Мы никому не проиграли!

ФУТБОЛ
ПРЯМАЯ ЛИНИЯ

– Вы наверняка слышали о том, что российская футбольная премьер-лига собирается переходить на систему «осень–весна». Что вы думаете о такой перспективе?

Г.Х.: – Это будет нелегко. Чтобы делать перерыв летом и играть зимой, нужны качественные поля, современные стадионы, хорошие базы с комфортными условиями подготовки. Пока всего этого в России нет, и переходить на систему «осень–весна» вашей стране еще рано.

О БУДУЩЕМ РОССИЙСКОГО ФУТБОЛА

– Вернемся к игре с Македонией. Вы сказали, что это был лучший матч сборной России при вашем руководстве. В чем нашей команде нужно совершенствоваться, чтобы попасть на Евро-2008?

Г.Х.: – В один момент, при счете 2:0, игроки так хотели забить третий гол, что иногда теряли свои позиции. Такого быть не должно. Нам предстоит еще долго трудиться, чтобы устранить такого вида ошибки.

– Многих удивило, что Россия была явно настроена на атаку. Вы продолжите прививать команде такой стиль?

Г.Х.: – Прежде чем прививать какой-то стиль, я должен был детально изучить футбольную культуру страны, в которую приехал. Я думаю, что в России все-таки больше любят атакующий футбол. И, если вы заметили, в последних матчах в составе появляется все больше игроков, ориентированных на нападение. Это, конечно, рискованно: если эти игроки будут забывать о тактической дисциплине, то команду ждут большие неприятности.

– В интервью «СС» вы заявляли, что будете следить за выступлениями спартаковца Жедера, которому могут сделать российский паспорт, в Лиге чемпионов. Пять встреч уже сыграно – что можете сказать о его игре?

Г.Х.: – Скажем так, мы не можем быть довольны тем, как выступает «Спартак» в Европе. Команда идет на последнем месте в группе, много пропускает, мало забивает… В самом «Спартаке» тоже недовольны своими выступлениями в Лиге чемпионов – я разговаривал с людьми из этого клуба. О Жедере пока говорить рано. Посмотрим, как он будет играть в следующем году.

– В России многие не понимают, почему во время многих матчей чемпионата России и Лиги чемпионов вы находились в Голландии, а не на трибуне?

Г.Х.: – Я пропустил лишь некоторые матчи – в конце октября, когда был на праздновании 90-летнего юбилея своего отца. Согласитесь, такие даты пропускать нельзя. Другие матчи? Действительно, я находился в Голландии, но и там мне работы хватает. Как я уже говорил, мы хотим не только побед сборной, но также пытаемся создать инфраструктуру. У себя на родине для этого я встречаюсь со многими людьми – в федерации, клубах. Собираю информацию для того, чтобы понять: что можно внедрить в детский и юношеский российский футбол? Но я не люблю об этом много рассказывать.

– Результаты работы уже есть?

Г.Х.: – Они будут, когда мы начнем строить новые поля, академии. Когда они появятся, тогда сможем внедрить и новые способы работы с молодыми футболистами.

– Возможно ли, что детские тренеры из Голландии приедут работать в Россию?

Г.Х.: – Да, и не только из Голландии. Почему бы, скажем, не из Франции или Германии? Но для них нужно создать условия, причем как можно скорее. Уже сейчас российские тренеры летают в ту же Голландию, где набирают информацию. Может, люди об этом не знают, но это уже происходит.

– Создание инфраструктуры может занять долгие годы.

Г.Х.: – Посмотрим. Мы сейчас активно обсуждаем строительство футбольного центра в Подмосковье. Там не только сможет базироваться сборная России, но и будут проводиться семинары для менеджеров, детских тренеров, судей и так далее.

О ПОЛЕТАХ

– В Европе клубы уже привыкли играть два раза в неделю. Почему в России тренеры регулярно рассказывают о том, как устали их игроки, вынужденные выходить на поле по средам и субботам?

