сколько людей за день проходят через соседнее сиденье! Со временем начинаешь насквозь видеть, что за личность, что за характер. В глаза смотришь и понимаешь, что у человека на уме, хороший он или плохой…

— Каких людей больше?

— Хороших. Только я все оценки всегда при себе держу, есть ведь правило: сколько людей, столько и мнений.

— Есть ли у вас профессиональное кредо?

— Оно еще в те, далекие времена сформировалось — не ездить «конем».

— ?!

— (Смеется.) Перевожу с профессионального сленга: ездить «конем» — значит, без клиентуры. Просит человек доставить его, например, в Бескудниково. Туда-то я его отвезу, а найду ли я там нового пассажира?

СРЕДНИЙ ПАЛЕЦ НАМ НЕ СТРАШЕН

Стоит сделать небольшое отступление. Наша беседа проходит на территории спартаковского гаража в «Сокольниках». Мой собеседник то и дело поглядывает на часы, а потом командует: «Пора!» Заходит в гараж, заводит автобус, и вот спустя несколько минут мы уже едем по уютным улочкам Сокольнического парка.

— Это не машина, это сказка! — восклицает Николай Матвеевич. — «Мерседес-580 Travego», собран перед началом минувшего сезона на заказ. Кстати, эта марка не только у «Спартака». Например, волгоградский «Ротор» не так давно приобрел аналогичную машину.

— Сколько она стоит?

— Дорого. Точную цифру не скажу — тайна.

— А не боязно вам управлять таким дорогим авто?   

— Это моя работа. Я даже, представь себе, к популярности на дороге привык и внимания на это не обращаю.

На дороге спартаковский автобус и впрямь привлекает внимание если не всех, то многих. Водители сигналят в знак доброго приветствия, прохожие руками машут. Мужчина лет 30 от роду, поравнявшись на своей «четверке» с автобусом, приоткрывает окошечко и показывает средний палец.

— Николай Матвеевич, не возникает желания ответить?

— Средние пальцы нам не страшны, это все ерунда. А вот когда на дороге меня кто-то «подрезать» пытается, ругаюсь обязательно. Выскажешься, и легче на душе становится.

— Что, и при команде в салоне за словом в карман не полезете?!

— Нет, стараюсь сдерживаться. Кстати, при ребятах я даже не курю, несмотря на то, что курильщик заядлый. Когда едем на игру, я радио частенько выключаю — тогда слышно даже, как муха жужжит.

— Вы считаете себя членом команды? Или же ваше дело — только баранку крутить?

— Мы все — одна команда. Когда выигрываем, у меня как будто крылья вырастают, все в розовом свете. Когда поражения, а в прошедшем сезоне их было как никогда много, то… Ох, лучше не спрашивай, впечатлительный я… (машет рукой).

— А по какому принципу распределяются места в салоне? 

— Молодые, новобранцы — назад, ближе к водителю ребята постарше, поопытнее. Это не правило, а, скорее, традиция — так во всех командах принято. Тренеры, начальники располагаются недалеко от водителя. Вот Олег Иваныч (Романцев. — Прим. А.Б) сидит обычно в первом ряду справа, и уже не один год согласно примете покидает автобус последним. Бесков всегда сидел в третьем ряду, но в своем «пассажирском» поведении был достаточно непостоянен.

— Бесков и Романцев… Как бы вы охарактеризовали их как людей?   

— Вспомни мое правило: мнение при себе держать. Я лучше скажу о них как о пассажирах. Константин Иванович частенько вмешивался в мою работу — так со своего третьего сиденья и командовал: этого обгони, а здесь не гони… Это меня очень сильно нервировало, что не самым лучшим образом сказывалось на отношениях с «главным». А Бесков ведь еще вспыльчивый, нарваться с ним на трения — как нечего делать. Знаешь, а ведь в свое время меня чуть не уволили из «Спартака». К счастью, вступился за меня Николай Петрович Старостин, вечная ему память… А Романцев в роли пассажира — молчун. Для водителя благодать, когда начальство в процесс вождения не вмешивается. У каждого своя работа, и в дороге команда всецело находится под моей ответственностью. 

ДРУГ РОМАНЦЕВА

— Знаю, что вас с Романцевым связывает дружба…

— Считаю, что Олег действительно мой близкий человек — знакомы как-никак четверть века… Дружим семьями, случалось, и выручать друг друга приходилось. Нескромно, может, говорить об этом, но я частенько вспоминаю случай, когда подсобил первой команде Романцева-тренера — «Красной Пресне». Старенький «ЛиАЗ» у них сломался, а у меня время свободное было. Повез команду в Тверь, на игру. Запомнил тот день на всю жизнь. Засудили «Пресню» по полной программе — перейти центр поля откровенно не давали!

— А из межсемейных отношений что больше вспоминается?

