Трудно быть богом

СВОБОДНЫЙ УДАР

Господи, как же трудно играть в футбол! Какое же это обременительное, мучительное, почти невыносимое занятие!

Так я думал, смотря одну за другой игры «Рубина» с ЦСКА и «Динамо» с «Зенитом». Почти четыре часа подряд на моих глазах сорок полевых игроков вымучивали игру. А она не вымучивалась, не рождалась. Смотреть на это было тяжело и местами даже больно, как на мычание вместо пения или ковыляние вместо танца.

Ох, как же трудно дать точный пас! Алдонин и Семшов, и Хохлов, и даже любимец публики Жирков — все они пытались, а у них не выходило. Получалось то на метр вперед, то на метр назад, то чуть левее, то много правее – собрание мазни, энциклопедия неточностей. Душа зрителя молила об одном-единственном четком, выверенном пасе на выход, а его не было.

Да и навесить с края оказывалось немыслимо-трудным делом! Прибегали на фланг и Танасиевич, и Красич, и Ковальчик и упорно грузили мяч куда-то не туда. И возникала мысль о том, что, то ли все они перетренировались, то ли недотренировались, а то ли просто не умеют навешивать. Но разве такое может быть у профессионалов, получающих сотню тысяч евро в месяц?

И ударить точно по воротам было трудно, ну как же трудно! Бухаров бил – не забил, Текке бил – не попал, Рамон бил – в штангу, Аршавин бил – во вратаря попал, Генков бил, бил, устал и бросил бить... Все потные, все старались, но не выходило у людей попасть! И на третьем часу этого зрелища у меня уже плавно возникало предположение, что это они специально так делают, чтобы мы, зрители, не думали, что в футбол играть легко. Ох, не легко!

А ведь на поле были в том числе и те, кто совсем недавно вызывал у нас восторг своей игрой против Швеции и Голландии. Но куда все делось? Куда исчез могучий удар Колодина, стремительный рывок Аршавина, точный пас Семака, обостряющий пас Зырянова? Все упало в какую-то пропасть и исчезло там.

Блеска не было. В тусклой потной толкотне вязли даже светлые головы и быстрые ноги Семшова и Данни. Данни пускался в дриблинг, а дриблинга не было, Семшов пасовал, а мяч ему скалился в ответ. И на третьем часу этого зрелища мне уже казалось, что под ногами у игроков не ровненький газон, а трясина с колдобинами, и в легкие им идет не воздух, а глина.

Благодетеля нашего Хиддинка им не хватало, что ли? Или жара? (Да в Австрии месяц назад жарче было!) Или упадок сил? (Аршавин брел по краю поля старческой походкой). Или пресыщенность игрой? Или просто мы, выпрыгнув на мгновенье в сияние европейской славы, теперь плюхнулись назад, в нашу родную лужу, чтобы снова и снова пасовать в ней не туда и сотый раз навешивать мимо цели?

И даже когда братьям Комбаровым удалось, наконец, соорудить гол, измученный зритель уже не ощутил восторга.