Александр Кутиков: Карреру из «Спартака» убрали вовремя. В отличие от Черчесова

– В 2019 году «Машина времени» отмечает 50-летие. Примите поздравления с юбилеем и расскажите, что он для вас значит.
– Я никогда не архивировал свою жизнь, не собирал фотографии, газетные вырезки. Предпочитаю жить сегодняшним днем, поэтому и к юбилею отношусь спокойно. Да, 50 лет назад никто не ожидал, что наш детский ансамбль просуществует так долго и напишет столько замечательных композиций, которые народ будет петь до сих пор.

«Машина времени» – дело всей моей жизни. Хотя на определенных отрезках доводилось работать в других местах. Я был звукорежиссером, трудился в радиокомитете, записывал концерты разных исполнителей – как западных, так и отечественных. У меня это неплохо получалось – и музыка могла и не стать моей профессией. Но стала, о чем ни капли не жалею. Это были замечательные 50 лет.

– Группа Black Sabbath на 50 лет своего существования организовала прощальный тур. А «Машина времени» не планирует поставить точку?
– Планировать – это не про нас. А все эти «прощальные туры» – банальное зарабатывание денег… Мы не привязываем жизнь группы к каким-то датам. Пока есть желание, пишутся песни – будем играть и выступать. Это же не работа. «Машина времени» – состояние души, которое с нами вот уже полвека.

– Но некоторые утверждают, что в последние годы «Машина времени» исчерпала свой творческий потенциал…
– Люди могут высказывать свое мнение. Но я лично никогда не воспринимал всерьез критиков. Они могут писать, говорить все, что угодно. На судьбу «Машины» это не влияет. Если бы мы почувствовали, что запал иссяк, то сами пожали бы друг другу руки и разошлись бы. Однако момент пока не настал. Мы вместе – значит, есть еще порох в пороховницах.

– За последние 20 лет группу покинули трое, новые хиты не появляются…
– Не согласен. На альбоме Time Machine, который мы записали на студии Abbey Road, есть песня «Улетай». Радиостанции крутили ее 2,5 года, она получила соответствующую премию за длительность нахождения в ротации. Поэтому те, кто говорит, что мы не создаем новые шлягеры, мягко, говоря, непрофессионалы.

– На концерте в честь 45-летия вы сыграли 45 песен «Машины». Теперь будет 50?
– Нет. Не хотим больше подвергать публику такому стрессу. Тот выступление длилось 3 часа 40 минут, люди устали. А мы считаем, что после концерта человек должен уходить чуть-чуть голодным. Лучше немножко не доиграть, чем переиграть.

– Бывших музыкантов группы на юбилейный тур позовете?
– Пока в планах этого нет. Зачем ворошить прошлое, оборачиваться назад? Надо смотреть в будущее, даже если группе – 50. Тогда и жить интереснее, и мотивация не пропадает. Встречаешь новых людей, открываешь для себя новые места.

Повторюсь, надо жить сегодняшним днем. Радоваться тому, что Создатель дал тебе возможность опять открыть глаза, увидеть мир вокруг, что-то узнать, чем-то восхититься. Если же перебирать в памяти события 20-, 30-летней давности, даже самые приятные, пропадает тяга к творчеству. Своему времени – свои песни, свои свершения.

Поймите, если бы люди изобрели машину времени, то для того, чтобы на ней возвращаться назад, все равно приходилось бы двигаться вперед. Так устроено мироздание. Вода в реке течет от истока к устью, а не наоборот. Можно немного проплыть против течения, ненадолго задержаться, но поток все равно вернет тебя в начальную точку, откуда ты возвращался. И ты продолжишь движение по течению.

– И все-таки позвольте вернуться в 1996 год, когда «Машина времени» написала песню «Там будет победа». Она была посвящена сборной России?
– Это был заказ. Какой-то рекламодатель, не помню названия, захотел, чтобы игроки сборной России перед Евро-1996 в Англии исполнили новую футбольную песню. Ну, хотя бы припев. Для нас с Андреем Макаревичем это не стало проблемой. Я вообще специалист по припевам – куплеты рождаются уже потом. Тот припев был сочинен ночью минут за пять, после двух бокалов вина. Показал Макару, вместе доработали.

