Срыв. О гибели сорвавшегося в пропасть Максима Землянникова и об эпопее по спасению двух его товарищей – без флёра туристской романтики

РАССЛЕДОВАНИЕ «СОВЕТСКОГО СПОРТА»
ТРАГЕДИЯ В БЕЗЕНГИЙСКОМ УЩЕЛЬЕ

 Маршрут 13-километрового траверса по горам Безенгийской стены Шхара – Ляльвер, ранее не проходимый зимой, оборвался на середине пути. Тело руководителя группы осталось лежать на скалах. Максима Быкова и Анастасию Стаканкину вытащили живыми благодаря мужеству спасателей и вертолетчиков.

Быкову врачи отрезали на ногах отмороженные пальцы, Настя стала героем телевизионных репортажей.

А две маленькие дочери вдохновителя красивой авантюры остались сиротами.

«ГВОЗДИ БЫ ДЕЛАТЬ ИЗ ЭТИХ ЛЮДЕЙ…»

Я прилетел в Нальчик назавтра после победных телевизионных реляций – о счастливом освобождении стойкой московской девушки и ее друга, о героизме спасателей, о счастье родственников. «Я горжусь своей дочерью, гвозди можно делать из таких людей!» – снова и снова тиражировались по всем каналам слова отца Насти Стаканкиной.

Хотелось понять: что под шляпками у этих гвоздей, которые, не имея спортивных разрядов по альпинизму, отважились забивать себя в скалы Безенгийской стены...

Альпинистская база «Безенги» Высокие железные двери, простреленные в двух местах шальной очередью из «калаша». База – аккурат напротив местного РУБОПа, который в октябре прошлого года пытались захватить боевики Басаева.

 – Вашу газету «Советский спорт» уважаю уже за то, что не поменяла название, когда это было модным, – неспешно начинает разговор начальник базы Алий Хусеевич Анаев, лысоватый балкарец лет пятидесяти. – Поэтому буду говорить откровенно. В советские времена система горной подготовки позволяла нам запрещать сложные восхождения самонадеянным людям. А сейчас спасатели лишены контрольных полномочий. Нам остается только предупреждать об опасности. И сожалеть о погибших.

«Самонадеянные» – это о Насте Стаканкиной. Она в двух шагах от нас – сидит в углу кабинета за компьютерным столом и гуляет по Интернету. Светловолосая, худющая. Потерявшая за месяц похода, по словам отца, семь килограммов из пятидесяти. Страшно обветрено лицо. Ободраны до костяшек руки.

Голосок у Насти бодрый, только голубые глаза сияют странно, как студеная водица на солнце сквозь линзу тонюсенького льда.

Первое впечатление: Пеппидлинныйчулок и мальчик Кай в одном лице.

– Настя – единственный ребенок у нас с женой Натальей Борисовной. Настя ужасно терпеливый человек, – гордо будет рассказывать мне несколько часов спустя ее отец. – Когда в пятилетнем возрасте обожгла руку, три дня не жаловалась на боль. Пять лет назад я запрещал ей заниматься горным туризмом, но понял, что запретить невозможно.

Мы заканчиваем беседу с начальником базы. И я приглашаю Стаканкиных поужинать в местном кафе «Ника».

 Сегодня девять дней, как погиб тридцатитрехлетний Максим Землянников.

«СОРВАНЕЦ В ЮБКЕ…»

В Москве, накануне командировки, я разговаривал с Татьяной Марковой, преподавателем кафедры физвоспитания МГТУ имени Баумана (Настя закончила университет в прошлом году):

– Девочка умненькая, на пятерку защитила дипломную работу «Событийно-управляемая модель автомобиля». Хрупкая, но очень целеустремленная. И невероятно одарена физически: призер Универсиады московских студентов по легкой атлетике (спринт), обожает конный спорт, плавание, бильярд. Зимой и летом ходила в походы. Сорванец в юбке. От женихов отбоя не было. Привет ей от меня передайте.

