Александр Уваров: В Тель-Авиве меня называли главой русской мафии

Недавно в Москве на мероприятиях в честь 90-летия Льва Яшина побывал один из ведущих советских голкиперов 1980-х, который после распада СССР уехал жить в Израиль. Сейчас он работает в молодежной академии тель-авивского «Маккаби». Но связей с родиной не теряет.

– В Москву меня позвало родное «Динамо», – рассказывает 59-летний Уваров. – Пропустить юбилей Яшина я, конечно, не мог. Приехал заранее, сходил на матч «Динамо» и «Краснодара», заглянул на могилу Льва Ивановича на Ваганьковском.

– Вам, как динамовскому воспитаннику, часто ставили Яшина в пример?
– Мне – нет. Яшина все собаки в Петровском парке знали. Жалею, что живьем его игру посмотреть не удалось. Мне было 11 лет, когда Лев Иванович ушел из «Динамо».

– Помните свой дебют за бело-голубых в 1981 году?
– А как такое можно забыть? Все получилось неожиданно. Я был запасным, но Николай Гонтарь при счете 0:2 столкнулся с Владимиром Казаченком из «Зенита» и получил удар в голову. Раздумывать было некогда – встал в ворота. И в оставшееся время не пропустил, так что нормальный дебют.

– Однако основным вратарем «Динамо» вы стали только в 1988 году… До этого момента не возникали мысли сменить клуб?
– Возникали, но я всегда верил в себя, чувствовал, что когда-нибудь прорвет. Конечно, когда сидел на лавке, было очень непросто. У меня были предложения от хороших команд, но я не любитель бегать. Такой уж человек, преданный клубу. В «Динамо» пробыл 12 лет, сейчас с «Маккаби» уже 28-й год…

– В «Динамо» вы играли с Валерием Газзаевым. Видели в нем будущего тренера-триумфатора Кубка УЕФА?
– Играл и с Газзаевым, и у Газзаева. При нем как раз и уехал в Израиль. Знаю его много лет, он упертый, всегда гнул свою линию. У него была своя система с упором на физику, хотя в бытность игроком сам он не особо любил физические нагрузки. Плюс всегда у него была в команде дисциплина. Когда он стал тренером, мы с ним увеличили дистанцию, чтобы не допустить панибратства.

– И с Александром Бубновым вы пересеклись. Он всегда был таким строптивым?
– Он всегда был странноватым человеком. Тоже упертый, добившийся всего за счет трудоспособности, но своеобразный. Волк-одиночка. В команде практически ни с кем не общался, но на футбольном поле это никак не сказывалось – он был одним из ведущих защитников.

– Чем запомнился чемпионат мира 1990 года?
– Для меня было неожиданным, что я не просто попал на чемпионат мира, но и сыграл там. Обстановка чемпионата мира незабываема, каждый матч – битва до последних секунд. Самое яркое впечатление от моего первого матча – против Аргентины Диего Марадоны, да еще и в Неаполе.

– И как вам Диего?
– Диего, как Диего. Он ничем особенно не выделялся, только тем, что при счете 0:0 отбил мяч из ворот рукой. Это был чистый пенальти, даже я видел его из своих ворот, а арбитр Эрик Фредрикссон стоял в пяти метрах от него. Видимо, пожалел Марадону, он же был фигурой мирового класса. А должен был удалить его.

Так мало того, что он не удалил Марадону, так он еще и удалил во втором тайме Владимира Бессонова. Мы остались вдесятером и в конце концов пропустили два мяча. Так и проиграли аргентинцам, хотя ни в чем им не уступали. В следующем туре с Камеруном мы выстрелили (4:0), но аргентинцы с румынами раскатали ничью (1:1), и мы поехали домой.