— Было время, мы с Олегом Иванычем в одном доме жили — он на 21-м этаже, а я на 23-м. Моя старшая дочь Катя тяготела к изучению гуманитарных наук — много читала, стихи наизусть заучивала. Решил я ее талантами перед Романцевым похвастать, когда он у нас гостил. Попросил дочку отрывок из «Евгения Онегина» почитать. Начала она хорошо, но потом текст забыла. Представьте себе, Олег Иваныч подхватил на том месте, где Катя запнулась, помог ей дочитать. Оказалось, он «Евгения Онегина» в свое время наизусть выучил!

Я Катьку потом журить начал, говорю: «Вот Олег Иваныч — футболист, а стихи получше тебя умеет читать». С того дня девчонка так рьяно стала учиться, что за ее профессиональное будущее я не тревожился. Впоследствии дочь окончила журфак МГУ, а сейчас работает в Издательском доме.

ОПОЗДАНИЯ, НАПАДЕНИЯ… И ТРАГЕДИЯ  

Опоздание. Слово, от которого у профессиональных водителей волосы встают дыбом. Однажды «Спартак» чуть не опоздал на игру с польской «Легией» в рамках Лиги чемпионов-95/96. По пути из Тарасовки, у гостиницы «Космос», автобус застрял в такой пробке, что в одиночку вылезти из нее было не под силу даже опытному Дорошину.

 — Гаишнику спасибо, выручил, по тротуару нас вывез, — вспоминает Николай Матвеевич. — В противном случае ребята могли лишиться разминки.

А как-то раз команда в день игры вообще без автобуса осталась. Случилась эта неприятность еще в союзные времена. Лопнул топливный бак, и устранить поломку за несколько часов не представлялось возможным. Олег Иванович собрал ребят и отвел их на железнодорожную станцию Тарасовка. На обычной электричке доехали до Ярославского вокзала, а оттуда на метро до стадиона.

— Приходилось ли спартаковскому автобусу подвергаться атакам вандалов?

— Было дело. В позапрошлом сезоне в Ярославле шпана стала закидывать автобус всем, что под руку попадется. Хорошо, не попали. А местная милиция стоит и улыбается… На дальние выезды мы автобус не гоняем, и поэтому я не становился свидетелем нескольких неприятных ситуаций. Но могу сказать, что в 89-м, на кубковом матче в Ашхабаде, тамошние отморозки в автобусе, предоставленном «Спартаку», все стекла перебили …

В 94-м Николай Матвеевич вез в Москву ребят из дубля — Егора Титова, Валерия Чижова и Сергея Чудина. Вдруг, откуда ни возьмись, вылетела «девятка», втемяшилась в автобус. Из легковушки вылезли самые настоящие братки (в те времена многим из них на импортные «тачки» еще не хватало) и без лишних разговоров повыбивали несколько окон автобуса бейсбольной битой! Острослов Титов прокомментировал инцидент следующим образом: «Сначала не по себе было, зато потом с приятным ветерком прокатились».

Самый страшный эпизод в карьере Николая Матвеевича случился 13 июня 89-го года. В тот день команда выехала с базы в Москву. Ясная, солнечная погода, отличная видимость. На Ярославском шоссе, за 300 метров до МКАД, в спартаковский автобус на огромной скорости со встречной полосы вылетает «Москвич-403». Страшный удар, и легковушка чуть ли не целиком уходит под «Икарус». Как рассказывали очевидцы, от «Москвича» остался лишь задний бампер.

— Водитель встречной машины погиб мгновенно, экспертиза потом установила, что он был в состоянии сильнейшего алкогольного опьянения, — вздыхая, вспоминает Николай Матвеевич. — Ребята наши, слава богу, не пострадали. Тому же Стасу Черчесову просто повезло. Он сидел на откидном кресле рядом со мной и если бы хоть на секунду отвлекся от дороги или, повернувшись, заговорил бы с кем-то из сзади сидящих, то не успел бы приготовиться к удару и попросту вылетел бы через лобовое стекло…

Николай Матвеевич заметно мрачнеет. Молча закуривает сигарету. Мне становится неловко за напоминание о трагедии. Но что было, то было.

— А вообще я фартовый, — разряжает напряжение мой собеседник. — Конечно, я не имею отношения к победам команды на поле, но водителей, которые 12 чемпионских составов возили, в России не сыскать!

ПАМЯТЬ

Самый дорогой пассажир на все времена для Николая Дорошина — Николай Петрович Старостин. Со дня кончины великого спартаковца прошло уже семь лет, но работники клуба каждый день с теплотой вспоминают своего «дедушку». — Человек с уникальной харизмой, непререкаемый авторитет, — говорит Дорошин. — В автобусе, бывало, возьмет в руки микрофон и стихи читает ребятам. Те сидели завороженные, слова вымолвить не могли. Бился Николай Петрович за каждого футболиста, помогал им во всем. Частенько посещаю могилу Николая Петровича — цветочков принесу. Сижу, вспоминаю былое…