ЭКСКЛЮЗИВ
Бонусы букмекеров
Александра Кокорина и Павла Мамаева, находящихся в изолятор временного содержания (ИВС) на Осташковской улице, посетила член Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) и обозреватель «Московского комсомольца» Ева Меркачева. Рассказываем о том, что стало известно из встречи журналиста с футболистами.
Всю ночь не спали – допрос длился до трех ночи
Первое, о чем рассказал Мамаев при встрече с членом ОНК, о желании «хоть часок поспать». Ночью сделать этого не удалось, поскольку оба находились на допросе, который длился до «3-4 утра». Следственные действия в ночное время запрещены, но футболисты сами дали на это согласие, поэтому претензий к следователям не имеют: «Хотелось поскорее со всем этих разобраться».
Кокорин на встрече также пожаловался на то, что «очень хочется спать». Письменного согласия на проведение следственных действий в ночное время не давал, но «точно не был против».
Сдали анализы
Сразу после допроса футболистов повезли не отсыпаться в ИВС, а на экспертизу. Там они «дышали в трубку, сдали мочу». По словам Мамаева, бояться им в этом отношении нечего: «Мы наркотики не употребляли». Затем их «возили по травмпунктам, но нигде не принимали». Видимо, правоохранители хотели зафиксировать факт отсутствия у обоих следов от побоев. Мамаев признался, что у него травм нет.
Собрали полные сумки провизии
Из разговора с Кокориным стало известно, что на допрос футболисты явились с большими сумками, забитыми теплой одеждой и провизией на несколько дней. «Да они оба как в Сибирь собрались», - поделились мнением правоохранители. Но Кокорину, по его признанию, «есть вообще не хочется».
В четверг была запланирована очная ставка с потерпевшими
Также Мамаев рассказал о том, что ожидает ставки с потерпевшими, которая должна была состояться в тот же день, и пояснил, что татуировки на его теле не имеют к тюрьме никакого отношения. «Это личное», - сказал он и сразу вспомнил о матери, супруге и детях. Последние, по его словам, уже прилетали в Москву, но «уже улетели в Краснодар».
Позднее стало известно, что в четверг обоих привезли в Тверской суд без проведения очных ставок.
Мамаев понимает, что вел себя аморально…
На вопрос о раскаянии полузащитник отвечает: «Смотря по какому эпизоду». Эпизодов этих он насчитывает три и признает, что «во всех вел себя аморально». На видеозаписи с допроса видно, как он прячет лицо от камеры, пытается скрыться за козырьком кепки, периодически хватается за голову и выглядит, как типичный правонарушитель из криминальных телепередач вроде «ЧП» и прочих.
… а Кокорин – нет
В отличие от краснодарца форвард «Зенита» по-прежнему не слишком переживает: «Все раздули. Мы пили только пиво, но все это после игры, бессонной ночи…». Вслух Кокорин признает вину и выражает сожаление по поводу произошедшего, но по виду не особо раскаивается – подмигивает в камеру, позирует в наручниках, на шутку о том, что может наброситься отвечает в том же духе: «Бояться нечего, тут стульев нет, а все скамейки прибиты к полу. Если бы в кафе вот так привинчивали стулья, ничего бы не случилось.
Когда же речь заходит о том, насколько серьезно он переживает происходящее, Кокорин зачем-то заговорил про следователей: «Да, неприятно все это. Один из следователей нас оскорбил. Как? Назвал мразями».
Он утверждает, что его касается только один эпизод – с Денисом Паком и стулом – и не кажется запуганным: «Если бы тот человек меня не оскорбил, я бы не повел себя так. Но и на видео видно, что мы разбирались с ним, потом даже пожали руки».
Днем 11 октября, оба они были доставлены Тверской суд города Москвы для избрания дальнейшей меры пресечения.