– Интересно было играть за сборную Валерия Лобановского?
– До чемпионата мира меня вызывали только на товарищеские матчи. Так что в Италии состоялся мой официальный дебют. И я был счастлив, что Валерий Васильевич доверил мне место в воротах. Он был величайшим тренером. Не зря киевляне называли его Папой. Так он и относился к игрокам, по-отечески. Хотя, мог содрать три шкуры. Благодаря нему они чего-то достигли.

– Чем вам запомнился ваш личный контакт с ним?
– Во время чемпионата мира личного контакта с ним у меня почти не было. Только на установке. Мы тренировались, потом он уходил к себе в номер. Даже на завтрак и обед не всегда выходил.

Была только одна индивидуальная беседа. Он вызвал меня к себе перед Аргентиной и говорит: «Может быть, поставлю против Аргентины тебя. Как ты смотришь на это?». Отвечаю: «С удовольствием буду играть». Лобановский: «Смотри, игра непростая – Неаполь, Марадона, 80 тысяч против нас. Не испугаешься?». «Валерий Васильевич, мне уж 30 лет. Мне пугаться нечего». А Он: «А некоторые игроки испугались, заболели ни с того, ни с сего». «А я здоров, – говорю. – Если доверите, выйду и сыграю. Буду готовиться». «Хорошо, – говорит. – Иди. А мы будем думать».

И за два часа до матча узнал, что играю.

– Почему в 1991 году перешли из «Динамо» в «Маккаби»?
– Они давно меня приглашали, но наибольшую роль сыграл Авраам Грант. Он лично приехал за мной в Москву. Когда я понял, что меня отцепили от сборной, сказал Николаю Толстых и Газзаеву, что не буду здесь оставаться ни минуты. И вот так одним днем уехал.

– Как вас встретили в Израиле?
– Мы прилетели с Сашей Полукаровым. В аэропорту – десяток журналистов. Первый же вопрос был таким: согласен ли я с Виктором Чановым, который заявил, что он сильнее меня? Уже и не помню, что ответил. Жара была страшная – 40 градусов, а мы только из самолета вышли. Я еще даже не понял, где нахожусь. А тут такой вопрос. Думаю, репортеры про Чанова все выдумали.

– Чем вас удивил Израиль?
– Первый вопрос, который задал: «Какой самый далекий выезд?». Журналисты упали со смеху. Говорят: «Один час 15 минут». Так что я практически ничего не знал об этой стране. Потом начал приживаться. Помогло и то, что в 1991-1995 годах в Израиль стали приезжать другие футболисты из бывшего СССР. У нас была своя колония, а меня называли главой русской мафии.

– То есть адаптировались легко?
– Не сказал бы, хотя приняли нас хорошо. Первые шесть туров после приезда получились неудачными, и журналисты уже начали нас поливать грязью. Первую игру мы вообще проиграли «Бейтару» (2:3), выигрывая 2:0 за восемь минут до финального свистка.

А в седьмом туре играли дерби с «Хапоэлем». По накалу это все равно, что у нас «Динамо» и «Спартак», только у нас в «Лужниках» трибуны были как-то отдалены, а здесь все 16 тысяч болельщиков сидят прямо над тобой. Мы выиграли ту игру 4:0, и в следующих 19 турах не потерпели ни одного поражения и досрочно стали чемпионами.

– На каком языке общались с одноклубниками?
– Сначала ничего не понимал. Помню, 9 августа прилетели в Израиль, а 14-го уже были в Германии на сборах. Сидим с Полукаровым в гостинице, смотрим телевизор, а на экране стоят танки на набережной. Вроде Москва, но о чем говорится, непонятно. Языка-то не знаем. Говорю Саше: «Смотри, какой фильм про Россию показывают». Он отвечает: «Точно!». И в этот момент – выстрел по Белому дому. А в углу фотография Михаила Горбачева и на английском написано – путч. А мы и не знали, что это значит…

Звоним в Москву – связи нет. Потом наш агент в Израиле подтвердил, что произошел переворот. Причем, 26-го должны были прилететь жены с детьми, а все аэропорты закрыты… Выехать из страны было нельзя. Агент пообещал посадить наши семьи на первый же самолет, который будет вылетать, неважно, куда. К нашей радости, все это быстро закончилось. Такое вот у нас было первое общение…

Ну, а футбольные термины учились легко. «Лево», «право», «вперед», «назад»… На поле помогал язык жестов. А за пределами – агент.

