Почему нельзя бояться Испанию. Колонка Отара Кушнашвили

Никто не обвинит меня в прекраснодушии и маниловщине (попробуйте только – и я сделаю с вами то, что Горбачев сделал со страной, а корейцы с немцами), но даже я вижу, что бояться ТАКУЮ Испанию – грех.

Но допрежь передайте, пожалуйста, нежнопочитаемому мной товарищу Кафельникову, что в том значении, которое он ему приписал, слова «духовитый» не существует, как не существует слова «волнительно»; Евгений, духовитым бывает сено, а ваши немцы оказались беспомощными, как Тодоровский против Антониони.

«Изо всех законов, изданных Хаммурапи,
Самые главные-пенальти и угловой»; я вижу недоумение на рожах, но это написал Бродский, и у меня вызревает уверенность, что один из голов, да хоть и единственный, но победный, бедный мой Де Хеа, мы забьем либо с углового, либо с пенальти, ибо это прежде защита испанская работала с мячом, как Стиви Уандер со звуком, а Модильяни – с многослойной живописью.
Теперь это не защита, а сериал «Американская семейка».

Испанцы – потрепанные (всеми), а мы должны играть с ними как встрепанные, пыхтящие на всех 448 кушанашвилевских цилиндрах.

Не под музыку Трэйси Чэпмен, но под рев Брюса Спрингстина.

Мы должны построить для них мирок тотального метафизического неуюта, перманентное состояние терзающего душу невроза, мы должны стать для них источником посттравматической энцефалопатии; чтобы после игры они обожрались кальвадоса от отчаяния.

От тех испанцев, которым долгие годы воскуряли фимиам, остались рожки да ножки; они сами своей самовлюбленностью превращают все последние турниры, в которых участвуют, в триллер о путешествии на край ночи.
Писарев под аккомпанемент ритуальных фраз о величии испанского футбола сказал, что мы победим только в том случае, если у Испании случится черный день, а нам повезет.

Во-первых, никто не против, но, во-вторых, что-то такое про «величие» я уже слышал.

А, «духовитая», как сеновал, немецкая сборная, привет Кафельникову.

Сжав зубы и подавив рефлексию – вот как надо играть против испанцев, у которых вратарь играет мимо нот, а в защите есть парень, которого ударили пыльным мешком.

Корейская страсть, португальская настырность, мексиканская наглость и, извините, грузинский пуленепробиваемый оптимизм – все, что нужно нашим пацанам; такой микс вгонит Пике в гибельное пике, мы разделаемся с ним, как Адель разделалась с его шалой, шалавистой благоверной Ш.

С уважением,
Отар Кушанашвили