Неизвестная улыбка Угрюмого. Неюбилейные заметки нашего обозревателя о Николае Толстых — президенте Профессиональной футбольной лиги

Всегда легче писать о проблемах. Так артистам легче играть отрицательного героя – значительно больше маневр, больше простора для игры
27 января 2006 00:00
автор: Василий Уткин

ФУТБОЛ
ПАС ОТ ВАСИЛИЯ УТКИНА

Всегда легче писать о проблемах. Так артистам легче играть отрицательного героя – значительно больше маневр, больше простора для игры. В сущности, думаю, примерно о том же отличии хорошего от плохого говорил Лев Николаевич Толстой, утверждавший, что все несчастные семьи не похожи одна на другую – в отличие от похожих счастливых. Поди их, похожих-то, создай индивидуальностями; именно в «Анне Карениной», как считается, положительный герой ему особенно не удался; картонный какой-то вышел – если такое определение вообще применимо к герою Толстого.

ПРОЗВИЩЕ ОТ ШКЛОВСКОГО

Но мы ушли в сторону. Мне тоже всегда очень трудно писать и говорить о людях, которые мне симпатичны. И кому угодно трудно. Но ведь надо, потому что если мы не скажем о тех, кто нам дорог, с кого и спрашивать.

Николая Александровича Толстых трудно любить. Трудно причем как-то изначально; мало кто, думаю, видел его улыбку. Человек он нелюдимый, вернее, угрюмый. Даже так – Угрюмый, потому что этим прозвищем, которое придумал когда-то старый хитромудрый арбитр Эдуард Исаакович Шкловский, так вот – этим прозвищем Толстых называют за глаза и друзья, и враги. Верный признак того, что назвал его Шкловский удачно; так ведь он не только одного Николая Александровича припечатал. Мастер.

Впрочем, песня не о нем.

Болельщикам «Динамо», например, чтобы полюбить Толстых, потребовалось прожить несколько сезонов с таким управляющим клубом человеком, как Юрий Заварзин. Вот честно, я никогда бы не подумал, что человеческие массы, даже в таком сравнительно небольшом скоплении, как динамовские болельщики на динамовских трибунах, способны скандировать фамилию Толстых. А ведь в прошлом году скандировали.

С Николаем Александровичем трудно общаться. Ну, людям нехорошим трудно хотя бы потому, что он очень своеобразно реагирует на давление или уговоры – все это обычно только убеждает его в необходимости идти до конца. Это знают поголовно президенты подведомственной ему лиги, это знают лично многие губернаторы. Ну, подумаешь, случилась какая-нибудь гадость на стадионе, ну, дисквалифицировали его на две игры, скажем. Тоже мне – нерешаемый вопрос! Такие ли вопросы мы решали… А вот нет. Имеется много зарегистрированных случаев, когда посылались в более или менее вежливой форме и президенты клубов, и губернаторы.

МЕТРО КАК СРЕДСТВО ПЕРЕДВИЖЕНИЯ

Но мало кто знает, что и друзьям тоже бывает трудно с Николаем Александровичем общаться. Потому что он не тот человек, которому можно позвонить на мобильный телефон и спросить, как дела, сказать, что у тебя тоже хорошо, и с чувством выполненного долга положить трубку. Даже если вам всего лишь нужно уточнить какой-то плевый казус, скажем, в сдержанном скандале (а что еще бывает нужно журналистам?), можно быть уверенным, что разговор займет от получаса. Мимо дела не будет сказано ни слова, это гарантия…

Просто это не очень привычно. Привычно – делать три дела сразу, дозваниваться в пятнадцать мест, одновременно проматывая взад-вперед какие-то важные кассеты. Так все журналисты живут, только некоторые это скрывают.

Он трудный человек. У него были и будут недоброжелатели. У него были и будут враги.

Но понимаете, с ним же ничего нельзя поделать. Глупо угрожать человеку, если он ездит на работу на метро. Несерьезно даже как-то. Угрожать такому человеку – значит, признать, что плевал он на тебя, и, стало быть, правильно плевал. Он воспринимает свою жизнь как миссию, как роль, которую ему необходимо сыграть до конца. Нужно быть ассенизатором, нужно выдавить из футбола, скажем, сперва бандитов; потом, что гораздо сложнее, по мере сил сделать его самостоятельным, оградить его от давления сильных мира, желающих побед много, сразу и только для себя…

Это такая неблаговидная роль, играть ее трудно, а проникнуться – еще труднее. Но Толстых ведь ее играет. А вернее – он ею живет.

У Толстых есть одно странное качество. Редкое качество. Он честный. Не был бы таким – давно б его сожрали, с его-то неумением искать покровителей, с его-то сложным характером. Нашли бы, где он чего спер, и сожрали бы, да вот только не нашли, хоть и обыскались. Нечего находить.

Честные люди далеко не всегда бывают правы. Честность не означает способности избегать заблуждений. Она ценна сама по себе, она означает, что вот на этого человека можно положиться всегда. Независимо от того, в чем ты на него рассчитываешь.

Но главное даже не в этом. Честность – это человеческое качество. Оно только людям бывает свойственно. Оно несвойственно, скажем, животным или машинам. Это качество – одно из тех, что делает человека человеком. В общем, честные бывают приятными и неприятными, но они всегда – люди.

Кстати, часто одинокие.

ПОСЛЕДНИЙ ТРОФЕЙ «ДИНАМО»

Пройти через столько испытаний и искушений, сколько подстерегало Толстых на его профессиональном пути, и остаться вот ТАКИМ – это стоит дорогого. А вернее, это бесценно, потому что «дорого», — это значит просто чуть больше, чем дешево. Толстых был создателем первого в России профессионального футбольного клуба. Толстых создавал первую Профессиональную футбольную лигу как союз этих клубов. Толстых был первым президентом Лиги, подписавшим от ее лица первый телевизионный контракт. Его выбирали президентом лиги всегда и везде, несмотря ни на что. Толстых сумел уговорить вернуться к тренерской деятельности семидесятилетнего с лишком Бескова.

И с ним «Динамо» выиграло свой последний трофей в истории. Хотя то было, пожалуй, самое бедное «Динамо» в новейшей истории – я имею в виду тот удивительный финал российского Кубка, в котором в силу странностей тогдашних правил «Динамо» играло фактически дублирующим составом. А потом качало в победную честь не только своего великого тренера, но и своего президента. Угрюмого... Лицо в таких случаях смотрит всегда в небо, поэтому доподлинно никому не известно, улыбался ли Николай Александрович Толстых даже в этот момент.

Я очень рад, что моя жизнь и моя карьера сблизили меня с этим человеком. Я рад, что могу называть его своим другом, и рад называться его другом. Я решил написать все это исключительно потому, что в понедельник Николаю Толстых исполнится пятьдесят лет. Это не поздравление, нет; поздравлять надо день в день. Это напоминание.

Каждый вторник в еженедельнике «Советский спорт – Футбол» читайте «Испанский дневник Василия Уткина» – комментарии к одному из самых ярких европейских футбольных турниров.