– В итоге выучили иврит?
– Ну, за столько-то лет – разумеется. Сейчас говорю и на иврите, и на английском. Хотя, в Израиле на каждом шагу русская речь.

– В бытовом отношении при переезде в Израиль многое изменилось?
– Раньше мы всегда жили в общежитии на «Динамо», а здесь клуб снял мне квартиру в центре Тель-Авива. Конечно, поначалу было непривычно, даже запахи были для меня новыми. Мне запомнился кондиционер, который все время тарахтел над головой в спальне, как трактор.

Приехал Андрюха Баль, показал, что покупать в магазинах, чтобы не забыть вкус русской пищи. Узнал, где можно купить селедку, картошку. Так потихоньку и вкатывались в новую жизнь.

– Ели только русскую еду?
– Я и сейчас ем только ее, хотя некоторые израильские блюда мне очень нравятся. Обожаю суп из телячьей ноги. Его готовят выходцы из Йемена. Как вы знаете, в Израиле очень много выходцев с Ближнего Востока – Йемена, Ирака, Ирана, Марокко, Сирии. Еще люблю хумус. Я долго думал, что это нечто, чем у нас окна замазывают. А оказалось, что это главная национальная еда. Тем не менее, и спустя почти 30 лет пребывания здесь питаемся в основном русской пищей.

 

– С 1991-го по 1995 год вы тренировались под руководством Авраама Гранта. Могли тогда представить, что он будет тренировать «Челси» и дойдет до финала Лиги чемпионов?
– Он не только хороший тактик, но и отличный психолог, который чувствовал игроков. Не то, что ожидал от него финала Лиги чемпионов, но понимаю, почему так получилось, ведь он 24 часа в сутки посвящает футболу. Даже ездил в США, смотрел тренировки в НБА. Он фанат своего дела и не зря единственным из израильских тренеров засветился в Европе.

При этом Грант специфический человек. Иногда я называл его астронавтом, потому что он мог пройти и не поздороваться. Как будто просто тебя не замечает. Но мы с ним и сейчас хорошие друзья, вместе работали в сборной. Поэтому в том финале против «Манчестер Юнайтед», конечно, болел за него персонально.

– Сильно ли изменился Израиль с 1991 года?
– Очень сильно. Израиль вообще – волшебная страна, которую люди построили всего за 60-70 лет. Там, где я сейчас живу, в 30 лет назад вообще ничего не было, только пески. Страна разрастается и очень активно застраивается. Тель-Авив вообще не узнать. Он очень красиво выглядит. Здесь все продумано – к каждому деревцу проходит шланг, который поливает его. Одним словом, евреи.

– Почему израильтянам удалось создать такой оазис в пустыне, а их соседям, например, нет?
– Все идет от головы. У страны маленькая территория, которую еще и приходится все время охранять от нападок. И тем не менее, люди знают, как все правильно организовать. Хотя при этом здесь практически нет никакого производства. Но что касается медицины и электроники, все на высшем уровне. Это ключевые элементы экономики.

Конечно, здесь тоже может быть не самая сладкая жизнь, людям тоже бывает тяжеловато. Но, по крайней мере, здесь государство защищает людей и помогает им.

– Знакомых по России встречаете?
– Бывает, ребята иногда приезжают с семьями на отдых. Если что-то нужно, помогаю. А вообще я непубличный человек, стараюсь никуда не ходить и большую часть свободного времени провожу дома.

– Почему?
– Потому что куда ни пойдешь, надо все время с кем-то здороваться. На море хожу вечером, когда темно.