Передаю. Мы сидим в нальчикском кафе. Ужинаем. Поминаем.

– Ой, папа, попроси у официантов побольше сахара.

Настена – сластена. С сахаром в Нальчике проблем нет, это высоко в горах чашка горячего сладкого чая – глоток жизни. На острых Настиных коленках притаилась потрепанная гитара Максима Землянникова, я попросил захватить из гостиницы – иногда вещь может многое сказать о человеке.

– Сама играешь?

– Нет. Это Макс с ней не расставался, любил бардовские песни. Голос звонкий, чистый.

– Настя, расскажи, как все было…

ГОРЫ ЗЕМЛЯННИКОВА

– Не секрет, многие девчонки идут в туристки, чтобы в мужья отхватить надежного парня. Они думают, что бывалые туристы все как один – положительные герои с огромным рюкзаком, где и тебе найдется место. А мне просто нравилась наша компания. Вместе мы покоряли маршруты 5-й категории сложности. Совместимость друг с другом, как у космонавтов, закон общения простой: товарищ попросит – сделай. Дома в Москве чертили карты новых походов, сухари сушили и то вместе. И не было промеж нас никакой лав стори, как одна газета уже написала. У Быкова и Землянникова есть дети.

Мы считали себя именно горными туристами, а не какими-то альпинистами. В чем разница? Наш лидер, Макс Землянников, говорил так: пока альпинист покорит одну вершину, мы пройдем за один маршрут – восемь, пусть это даже горы Непала. У самого Макса был только 2-й разряд по альпинизму, но это не мешало ему строить красивые планы.

Я знаю еще одну разницу, но не хочу говорить об этом Насте. Альпинист никогда не скажет о вершине «покоренная» – несмотря на все культовые песни Высоцкого. Альпинисты знают, что гору нельзя покорить. На нее можно только подняться. Тех, кто считает себя покорителями, гора не прощает. Или прощает до поры.

– Максим давно нацеливался на зимний траверс Безенгийской стены, – продолжает Настя. – Мы даже шутили промеж своих: кто-то искал Землю Санникова, а Макс нашел для себя горы Землянникова – Безенгийскую стену. Самый высокогорный район Кавказа, там пять из семи пятитысячников.

В межсезонье стена еще никому не покорялась. Готовились целый год, летом на склоне горы Джангитау (высота 5058 метров) сделали закладку рюкзака: горелка с бензином и продукты (сублимированные супы, сухари, шоколад, гречка, спирт), – как раз на середине будущего маршрута. Спасатели альпинистской базы «Безенги» нас отговаривали от зимнего траверса. Но это только подзадоривало Землянникова, а он подзадоривал нас.

«СПАСЫ» И ЧОКНУТЫЕ

Кто еще мог их отговорить? Михаил Расторгуев, руководитель турклуба МГТУ имени Баумана, в разговоре со мной сразу расставил точки над «i»:

– К этой экспедиции наш турклуб никакого отношения не имеет. Землянников, Быков, Стаканкина ушли в горы самостоятельно. Они туристы опытные, поставленная задача не превосходила уровня их подготовки. Другое дело, что выходить на такой сложный маршрут втроем – риск на грани фола. Впрочем, изначально планировалось, что на траверс выйдет группа из шести человек.

– Нас действительно было шестеро, – продолжает рассказ Настя. – Приключения начались еще в Москве. Макс Землянников ровно на минуту опоздал на поезд до Нальчика. Пришлось брать билеты на следующий день, 27 января. Приехали. В поселке Терскол оформили пропуск в погранзону, а регистрироваться в спасательной службе не видели смысла: мнение «спасов» нам было известно: мол, чокнутые – идти на траверс в такое время года. Они думали, не дадут рацию и это нас остановит. Но мы привезли рацию из Москвы.