Г.Х.: – Мне сложно сказать. Лично я не считаю это большой проблемой. Правда, если матчи не перемежаются утомительными перелетами, например, из Владивостока в Москву, который выпал недавно на долю ЦСКА. Если правильно построить тренировочный процесс, если осуществлять постоянный медицинский контроль за состоянием игроков, то проблем быть не должно. Более того, футболисты любят играть два раза в неделю! Ведь это гораздо приятнее, чем тренироваться! Конечно, если играть месяц в таком режиме, то хочется взять передышку. Но в целом матчи два раза в неделю – это нормально. Что думаешь, Игорь? – Хиддинк толкает в бок Корнеева.

– Если команда хорошо подготовлена физически, то, я согласен, для нее подобный график не будет проблемой, – отзывается тот.

– Гус, а как вам после Европы российский авиапарк?

– Думаете, я раньше не видел российских самолетов?

– Может быть, видели. Но приходилось ли летать?

Г.Х.: – В Санкт-Петербург из Москвы мы летели на старом самолете, и я попросил РФС поменять его – найти современнее и безопаснее. Это было сделано. В Сочи и Скопье мы уже отправились на лайнере, построенном около десяти лет назад (команда летела на Ту-154. – Прим. ред.), то есть на вполне современном и безопасном судне. Я специально уточнял это. Корнеев, кстати, когда мы приземлились в Скопье, с энтузиазмом аплодировал пилотам.

– Они классно посадили самолет – я даже не почувствовал момента касания с землей, – подтверждает Игорь.

– В создание инфраструктуры сборных собственный самолет входит? – вновь вопрос к Хиддинку.

Г.Х.: – Это, безусловно, помогло бы продемонстрировать всему миру новую Россию – бурно развивающуюся страну с огромным потенциалом. Но давайте посчитаем: сборная будет летать пять-шесть раз в году. Целесообразно ли приобретать собственный лайнер? Сомневаюсь. Но в то же время, думаю, мы можем договориться с какой-нибудь компанией.

О ПОЛИТИКЕ И РОДИТЕЛЯХ

– Хотим задать несколько менее серьезных вопросов...

Г.Х.: – Тогда получите менее серьезные ответы, – тут же реагирует Хиддинк. Все смеются.

– На днях состоялись выборы в парламент Нидерландов. Вы проголосовали за какую-нибудь из партий?

Г.Х.: – Не ожидал такого вопроса, – улыбается голландец. – Нет. Я не голосовал. Ни сейчас, ни на прошлых выборах. И не только потому, что по долгу работы часто нахожусь за границей. Просто я отношу себя к той категории людей, которые скептически относятся к политике вообще и к выборам в частности. Накануне политики говорят столько правильных вещей, что потом остается только удивляться: почему, когда их выбирают, ничего не меняется? Мое мнение: человек всегда должен отвечать за свои слова. В политике это происходит крайне редко.

– Но у вас есть политические взгляды?

Г.Х.: – (После паузы.) У меня есть собственное мнение по многим вопросам, в том числе и политическим. Так что, наверное, я отвечу «да».

– Ваши родители тоже не голосуют?

Г.Х.: – Нет, голосуют. Они уже пожилые люди, а в таком возрасте интерес к политике часто возрастает. Но за кого они отдали свои голоса – не знаю, – Гус на секунду задумывается. – Надо будет спросить в следующий раз.

– А за матчами сборной России они следят?

Г.Х.: – Спрашиваете! Моя мама знает все мои маршруты. Если мы вылетаем из Москвы в Сочи, она звонит мне за две минуты до вылета и через две минуты после посадки. Что уж говорить о матчах?! Мои родители всегда интересуются, как дела у их маленького сыночка, – Хиддинк делает детскую гримасу. Тренерский штаб улыбается.

– А они не говорят: «Эй, Гус, зачем ты выпустил нападающего? Надо было укреплять полузащиту!»?