– Каким застали уровень местного футбола после переезда из СССР?
– Он, конечно, был не на таком высоком уровне, как в СССР. Тут и сравнивать нечего. Но здесь было много техничных игроков с хорошей скоростью. Правда, они не очень любили командную игру, больше были индивидуалистами.

– По описанию напоминают грузин…
– Точно! Они такого же плана игроки, как и большинство кавказцев. Ленивые… Хотя, может, они ленивые от жары. В этом я их понимаю. Когда ты выходишь в 40-градусную жару, много бегать тяжело.

Футбол в Израиле – спорт номер один, полные стадионы. И они сами признают, что приезд в начале 90-х годов футболистов из бывшего СССР очень помог развитию местного футбола. Израиль сразу перешел из азиатской конфедерации в европейскую. Мой «Маккаби» Тель-Авив был первым израильским клубом, сыгравшим в Лиге чемпионов.

– Израильский футбол сильно вырос за 30 лет?
– В первые семь-восемь лет прогресс ощущался сильно. Но когда приток ребят из бывшего СССР закончился, начался застой. Потом уже появились неплохие легионеры из Южной Америки. Сейчас израильская лига пытается выйти на европейский уровень, приходят серьезные спонсоры, контракты тут неплохие. И все же нам тяжеловато – хорошие игроки ехать не особо хотят. Если будет альтернатива в Европе, они предпочитают не ехать в эту жару.

– Но ведь можно выращивать своих звезд.
– И они появляются. У нас есть Эран Захави, на данный момент лучший бомбардир отборочного цикла Евро-2020. Он выступает в Китае. Да и раньше сильные израильские футболисты появлялись.

– Чем объясняете такую высокую результативность Захави за сборную в этом году: 11 голов в 8 матчах?
– Отлично знаю его по совместной работе и в клубе, и в сборной. Он неслучайно так много забивает, настоящий трудяга. Того, что он достиг, он добился за счет упорства и трудолюбия. В сборную прилетает заранее, отдельно тренируется со своим тренером по физподготовке.

Очень рад за Эрана, он очень порядочный человек. Если в оставшихся четырех турах чемпионата Китая он забьет один мяч, побьет национальный рекорд (сейчас на его счету 28 голов в 24 матчах, при том что его «Гуаньчжоу Фули» идет на 13-м месте из 16 – прим. ред.).

– После такого сезона мог бы вернуться в Европу.
– А зачем? Ему 32 года, только что переподписал контракт, по которому будет получать, если не ошибаюсь, около 16 млн долларов в год. Он бог для своего клуба, все его любят. Играет в свое удовольствие.

– Почему Захави уехал в Китай, а не в условную «Мальорку»?
– «Маккаби» продал его за хорошие деньги. Не знаю, были ли другие варианты, но китайцы сделали выгодное предложение, и хозяин клуба его принял. Хотя для нас это, конечно, потеря. Без Захави вот уже три года не можем стать чемпионами.

– В бомбардирской гонке отбора Евро за кого болеете – за Захави или Артема Дзюбу, отстающего на два мяча?
– За Захави, конечно.

– В качестве тренера сборной вы поработали и с Дуду Аватом. На ваш взгляд, он полностью реализовал свой потенциал?
– В целом, наверное, да, хотя… Он хорошо начал в Израиле, стал в сезоне-1998/99 с «Хапоэлем» Хайфа чемпионом. Оно для клуба до сих пор единственное в истории. Но сразу после чемпионства у него пошел спад, причем такой сильный, что его практически ни одна в Израиле команда не хотела.

Но так случилось, что Йосси Бенаюн поехал в «Расинг», и Дуду поехал с ним. Два или три года в Сантандере сидел в запасе, у него что-то поменялось в голове, и он вновь взял себя в руки и добился неплохих результатов – в «Расинге», «Депортиво» и «Мальорке» отыграл в сумме более 300 матчей.