Перед выходом на траверс из альплагеря Безенги необходимо пройти акклиматизацию в условиях высокогорья. Две ночи провели в горах на высоте 3770 метров, где при температуре минус 20 ветер обжигает холодом. Моя подруга Ольга Леонова во время пурги вышла из палатки, сняла перчатки и обморозила пальцы. После этой ночевки вместе с Леоновой еще два наших товарища отказались от участия в траверсе. Трезво оценили свои возможности.

А Максов-максималистов манила стена. И меня тоже.

Настя отхлебывает чай из кружки. Руки подрагивают, легкая спортивная куртка не согревает даже в теплой кабинке кафе. Юрий Стаканкин предлагает помянуть Максима Землянникова. Настя ставит в угол гитару, едва прикасается потрескавшимися губами к рюмочке с коньяком. Стоя.

–Вот и помянула Макса, а ведь так, как он жизнь любил смаковать, всем друзьям моим далеко.

 «ВСЕ, ТРАВЕРС НАШ!»

Альпинист и горный спасатель Адельби Ахкубеков – родом из Безенги. В свои 36 лет восемь раз восходил на Эльбрус. Мечтает накопить денег (20 тысяч долларов), чтобы подняться на Эверест. О трагедии в Безенгийском ущелье говорит как о своей личной беде:

– Понимаешь, если гора не пускает, отступись от нее. Придешь в следующий раз. Для меня, балкарца, гора – гордая девушка, которую силой, напором дурным нельзя покорить. Девушку расположить к себе можно только уважением и любовью. Не покорить гору, а взойти, понимаешь?! Мне погибшего жалко, особенно его детей.

Аллах не фраер, понимаешь, я же говорил этому Максиму, еще летом, когда они делали закладку на Джангитау, не ходи ты на зимний траверс. Себя не жалеешь, о детях подумай. Я твоих детей кормить буду? У меня свои есть! Ноги им надо было переломать, что ли?

Сейчас я слушаю Настю и понимаю: и это бы не помогло.

– В поход мы вышли тройкой 10 февраля, – рассказывает она. – Поначалу все складывалось, как обычно. Спрашиваете, а как это – обычно? Подъем в 5 утра, дежурный готовит завтрак. Выходим в восемь, световой день до 16. Ужин. В 20 часов отбой.

Я договорилась с Максами: утром я не дежурю, вечером они не готовят ужин.

Ну вот, все шло, как обычно. Первая серьезная проблема случилась, когда на десятый день штормовой ветер сорвал и унес палатку. Теперь приходилось ночевать в снежных пещерах, которые мы сами выкапывали. Высотой метра полтора и два в ширину. Стелили туристские коврики, на них рюкзаки, а сверху спальники. Перед сном штопали вещи. Играли в карты на сыр, который ждал нас внизу.

– Все, траверс наш! Мы обречены на успех! – подбадривали друг друга Максы. – Ну где бы мы могли еще так здорово отдохнуть?!

 Накануне женского праздника ребята долго шушукались. Ночью на горе смастерили мне подарок. Написали на пластмассовой бутылке: «Настя, с 8 Марта! Траверс Шхара – Ляльвер». Этот подарок остался в горах. Утром случилась беда.

(Окончание в завтрашнем номере)

ЧЕРНЫЙ СПИСОК РОССИЙСКИХ ГОР

В 2006 году в горах России погибли 20 альпинистов (2005 – 14, 2004 – 25, 2003 – 9, 2002 – 9, 2001 – 23). Большинство несчастных случаев в горах происходят с самодеятельными группами вне официальных альпинистских мероприятий, проводимых Федерацией альпинизма России (ФАР). С начала 2007 года в горах России погибли 8 человек (февраль, Саяны – 4; март, Уллутау – 3; март, Безенги – 1). Все погибшие являлись членами самодеятельных туристических групп.

(По данным спортивно-технической комиссии ФАР)