– Как Андрей Вадимович воспринял заказное сочинительство? Он же известен своим свободолюбием.
– Да ладно вам, «Машина» никогда не отказывалась от таких предложений, если мы видели, что можно сделать что-то стоящее, интересное. И к кинофильмам музыку писали, и к мультфильмам, и для других проектов. Заказ заказу рознь. Это же не вопрос исключительно денег.

– Почему же тот «гимн сборной» не прижился в репертуаре группы?
– Песня создавалась специально к чемпионату Европы того года. И в 1996-м так и осталась. Есть же законы жанра.

Потом я перезаписал эту песню на своем сольном альбоме. Хотелось напомнить слушателям, как должна звучать по-настоящему патриотическая композиция. Это не тот ура-патриотизм, который вываливают на них ежедневно с телевизионных экранов.

– Но удачи сборной на Евро-1996 ваша песня не принесла.
– Тот провал был ожидаем. В Англию поехала очень сильная команда, которая, по своему потенциалу, могла рассчитывать даже на выход в финал, но объединить сильных игроков в единый коллектив не удалось. Обстановка внутри и вокруг сборной не располагала к победам. Это замечали все, кто следит за футболом.

– В 2018-м, когда страна принимала чемпионат мира, вам уже ничего не заказывали. Даже официальным послом турнира, в отличие от других, куда менее футбольных людей, вы не стали. Не обидно?
– Да вы что?! Какие еще обиды… Я – музыкант. Музыка – мое призвание. А все остальное – это параллельная жизнь. Даже хорошо, что никуда не звали, не надо было участвовать во всевозможных мероприятиях. Мог спокойно посмотреть турнир глазами рядового болельщика, поддержать наших ребят.

– Разделяете всеобщее ликование в связи с выходом сборной в четвертьфинал ЧМ-2018?
– Лично я – доволен. Результат превысил ожидания. Как человек, который любит футбол, знает футбол, сам играл в футбол, понимаю, каких усилий стоило команде добраться до этой стадии турнира. Да и организация чемпионата порадовала. Траты, на которые пошло государство ради такого праздника, себя полностью оправдали.

– Как оцениваете роль Станислава Черчесова в командном успехе?
– До турнира его многие критиковали – но точно не я. Всегда относился к Станиславу Саламовичу с огромным уважением. Еще в то время, когда он пытался модернизировать игру «Спартака», но ему не дали довершить начатое.

– После чемпионата мира имиджу футбола в стране был нанесен урон – из-за скандалов вокруг Дениса Глушакова, Александра Кокорина, Павла Мамаева…
– При чем тут футбол? Это личная жизнь отдельно взятых людей, на которых пресса делает себе тиражи. Уверен, за раскруткой скандалов стоят заинтересованные лица. То, что мы знаем, – верхушка айсберга. Многое скрыто от посторонних глаз. Я знаю, о чем говорю, потому что кое-что мне известно из разговоров со знающими людьми. Однако я не хотел бы называть фамилии. Копаться в этой грязи не доставляет никакого удовольствия.

Если взять историю Кокорина и Мамаева, то оба, считаю, поступили скверно и крайне недальновидно для публичных людей, которые должны понимать, что любой их шаг отслеживается. То, что сходит с рук простому смертному, человеку известному могут и не простить… И, тем не менее, я не считаю их такими великими преступниками, чтобы до сих пор держать за решеткой. Можно было вы выбрать другую меру пресечения вместо содержания в «Бутырке».

– Там они пробудут минимум до 8 февраля. Вас не удивляет кровожадность значительной части нашей общественности?
– Меня уже давно ничего не удивляет, начиная с 1917 года. Все пытаемся вылезти из задницы, в которую тогда себя загнали, да никак не можем – оборачиваемся назад, тянет нас в это болото. Кому нравится в «совке» – пожалуйста, идите. Как музыкант, никого не отговариваю. Но свое мнение я высказал – в цивилизованном мире Кокорин и Мамаев уже покинули бы «Бутырку», где их удерживают во многом искусственно.