– Бенаюн играл за «Ливерпуль», «Челси» и «Арсенал», но лучшим игроком Израиля был признан всего однажды, причем еще в бытность игроком «Маккаби» Хайфа. Почему?
– В Израиле в таких вопросах многое зависит от журналистов. Тут бывают всякие течения. Уверен, Йосси это не беспокоит, ему ничего доказывать не надо. Его не признали в Израиле, зато признали в Англии. Те, кто не давал ему награду лучшего игрока, ошибались.

– А что за подводные течения в журналистике?
– Не знаю, как сейчас в России, но раньше таких журналистов у нас не было. Да, они нас где-то критиковали, писали не всегда приятные вещи, но то поколение – Александр Львов, Леонид Трахтенберг, Александр Левинзон – было совсем другим.

А здесь пресса, уже когда я только приехал, была, что называется, «желтой». Поэтому в Израиле с журналистами особо никогда не общался, сохранял дистанцию. Есть только один журналист, с которым я общаюсь, потому что в нем уверен.

– Сборная Хорватии дошла на ЧМ-2018 до финала. Чего не хватает израильскому футболу, чтобы добиться такого же успеха?
– У них, что ни игрок – звезда. А у нас ментальность не такая. Всегда говорю своим ребятам: «Вот ты сегодня выиграл 10 шекелей. Почему не хочешь завтра выиграть 20?». Когда человек становится сытым, тяжело его заставить.

Возможно, в России сейчас так же, потому что мне кажется, что у нас много похожего. Например, здесь сейчас так же: папа – старший тренер, мама – агент… Это я говорю про совсем молодых. Два года работаю в академии «Маккаби» и все это вижу.

Это ментальность – ему 17 лет, а про него уже статьи пишут, что он уже восходящая звезда, носят на руках. А потом два месяца после этой статьи на футбольном поле не могут его найти. Каждый игрок должен каждый день подтверждать свой уровень. Хорошо, можно сделать скидку ребятам до 18 лет, но ребята постарше – это потенциальные отцы. У нас в этом возрасте уже семьи были.

– Поэтому Израиля нет на крупных турнирах?
– Да, у нас не такая сильная сборная, чтобы пробиться. Все время чего-то не хватает. Сейчас вот опять на пятом месте в группе из шести команд, и ниже нас только латвийцы, не набравшие ни одного очка. Надеюсь, что в будущем все-таки сможем выйти в финальный раунд.

– Еще пару туров назад шансы на выход на Евро-2020 были довольно приличными.
– Мы всегда начинаем хорошо, но потом быстро остываем.

– В сборной Израиля российским болельщикам хорошо знаком Бибрас Натхо, поигравший за «Рубин» и ЦСКА.
– У него корни из Карачаево-Черкесии. Я тоже хорошо его знаю. Боец на поле, а в жизни скромный. Все идет из дома… Черкесы растут на почитании старших, поэтому такие порядочные люди.

– Натхо сейчас в «Партизане». Следите?
– Когда играют в Лиге чемпионов, смотрю. Не созваниваемся, конечно, но остаемся с ним в хороших отношениях.

– В Израиль он приезжает?
– Конечно. Я же в Россию приезжаю. Скоро опять поеду.

– По делам?
– Нет, просто не успел заскочить в этот приезд домой. А знакомые ребята ждут. В баньку сходим… Раз в четыре месяца стабильно приезжаю, но в Орехово-Зуево, а не в Москву – не люблю ее. Орехово-Зуево – другое дело, там все родное. А Москва даже за 12 лет не полюбилась. Иногда в ночь после матчей уезжал из столицы к себе. Там я себя гораздо лучше чувствую.

– С кем из футбольных людей в России поддерживаете отношения?
– Практически ни с кем. Понимаете, со временем многие люди изменились, и не в лучшую сторону. Особенно те, кто занимают хотя бы какие-то посты. К ним вообще не подходи. Я в таких случаях просто ставлю крест – ни холодно, ни жарко.