Г.Х.: – Конечно, говорят! Разве есть человек, который откажет себе в удовольствии поучить тренера тренировать? Правда, в основном этим отличаются журналисты, – Хиддинк лукавым взглядом обводит зал. – Если серьезно, то мои домашние редко позволяют себе комментировать мою работу. Они понимают, что у каждого может быть свое мнение, но ответственность за результат несу только я.

– Вы уже полгода работаете с российской сборной. Часто ли выбираетесь в магазины, делаете покупки, гуляете по Москве?

Г.Х.: – В магазины я не хожу совсем – нет времени. Мне нравится моя работа, и я люблю делать ее качественно. Поэтому на посторонние вещи досуг почти не трачу. Хотя, например, прогулки по Красной площади или по другим замечательным местам Москвы потерянным временем я не считаю. Но случается это нечасто.

– А ваша жена?

Г.Х.: – Моя жена только и делает, что гуляет по городу! – смеется Хиддинк. – На самом деле ей очень интересны Россия, ее культура, история. Причем и та, что была до 1917 года. У нее уже есть русские подруги.

О ЖУРНАЛИСТАХ

– Вы в определенном смысле наш коллега, поскольку ведете собственную колонку в голландской «De Telegraf». Зачем вам это нужно? Вряд ли из-за денег...

Г.Х.: – Естественно, не из-за них. Об этом меня попросил мой друг-редактор. Он считает, что мне уже 60 лет, а раз так, то я должен чему-то учить молодых людей. Хотя мне кажется, что и человек в два раза моложе меня способен высказать интересное мнение.

– О чем была последняя колонка?

Г.Х.: – Я писал о взаимоотношениях тренера и игрока. В частности, о том, как нужно сообщать футболисту о том, что я не планирую пользоваться его услугами…

В этот момент в зале гаснет свет: кто-то случайно прислонился к выключателю. Хиддинк реагирует мгновенно: «Не волнуйтесь, еще пять минут – и мы уходим!» Взрыв смеха в зале. Хиддинк как ни в чем не бывало продолжает:

– Должен ли я просто огласить список из тех, кого приглашаю, или должен лично поговорить с теми, кого не вызвал? Думаю, правильный путь – второй, поскольку я показываю уважение к игроку как к личности.

– Приводили ли вы в своей колонке пример Алексея Смертина?

Г.Х.: – Да, это как раз тот самый случай. Алексей – очень авторитетный футболист, он вправе знать, почему я перестал его вызывать. Конечно, игрок не может принять такое сообщение с радостью, но в моих силах уменьшить его разочарование.

– Как вы пишете свои колонки? Сами сидите за компьютером или диктуете по телефону кому-то из журналистов в Голландии?

Г.Х.: – Чаще всего пишу сам. Это уже давно стало привычкой – записывать все свои мысли и впечатления. Покопавшись в бумагах, я могу вам сказать, что я делал и о чем размышлял, допустим, 27 февраля 1987 года. Если б я не стал тренером, то стал бы писателем. Шучу-шучу. Но по телефону заметки я диктую редко. Обычно сочиняю сам и отсылаю через карманный компьютер по электронной почте.

– Ошибки делаете?

Г.Х.: – Я выражаю свое мнение, которое может не совпадать с вашим или чьим-то еще. Однако вряд ли это можно назвать ошибкой.

– Имеются в виду грамматические ошибки...

Г.Х.: – А что, вы разве замечали у меня ошибки?! – Хиддинк укоризненно смотрит на журналиста, но тут же улыбается: – На самом деле техника сейчас дошла до такого уровня, что компьютер сам исправит все твои огрехи в правописании.

– Если уж зашла речь о журналистике, в какой из стран, где вы работали, самые надоедливые репортеры?

