Телекомментатор Владимир Маслаченко: Эх, нет у нас других писателей для сборной!

ФУТБОЛ. ЧМ-2010
ОТБОРОЧНЫЙ ТУРНИР
ГРУППА 4. РОССИЯ – УЭЛЬС – 2:1
ВЗГЛЯД ИЗ КОММЕНТАТОРСКОЙ КАБИНЫ

Вечером 10 сентября экс-вратарь сборной страны Владимир Маслаченко сидел в комментаторской кабине № 10 стадиона «Локомотив» в Черкизове. «НТВ–Плюс Наш футбол» впервые транслировал игру сборной в прямом эфире, а сама сборная играла первый отборочный матч к чемпионату мира с командой Уэльса. После поединка корреспондент «Советского спорта», отстоявшая матч в комментаторской кабинке вместе с Маслаченко, приехала в редакцию и отмотала телевизионную пленку назад. Вот что из этого получилось…

19.03. «ПРЕКРАСНО ИСПОЛНЕННОЕ КАРАОКЕ!»

На стадионе играют Гимн России.

– Как называется пение под телевизор? Быстро! – сняв свои огромные наушники, в комментаторской кабине № 10 под сводами стадиона «Локомотив» почти кричит, вонзив в меня глаза, Маслаченко. «Боже мой, пение гимна «под телевизор»? Что он имеет в виду? Какое же у такого пения может быть особенное название?» – опешив от неожиданности вопроса, его странности и крика «быстро», немо гляжу на Маслаченко. «Ну, строчки внизу на экране пишут, а ты поешь!». «Караоке», – нервно выпаливаю я. «Прекрасно исполненное караоке!» – тут же выдает в эфир Маслаченко.

19.07. «НАДО ВЗЯТЬ ОЧКИ У СЕБЯ ДОМА. НАШИ ЭТОГО ХОТЯТ».

В момент, когда на экране появляется титр «Комментатор – Владимир Маслаченко», сам комментатор Владимир Маслаченко делает полуоборот на крутящемся «фортепианном» стуле и, смутившись, отводит от экрана глаза.

– Погребняк или Павлюченко – вот дилемма! Один блестяще сыграл за клуб в Европе, а другой толком и не блеснул в «Спартаке»… – размышляет Маслаченко в черненький микрофончик, который тонкой змейкой ползет ко рту.

В ожидании гола Маслаченко отрывается от монитора, который наполовину загораживает обзор, и всем своим телом тянется в окно на самой верхотуре стадиона в Черкизове. Выше него тут нет никого, кроме редкого залетного голубя. Наши не забивают. Никитич размахивает руками, бросается на стул, через секунду подпрыгивает… И больше уже не садится ни на минуту.

19.17. «ОЙ, КРАСАВЕЦ КАКОЙ АКИНФЕЕВ!»

– Кажется, пенальти в наши ворота…

Маслаченко шокирован: «Капитан Семак подножкой сбил игрока!». Но через секунды роль личности полузащитника-антигероя Семака улетает за все видимые горизонты кабинки и мыслей телекомментатора Маслаченко. Владимир Никитич уже делится со всей Россией своим солидарным вратарским счастьем:

– Ой, красавец какой! Потрясающий пенальти вытащил Акинфеев! – в такую минуту Никитича не уймешь. – Акинфеев – лучший за то время, что сыграли команды! Он не гадал: это сеанс телепатии. Чуть-чуть раньше удара прыгнул в правый угол!

– Пенальти! – спустя несколько минут еще больше ликует Маслаченко. – Теперь наша очередь! Смелости наберусь сказать: точно такой же! Подножка. Удар Зырянову по правой ноге.

19.31. «КАКИЕ, К ЧЕРТУ, ДОСКИ?! Я РЕПОРТАЖ ВЕДУ!»

На тридцатой минуте битвы с валлийцами Владимира Никитича… осмеливаются перебить.

«Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой!» – что есть мочи поет комментаторский телефон. От рингтона Маслаченко мобилизуется все вокруг, кроме него самого. Прервать себя на полуслове – значит запаниковать, остановить разговор со зрителем и плюнуть на работу. А Маслаченко на такое не способен. Он мастерски завершает фразу, вдохновенно и спокойно, а потом так же мастерски медленно и легко вынимает из кармана брюк провинившийся мобильник.

На другом конце провода – прораб, мысли которого беспокоит этим черкизовским вечером исключительно… строительство. «Какие, к черту, доски?! – все-таки срывается Никитич. – Я репортаж веду!» Бросает телефон на стол. Надевает наушники.