– Как думаете, почему так происходит?
– Мне непонятно. Если звонят из России, просят помочь с врачами или еще чем-то, я как минимум трубку подниму. А некоторые, когда я звонил, палец о палец не ударят. Просто кормят завтраками, а потом пропадают. Не все такие, конечно, но большинство. Вот, например, есть Дима Кузнецов. Вот этого человека я всегда готов и принять, и увидеть, и услышать.

– А сами вы за прошедшие годы изменились?
– Наверное, да. И, возможно, тоже не в лучшую сторону (смеется). Но лично мне кажется, что остался таким же, каким был. Своим принципам не изменял.

– Почему в 2012 году вы ушли из сборной Израиля, вратарей которой тренировали более десяти лет?
– Потому, что хватит. Захотел пожить для себя и для семьи – у меня ведь уже двое внуков.

– А из первой команды «Маккаби» почему в 2018-м ушли?
– Летом пришел новый сербский тренер Владимир Ивич и привел свой тренерский штаб. Руководство попросило помочь в академии, и я согласился.

– Для себя возможность возвращения в первую команду не исключаете?
– Все может перевернуться в одну минуту. Но сейчас я, честно говоря, кайфую от того, чем сейчас занимаюсь. Причем по деньгам я ни в чем не ущемлен – все, что у меня по контракту было, «Маккаби» продолжает платить.

– А за российским футболом следите?
– Товарищ поставил себе кабельное телевидение, постоянно смотрит, а у меня времени особо нет. Я же человек – футбол тоже надоедает.

– Полтора десятилетия основным вратарем сборной России был Игорь Акинфеев. За счет чего?
– Очень хорошо его помню, потому что в 2002 году ЦСКА перед началом сезона был на сборах в Израиле, и он начинал, по сути, здесь. Лично мне видится его сильной стороной тот факт, что у него нет слабой ноги. В остальном я его лично не знаю. Наверное, все это результат трудолюбия.

– После ЧМ-2018 он ушел из сборной России. Кто должен занять его место?
– Сейчас вратарская школа в России поднимается, неплохих вратарей хватает. Например, понравился Матвей Сафонов из «Краснодара». Есть и другие интересные ребята.

– Много критикуют Андрея Лунева…
– Хотя в «Зените» с вратарями работает мой хороший друг Михаил Бирюков, с которым мы из одного города, там какая-то странная проблема с вратарями. До Лунева же был Юрий Лодыгин… Наверное, финансовое положение и звездность в «Зените» кружит ребятам голову, потому что оба-то хорошо начинали, но затем у них следовали спады в игре.

– Рады за Станислава Черчесова, который после большой вратарской карьеры делает успешную тренерскую?
– Это сейчас все говорят, как здорово у него получается, а до ЧМ-2018 чуть не съели. Он здорово подобрал игроков, верил в них, и они пошли за ним. Не сказать, что они показывали какой-то суперсовременный футбол, но пахали на поле и за счет этого вышли в четвертьфинал.

– В Израиле развит не только футбол, но и баскетбол. Ходите на матчи?
– Раньше почти всегда ходил на домашние матчи «Маккаби» Тель-Авив. А сейчас… Там то же самое, что и в баскетбольном ЦСКА. Там русские вообще есть?

– Три-четыре человека наберется.
– А у нас нет и этого. Пришел новый тренер – появилось трое молодых, а так в основном американцы.

– Как относитесь к такой кадровой политике – в баскетболе и в футболе?
– Скажу про футбол. Считаю, что нынешний лимит – шесть иностранцев на поле – это слишком. Почему? Потому что они посредственные. Понимаю желание клубов попасть в еврокубки, но те, кто играют сейчас, много не дают.