– Поговорим о «Спартаке». Вы начали болеть за этот клуб из-за отца, который был профессиональным
– Действительно, папа играл в футбол. В основном, за «Крылья Советов». Но один сезон он провел в «Спартаке». В дубле.

– Общались с теми, кто играл с вашим отцом за «Спартак»?
– Нет. Но среди моих знакомых и так хватает футбольного контингента. Мама, дядя общались со спорстменами с большой буквы - Владимир Никитович Маслаченко, Генрих Александрович Федосов, Игорь Леонидович Численко. Кто у нас в доме только ни бывал. Я и боксом, кстати, начал заниматься из-за того, что близким другом нашей семьи был трехкратный чемпион Европы в тяжелом весе Андрей Васильевич Абрамов. Помню, слепил его из пластилина и подарил фигурку на память.

– А футболом когда увлеклись?
– Начал играть с трех лет. Не из-за отца. Он жил отдельно… Еще в детском садике любил отобрать у других мальчиков мячик и бежал пинать его по улице. Одна воспитательница говорила: «Сашенька, верни мяч обратно!». А вторая ее успокаивала: «Да не трогай ты его, пусть себе гоняет, у него же отец – футболист».

– Вернемся в день сегодняшний. Как восприняли увольнение из «Спартака» Массимо Карреры?
– В этой истории я был на стороне клубного руководства. Тренер – наемный работник. Ему зарплату платят. И Карреру назначали не для того, чтобы команда на восьмом месте плелась. А при итальянце мы в этом сезоне из претендентов на чемпионство превратились в середняка. «Спартак» не просто проигрывал, команда вообще не играла.

– Зато Каррера начал доверять спартаковским воспитанникам.
– Это была вынужденная мера. От безысходности.

– Однако ребята закрепились в основе.
– Кто?

– Николай Рассказов, Александр Ломовицкий, Александр Максименко…
– Основа – это Рассказов. А Ломовицкий только на подходе. Да и Максименко – не первый номер. Мне кажется, при Каррере коллектив рассыпался, порвались ниточки между тренером и футболистами. Да и в подготовке были проблемы. Откуда столько мышечных травм, разрывов «крестов»? Если бы предсезонка прошла нормально, такого не было бы.

В общем, бунт был неминуем. И он вспыхнул – кому-то надо было уйти. В данной ситуации – главному тренеру. Так что не понимаю болельщиков, которые до сих пор не могут смириться с отставкой Карреры. Я сам болельщик, начал поддерживать «Спартак», когда многие из тех, кто сейчас матерится на трибунах, не родились. И мое мнение – однозначное. Руководство правильно убрало тренера.

– Который вернул «Спартак» на первое место спустя 16 лет… На это же упирают почитатели Карреры.
– Ну, вернул – и что? Теперь он должен тренировать «Спартак» всю жизнь? Нельзя же человеку за чемпионство выписывать индульгенцию. В одном сезоне все идеально получилось, но если потом игра исчезла, микроклимат нарушился, все перессорились, тренер должен отвечать.

Мне кажется, именно в этой ситуации руководство поступило верно. А вот, например, когда увольняли Черчесова, можно было этого и не делать. Игроки, из-за которых ушел Станислав Саламович, сами в «Спартаке» не задержались. Просто тренер заранее почувствовал, что они исчерпали свой потенциал. А руководство встало на защиту ветеранов.

– Но и сейчас можно наступить на старые грабли. Допускаете, что Глушаков тоже не задержится в «Спартаке»?
– Я бы не сводил все к конфликту Глушакова и Карреры. Здесь все намного сложнее. Затронуты интересы многих людей, которые при итальянце крутились вокруг «Спартака». Он же не один ушел, а со всем тренерским штабом, с агентом, который метил в спортивные директора клуба…

Думаю, и кампания против Глушакова была запущена специально. Ее же приурочили к расставанию «Спартака» с Каррерой, многие вещи всплыли именно в этот момент, хотя могли быть опубликованы гораздо раньше. Для меня очевидно: кто-то дал команду «фас».

– Вы приветствовали замену Карреры на Олега Кононова?
– Это большой специалист, что Кононов доказал качественной работой в других командах. Мне нравится игра, которую он выстраивает. И я надеюсь, что скоро «Спартак» будет действовать в том же ключе.