«Маленькая пауза в нашем с вами разговорном жанре, – подмигивает мне Маслаченко. – Этакая перебивка – чтобы дать отдохнуть друг другу…»

19.42. «О СБОРНОЙ УЭЛЬСА ДАЖЕ ГОВОРИТЬ НЕИНТЕРЕСНО!»

– Один раз об Уэльсе рассказал – и достаточно, – с показной скукой проговаривает Владимир Никитич. – Потеряв мяч, они все бегут на свою половину поля, оставляя впереди только одного игрока. Нехитрая тактика.

20.00. «МОКНУТ, СТРАДАЮТ, НО БОЛЕЮТ!»

– По контролю мяча в первом тайме мы превосходили сборную Уэльса едва ли не в два раза, – после перерыва гордо сообщает соотечественникам Маслаченко, «открывая» второй тайм.

– В Черкизове дождь, – оператор выхватывает Жиркова, по которому в три ручья стекает вода. – Но никто не ушел, – оператор наводит объектив на трибуну. – Даже зонтов не вижу, – рапортует Маслаченко. – Мокнут, страдают, но болеют!

20.10. «ТОЛПА РОСЛЫХ, КРАСИВЫХ И ПРЫГУЧИХ…»

– Уэльс прибавил в движении. Уэльс заиграл веселее, – одна за другой сыплются на головы болельщиков тревожные «сводки с полей» Черкизова. – У вас нет ощущения, что все стало как-то иначе? Я как будто в другой комментаторской комнате нахожусь, – Никитич даже оглядывается вокруг, проверяя, что изменилось по сравнению с первым таймом. Ничего не изменилось. Даже я так же стою рядом с ним.

– Раньше валлийцев было почти не видно. А теперь в нашу штрафную отправляется толпа рослых, высоких, красивых и прыгучих парней, готовых побороться с Игорем Акинфеевым… Но наши возьмутся за дело, – не унывает Никитич. – Вперед, друзья!

20.15. «КРАЕК ИВАН САВЕНКО».

– Кого заменили?! – манерно кричит Маслаченко, вплотную подойдя ко мне. Я, впервые в жизни оказавшаяся в комментаторской, от испуга едва не выкрикиваю первое, что вспоминается: «Караоке!».

Но правильный ответ – «Заменили Торбинского» – Маслаченко находит сам. Этим решением Хиддинка комментатор возмущен:

– Я мог подумать, что выйдет Быстров… Мог уповать на Погребняка… Но это! Это всего лишь краек Иван Савенко-Саенко!

20.22. «ИГНАШЕВИЧ ИГНОРИРУЕТ АНЮКОВА КАК КЛАСС».

– Анюков – спиной к Игнашевичу, – в голосе Владимира Никитича дрожат тревожные нотки. – Игнашевич его, естественно, игнорирует как класс. Ну вот! – забивает валлиец Ледли. – Что-то там стряслось. Как я и чувствовал, – бьет кулаком по столу. – Стоило команде Уэльса прибавить в движении и спортивной наглости – и наши сникли. Не договорились наши в раздевалке. Как говорил классик, «доигрались!». Но, как говорят другие, «еще не вечер!». Атакуем!

20.29. «СЧЕТ 2:1 НАС ТОЖЕ УСТРАИВАЕТ. НО ПОКА – 1:1».

– Теперь у нас есть треугольник нападения с подключением активных хавбеков, – сразу воспрял духом Никитич, когда Семака меняет Погребняк. – Должны додавить! Рослые парни Погребняк и Павлюченко. Юркий, техничный Аршавин. Без устали бегающий Зырянов. Жирков, – Маслаченко смотрит на меня, – вам нравится Жирков?..

Я вяло вожу бровями.

– Согласен! Не тот Жирков в этом матче… но это все равно классный игрок!

20.36. «А ВЫ ОСТАНЕТЕСЬ ДОМА С ТРЕМЯ ЗАРАБОТАННЫМИ ОЧКАМИ».

– Удар! Еще удар! – кричит Маслаченко.

«Где удар?!» – у меня чуть глаза на лоб не лезут.

Но Никитич смотрит на поле: «картинка» на мониторе «отстает» на несколько секунд.

– Два – один!

Наконец Погребняк забивает и «в телевизоре».

