Волшебный чемоданчик

ОЛЕГ БЕЛАКОВСКИЙ,* заслуженный врач России

В ЦЕНТРЕ ПОЛЯ

Сейчас это выглядит удивительным, но полвека назад в отечественном спорте наблюдался острый дефицит квалифицированных врачей.

До прихода на работу в футбольно-хоккейный клуб ВВС я трудился в воздушно-десантных войсках в должности врача-экспериментатора – изучал влияние парашютных прыжков на организм человека. На дворе стоял март 1951 года, когда меня пригласили в команду Василия Сталина. Руководители медслужбы ВВС на это только развели руками. Они предложили сориентироваться на месте и обратиться за советом к врачам «Динамо», в штате которого находились сразу двое специалистов (уникальная ситуация для того времени) – Георгий Паллак и Юрий Зельдович, что я и сделал.

С Паллаком и Зельдовичем мы проговорили несколько часов. Они дали мне массу полезных советов, а главное, вручили чертеж чемоданчика спортивного врача. Да, это сейчас с фирменными кейсами у моих коллег нет никаких проблем, а тогда тот чемоданчик мне очень помог.

Но главное, конечно, было освоить суть специальности спортивного врача. Его важнейшая задача – контроль за состоянием спортсменов. Мне было очень стыдно, когда, едва оказавшись в ВВС, я не узнал вовремя о болезни одного футболиста, который не вышел на тренировку. И главный тренер команды Джеджелава резонно заметил: «А зачем нам тогда врач?» С тех пор я никогда не изменял своему правилу: после подъема и перед отбоем лично обходил всех спортсменов, интересуясь их здоровьем.

Разумеется, успеть все в одиночку врачу очень сложно. На выездах порой приходилось буквально разрываться. Помню, в августе 1957 года ЦСКА, в котором я уже тогда работал, играл обычный товарищеский матч в Горьком. Так один из наших футболистов, Миша Ермолаев, в случайном столкновении с одноклубником получил сильнейший удар в поясницу. После игры мы торопились на поезд в Москву, но я видел, что Ермолаева нельзя везти по железной дороге: в моче у него появилась кровь. И тогда я твердо заявил, что мы с Мишей остаемся. Привез его в больницу, и там стало ясно, что нужна срочная операция: почка, как оказалось, буквально развалилась пополам. Пришлось ее удалить. А Ермолаев потом несколько лет продолжал играть.

Вообще, если считать команду большой семьей, то врач в ней занимает место матери. Он должен быть предельно чутким и внимательным к игрокам, быть определенным противовесом строгому и требовательному тренеру-«отцу». Хотя, конечно, нельзя допускать, чтобы тебе садились на шею. Увидеть же в деле медицинские бригады мне довелось только в 1972-м во время суперсерии нашей хоккейной сборной с канадцами. К нашему удивлению, с соперниками работали по четыре врача, не считая массажистов! Конечно, позволить себе подобную роскошь мы не могли. Но стало очевидно, что иметь хотя бы двух врачей команде необходимо. Скажем, один из медиков занимается «болячками» спортсменов, а другой – их функциональным состоянием. Правда, впервые двое врачей поехали с той же хоккейной сборной только на чемпионат мира-77. Тогда мы работали вместе с Яковом Кацем. В футболе же медицинские бригады стали формироваться еще позднее.

Здесь многое зависит от главного тренера, поскольку именно он формирует сейчас штат управления командой. Приведу еще один хоккейный пример. Минувшей весной Владимир Плющев взял на чемпионат мира трех массажистов и лишь одного врача. Результат известен, и вряд ли он хоть кого-то в России устроил. Думаю, окажись в сборной еще один медик, все сложилось бы иначе. Ведь команда у Плющева была, на мой взгляд, вполне боеспособной.

* Врач команд ВВС и ЦСКА в 50–60-е годы, сборной России по хоккею 60–70-х годов.