Г.Х.: – Я всегда готов к диалогу, поэтому журналистам со мной легко. Вы можете задать мне любой вопрос. Единственное, чего я не люблю, – это прессу, которую называют «желтой». Когда я работал в Южной Корее, то не испытывал никаких проблем с журналистами – они писали о футболе и не трогали мою личную жизнь. В Турции было немного по-другому. Там есть несколько серьезных изданий, но еще больше несерьезных. Следили за каждым моим шагом – иду я в ресторан, на встречу или на работу. Идешь – и слышишь за спиной щелчки затвора фотоаппарата. Раньше меня это беспокоило, теперь я привык. Не обращаю внимания.

В Испании была другая проблема. Там о спорте пишут много и ежедневно. А в клубе новости случаются далеко не каждый день. Поэтому иногда открываешь газету и читаешь такое, от чего очки на лоб лезут: до чего ж богатое у людей воображение! Хотя я прекрасно понимал таких журналистов, даже беседовал с некоторыми. Они говорят: «У нас не было выбора. Босс требовал свежую заметку, пришлось сочинить».

– Вы когда-нибудь объявляли бойкот журналистам? Или, может быть, требовали этого от игроков?

Г.Х.: – Начну со второго вопроса. Я никогда не пытаюсь навязать игрокам правила поведения. Они сами знают, как им лучше себя вести. Если говорить языком закона, подобный запрет – в какой-то степени нарушение прав свободного человека. Что касается меня, то у меня бывали такие случаи, но касались они только конкретных журналистов. Тех, кто писал очевидные глупости.

О ДОГОВОРНЫХ МАТЧАХ

– Вопрос Игорю. Вы вернулись в Россию сравнительно недавно, проведя долгие годы за границей. Что вас удивило в Москве, что обрадовало, что расстроило?

И.К.: – Я здесь родился и вырос, поэтому вряд ли меня можно чем-то удивить. Обрадовала возможность поработать в национальной сборной, тем более в такой серьезной компании. А расстраивают московские пробки. На днях простоял полтора часа перед кинотеатром «Ударник», опоздал на встречу. Пожалуй, это единственная проблема, с которой здесь столкнулся.

– Свое будущее где видите – в России или за рубежом?

И.К.: – С моими знаниями иностранных языков я могу работать в двух-трех зарубежных странах, но куда в итоге забросит судьба – не загадываю. Сейчас просто я набираюсь опыта, который в будущем должен мне пригодиться.

– Сейчас много говорят о договорных матчах. Гус, вы можете разглядеть с трибуны, что игра носит неспортивный характер?

Г.Х.: – Нет, – Хиддинк качает головой. – Нет. Бывает, что заметна разница в мотивации игроков, но это вовсе не доказательство того, что матч договорной. В 1982 году на чемпионате мира сборная Германии выиграла 1:0 у австрийцев. Этот результат устраивал обе стороны, поэтому никто особо не старался его изменить. В последние полчаса команды просто перестали атаковать. Однако сговора, я уверен, не было.

– В последнем туре группового этапа Лиги чемпионов ЦСКА нужно побеждать в Гамбурге и надеяться, что «Порту» и «Арсенал» не сыграют вничью. Вы верите, что португальская и английская команды покажут бескомпромиссный футбол? Кстати, было бы интересно узнать также мнение Александра и Игоря.

– Я?! Нет уж, пусть лучше Гус на такие коварные вопросы отвечает, – улыбается Бородюк.

Корнеев более откровенен:

– Можете назвать меня оптимистом, но я считаю, что ничьей в Порту не будет. Обе команды предпочитают играть в атакующий футбол и не будут наступать на горло собственной песне.

– Договариваться англичане и португальцы не будут, – резюмирует Хиддинк. – Если у кого-то из соперников будут шансы победить, они от них не откажутся. Но вполне вероятно, что команды постараются исключить даже малейший риск ошибки, больше, чем обычно, уделят внимание обороне. Так что перспективы ЦСКА, к огромному сожалению, не слишком радостные...