– Влупил туда мяч так, что трактором не вытащишь! В игре я запомнил первый тайм и эту атаку! Мячи забили Павлюченко, которого мы потеряли, и Погребняк, которого мы сохранили. Дорожите мячом неизвестно как! И никуда не спешите: чартер улетит со сборной Уэльса, а вы останетесь дома с тремя заработанными очками.

20.40. «И ВЫ БЫ ТАК ДЕЛАЛИ…»

– Игорь Акинфеев лениво идет. И вы бы так делали. Игорь Акинфеев лениво готовится выбить мяч. И вы бы так делали. В нашем городе дождь – он идет днем и ночью, – перед тем как опустится занавес, Маслаченко заговорил стихами Евгения Евтушенко.

Заглянуть в глаза комментатора не удается. Но в них, наверно, отражается сейчас все: мокрое, дождливое поле, «хрустальный» монитор, размытые стекла окна перед глазами, двадцать два человека внизу, «часики» на экране и последняя секунда добавочного времени на табло…

Всё.

20.43. «ДАЛЬШЕ БУДЕТ ХУЖЕ!»

– Дальше будет хуже! Германия, – отрывисто бросает единственную после игры фразу Маслаченко и выходит из комментаторской в морозный коридор. – Я сейчас приду. Посидите.

Возвращается – и мы вместе спускаемся на улицу мимо фанатских трибун.

– Как мало нам надо… – Никитич расстроенно смотрит на молодых людей, радующихся победе нашей сборной над сборной Уэльса со счетом 2:1. Потом дает им автографы. И мы вместе минут десять под проливным дождем идем под зонтом к его машине.

21.20. «ФУТБОЛ – ЭТО КАЗИНО».

– Сколько мы пороли, вы же видели! – по дороге вздыхает Никитич. – Качество паса остается просто никаким! Или ты коряво бьешь в сторону парня в твоей майке, или ты ему выкладываешь под нужную ногу. Есть же разница?! Согреваетесь? – улыбается Никитич, спрятав меня в теплой машине от вечерней московской осени.

– Так что все-таки с нашими во втором тайме случилось?

– Как говаривал Лев Николаевич Толстой: «А хрен его знает!». Что с ней случилось? Играла-играла – и на тебе! Стоило тем, неумехам, забегать… – берется за рассуждения Никитич. – А может быть, – вдруг останавливается на полуслове и машет рукой на все литературные словечки, – может, наши и в штаны навалили: «Держать эту победу хоть как-нибудь!». А соперник – не фраер, он все видит и начинает свою линию гнуть. Мы сегодня запросто могли сыграть вничью: забей они пенальти – и я не знаю, как бы наши пошли отыгрываться и какие резервы они для этого имели.

– Я не вижу тренера. Совершенно. Кроме того, что он выпустил Погребняка, как однажды – против англичан – Павлюченко. Но кто тебе мешал, пижон, выпустить его сразу – заменить ты его успеешь, – я с ужасом слушаю «комплименты» в адрес Хиддинка. Такого при мне еще никто не говорил. – Это ж надо сравнить Торбинского с Погребняком!.. За что Хиддинка хвалят? За организационные вещи. Ну, поселил он команду в гостинице – наши все углы описали от восторга! Да мы еще в пору Советского Союза, когда в другие города приезжали, всегда в гостиницах жили…

21.30. «ЗЫРЯНОВ – КРАСИВАЯ ЛОШАДЬ!»

– Они у нас сегодня все были одинаковые, – мэтр Маслаченко дает нашим сборникам «общую характеристику». – Кроме Акинфеева, который классный пенальти отбил: он перевернул игру. Да Зырянова. Все остальные «выполняли задание» – не более того! Мне очень нравится Зырянов, честно скажу я вам! Этакая выше среднего класса, но очень рабочая, красивая лошадь! Носится как угорелый по полю. У него, видимо, общее здоровье хорошее. А еще больше мне нравятся Тимощук и Данни: у нас сейчас сильнее их в чемпионате вообще игроков нет. Но они – не наши.

Семак? Хороший футболист… Но предсказуемый. И прибавлять уже не будет.

Единственным «непредсказуемым» я считал Аршавина… но я еще не видел классного игрока, которого бы так выбивала из колеи история с его переходом-переездом…

Его сегодня надо было менять еще в самом начале игры. Но Хиддинк занялся «педагогикой»: решил футболиста «поддержать». Понятно, что его как-то надо восстанавливать: а лучший вариант – через слабенькую команду Уэльс, ведь дальше – Германия с Финляндией… Эх, нет у нас других писателей для сборной…