Посмотрел тут на «Динамо», которое потратило 40 млн евро на усиление состава, и ничего на поле не увидел. Где эти деньги? На кого их потратили? А в баскетболе попроще, там всего 12 человек в команде.

– Легионеры баскетбольных ЦСКА и «Маккаби» приносят ведь результат.
– «Маккаби» в 2014 году выигрывал Евролигу, от этого никуда не денешься, но потом опять пошел спад. Сейчас начали с двух поражений подряд, хотя это объяснимо – по сравнению с прошлым годом там новая команда.

– Почему перестали ходить на баскетбол?
– Потому что матчи проходят вечером, а со стадиона очень долго выезжать. Подъезды к стадионы не очень подуманы. Поэтому мне комфортнее перед телевизором. Да и шуму так меньше. Старый, наверное, становлюсь.

Хотя вот завтра пойду с сыном на матч футбольного «Маккаби» против «Хапоэля» Беэр-Шева. Это будет важный матч за первое место, не могу его пропустить (матч состоялся 28 октября и завершился победой «Маккаби» со счетом 2:0 – прим. ред.).

– Чем занимаетесь в свободное время?
– Оказалось, его не так и много освободилось. Часов в 13 уезжаю в академию, возвращаюсь в 19-20. В выходные выбираюсь с друзьями на природу, здесь есть куда съездить. Можно и рюмочку вечером пропустить, а, может, и не одну.

– Побывали во всех исторических местах Израиля?
– Вот знаете, до Вифлеема до сих пор не добрался. А так – везде был. Главное для туриста – это посмотреть Иерусалим. А дальше уже в зависимости от предпочтений.

– Есть у вас любимое место?
– Есть. Ган Ха-Шлоша, или в переводе – Парк трех озер. Это не какой-то архитектурный шедевр, а оазис в пустыне на севере Израиля. Там пресная вода. Она идет откуда-то с гор, поэтому всегда прохладная. Шикарное место, мы туда ездим каждый год. Берем мангал, жарим мясо, купаемся. Главное, пораньше приехать, чтобы занять место в тени.

– Рекомендуете это место нашим читателям?
– Однозначно. Если приедут туда, точно не пожалеют. В жару так здорово зайти в прохладную воду или постоять под водопадами. В 1993-1995 годах у нас была большая компания, мы семьями выезжали туда на машинах человек по 20. А время там пролетает – вообще не замечаешь. И мы от открытия до самого закрытия там время проводили.

– Что вам нравится и не нравится в современном Израиле?
– Мне здесь, в общем-то, все нравится. Единственное – в результате военных действий иногда гибнут совсем неповинные люди, включая 18-19-летних мальчишек, которые кладут голову за свою страну в, казалось бы, самое мирное время… Если бы не было постоянных междоусобиц с палестинцами, думаю, здесь давно был бы райский угол.

– Сами не опасаетесь военных действий?
– Да уже все прошел, ничего не боюсь. К тому же у меня дома есть специальная комната – что-то вроде бункера. Здесь в каждой квартире это есть. А вообще надеюсь, что военным конфликтам придет конец. Наверное, этого не произойдет за один день, но Израиль спуску не даст никому.

– За политикой активно следите?
– Практически нет. Местные новости вообще не смотрю. В основном спорт или российские телеканалы. Хотя вот выборы недавно были – ходил голосовать.

– Не находите российское ТВ политизированным?
– Не то слово. У меня же еще есть и независимые каналы, не подвергаемые цензуре. Разница огромная. А по федеральным одно и то же – Украина, Украина, Украина и еще раз Украина. Как будто других проблем нет в стране. Люди уже как зомби на этом сидят. Хотя у вас, наверное, больше каналов, чем у меня, есть из чего выбирать. А у меня – Первый и второй.

– У вас двое детей. Призыв в армию не пугает?
– И дочь, и сын уже отслужили. Да, потом их регулярно призывают на пару месяцев на курсы переподготовки, но не более того.