– Кононов зимой избавился от ряда ветеранов, в частности, Романа Еременко…
– Когда Еременко подписывали, я был обеими руками за. Не верю, что «Спартак» перехватил игрока у ЦСКА, где его якобы ждали с распростертыми объятиями. Все это досужие разговоры! Наоборот, «Спартак» рискнул, поверив в футболиста, пропустившего два года из-за дисквалификации. Но с Романом неслучайно заключили контракт только до декабря. Он должен был доказать свою готовность соответствовать амбициям «Спартака». Увы, этого не получилось. Прекрасно понимаю, почему Кононов не стал сохранять Еременко.

– Зато его тут же подхватил Валерий Карпин в «Ростове».
– Ну и отлично! Одной команде игрок не подошел – зато может подойти другой. Возьмите Квинси Промеса. В «Спартаке» был королем, а в «Севилье» сейчас на подтанцовках… Не удивлюсь, если Карпин вернет Еременко к жизни. В «Ростове» раскрыться будет проще, чем в таком клубе, как «Спартак». Здесь другой уровень ответственности, другое давление.

– А в молодое поколение спартаковцев верите?
– Все омолаживаются, но не любой тренер может грамотно подвести резервиста к основе. Вот у Виктора Гончаренко в ЦСКА это получается. Получится ли у Кононова? Хотелось бы верить.

Турнир в Дохе мне понравился. Я увидел у молодых и потенциал, и желание его раскрыть. С такой игрой «Спартак» способен весной побороться за чемпионство. Пусть отрыв от «Зенита» на бумаге и выглядит значительным.

– За боксом следить успеваете? Только что Сергей Ковалев завоевал чемпионский пояс в бою с колумбийцем Элейдером Альваресом.
– Бокс – моя старая любовь. Ставлю его на первое место в мире единоборств. Это тонкая, очень умная игра. Большой боксер должен быть интеллектуалом, с молниеносным мышлением.

– Но современному боксу не хватает ярких персонажей. Боев уровня Ковалев – Альварес все меньше и меньше.
– Мне кажется, суперталанты не перестали рождаться. Просто перед любым молодым человеком сейчас стоит слишком большой выбор. Появились смешанные единоборства, где крутятся сумасшедшие деньги.

– Как вы относитесь к популярности ММА?
– Пока в обществе будет сохраняться нынешний уровень агрессии, интерес к ММА не спадет. Скорее еще увеличится. Но это не развлечение, а вполне серьезная дисциплина. Как бывший спортсмен, очень хорошо это понимаю. В ММА нужна колоссальная подготовка. Другое дело, что, как человека, меня подобные вещи не привлекают. Бокс намного ближе. В ММА слишком много жестокости.

– Зато в шахматах ее вообще нет. В СССР они по популярности с футболом конкурировали…
– Да хватит уже смотреть в прошлое. Было закрытое государство, закрытое общество, противостояние с Западом. А шахматы выступали в качестве инструмента пропаганды…

Себя заядлым шахматистом назвать не могу, но, конечно, играю. И люблю наблюдать за тем, как играют ведущие гроссмейстеры. Следил за последним матчем на первенство мира между Магнусом Карлсеном и Фабиано Каруаной.

– И как вам 12 ничьих в «классику»?
– Мне было очень жаль Каруану. Он талантлив, блестяще продумывает ходы, но когда дело дошло до быстрых шахмат, шансов против Карлсена у него уже не было. Норвежец в этой дисциплине – лучший!

А во время основной части матча я нередко включал компьютер, анализировал предлагаемые машиной варианты. И меня поразило, как в последнем эндшпиле Каруана постоянно делал сильнейшие ходы. В американце чувствуется чемпионский потенциал.

– И напоследок вопрос о «Советском спорте», которому, в отличие от «Машины времени», в 2019-м исполнится не 50, а 95 лет. Помните, когда впервые взяли в руки эту газету?
– Когда читать научился. В моем детстве купить «Советский спорт» в киоске было сложно, его сразу разбирали. Поэтому многие оформляли подписку.

Дай бог, чтобы ваше замечательное издание просуществовало еще 95 лет!