Ревизоры. Комедия о дисквалификации. Московского арбитра Павла Хмелюка в четырех действиях с прологом и эпилогом

ФУТБОЛ. ЧЕМПИОНАТ МОСКВЫ СРЕДИ ЮНОШЕЙ
ВОЗВРАЩАЯСЬ К НАПЕЧАТАННОМУ

23 октября на матче юношей ЦСКА – «Трудовые резервы» охранники устроили стрельбу из табельного оружия, спровоцированную якобы необъективным судейством Павла Хмелюка. Тот в свою очередь будто бы признался руководителю школы ЦСКА Евгению Дулыку: «Мне сказали, что «Трудовые резервы» должны быть чемпионами!» («Советский спорт» за 29 октября с.г.).

Шестого ноября внеочередной президиум Московской городской коллегии судей дисквалифицировал Хмелюка пожизненно.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Андрей Будогосский, президент Московской городской коллегии судей по футболу Сергей Сидоровский, президент Московской федерации футбола Павел Хмелюк, арбитр,

Роман Майоров, 1-й помощник Хмелюка,

Дмитрий Боярский, 2-й помощник Хмелюка Евгений Дулык, руководитель школы ЦСКА

Представители ЦСКА

Представители «Трудовых резервов» Виталий Мутко, президент Российского футбольного союза (молчание за сценой) Автор

Все реплики и монологи героев пьесы (за исключением Н. Гоголя) подтверждены аудиозаписями, имеющимися в распоряжении Автора.

Действие происходит в Москве.

Николай Гоголь, автор комедии «Ревизор» (реплики за сценой)

ПРОЛОГ

На сцене Автор. Читает докладную записку из ПФК ЦСКА, поступившую Сергею Сидоровскому и Виталию Мутко на следующий день после скандального матча:

— Мы возмущены судейством арбитра встречи Хмелюка, весь матч откровенно симпатизировавшего команде «Трудовые резервы». Его неквалифицированное и, на наш взгляд, предвзятое судейство достигло апогея в концовке матча, когда армейцы за минуту до окончания встречи при счете 1:2 забили второй гол. Не имея на то никаких оснований, Хмелюк не засчитал абсолютно чистый гол…

После матча возмущенные работой арбитра родители армейских игроков, естественно, не смогли скрыть своего негодования. Ряд претензий был высказан и руководителям «Трудовых резервов», один из которых, перейдя все допустимые рамки этики и законности, ударил в лицо отца одного из игроков армейской ДЮСШ… Затем он же выхватил пистолет и с криком: «Кто подойдет – буду стрелять на поражение!», произвел несколько выстрелов в воздух...

Руководство ПФК ЦСКА требует незамедлительно разобраться с поистине бандитским произволом, совершенным руководителями и представителями команды «Трудовые резервы»…

Автор уходит со сцены, на которой появляются представители «Трудовых резервов». Они тоже пишут докладную записку Сергею Сидоровскому.

1-й представитель «Трудовых резервов»:

— Судья, на наш взгляд, ошибок, повлиявших на ход и результат игры, не допускал.

2-й представитель «Трудовых резервов»:

— Во время проведения матча тренер команды ЦСКА Христич неоднократно выбегал к кромке поля, нецензурно оскорблял судью, пытаясь повлиять на ход игры. Болельщики ЦСКА, сидевшие на трибуне и состоявшие в основном из родителей и игроков старших возрастов, оскорбляли футболистов «Трудовых резервов», угрожая расправой.

3-й представитель «Трудовых резервов»:

— По окончании игры на поле выбежали тренер ЦСКА Христич и администрация школы и пытались оказать физическое воздействие на судью, не давая ему уйти с поля в судейскую комнату.

4-й представитель «Трудовых резервов»:

— Присутствующий на игре директор школы ЦСКА Е. Дулык мер по наведению порядка не принимал, тем самым провоцируя толпу болельщиков ЦСКА (не менее ста человек), которые набросились на футболистов «Трудовых резервов», оскорбляя, нанося удары и оплевывая их.

5-й представитель «Трудовых резервов»:

— Охрана «Трудовых резервов» для наведения порядка вынуждена была применить табельное оружие. Выстрелами в воздух не допустили расправы, остановили толпу.

Гоголь (за сценой):

– «А кто, скажет, здесь судья?» – «Ляпкин-Тяпкин». – «А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!»

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Квартира Хмелюка. На столе номер «Советского спорта» с публикацией о скандальном матче с комментариями Е. Дулыка. Звонок Хмелюку из городской коллегии судей. Поговорив, Хмелюк садится за стол и пишет рапорт в Московскую федерацию футбола.

Хмелюк (осторожно):

— …на мой взгляд, игру я провел на нормальном уровне. Все голы были забиты правильно.

Гоголь (за сценой):

«– Судья – хороший человек!»

Хмелюк (еще осторожнее):

— На последних минутах матча я отменил гол в ворота «Трудовых резервов». С моей позиции я видел, что игрок ЦСКА, который забивал гол, находился в положении вне игры. Действий помощника я не видел. Решение принял на себя.

(Гораздо более уверенно.)

Довожу до вашего сведения, что во время игры со стороны болельщиков и тренеров ЦСКА доносились угрозы и оскорбления в адрес судейской бригады… После матча меня хватали за грудки тренер ЦСКА Христич, а также другие представители ЦСКА. Нас долго не выпускали с территории футбольного поля, и все это время в наш адрес сыпались оскорбления и угрозы. А болельщики в помощников плевали. Оскорбления продолжились и в судейской. Мы не могли в течение полутора часов выйти со стадиона. И вышли с него в сопровождении охранников, потому что нас ждали...

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

На сцене обстановка типового офиса. Хаотично передвигаются, обсуждая публикацию, взволнованные члены Федерации и Коллегии. Из-за кулис выходят ассистенты Хмелюка. Они садятся за стол и тоже пишут рапорты.

Майоров:

— На 79-й минуте игры я со своей позиции гол засчитал, но главный судья взятие ворот отменил, со мной не посоветовавшись. Хмелюк взял этот момент на себя.

Боярский:

— После завершения игры на поле вышли представители ЦСКА Кутепов, Дулык, Аджем и в грубой форме атаковали главного судью матча, то есть оскорбляли, хватали за руку, толкали, угрожали. Минут тридцать мы не могли покинуть поле. Лица кавказской национальности стали грозить нам физической расправой. В меня два раза плюнули – и плевки достигли цели.

Гоголь (за сценой):

– «Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а как загляну в докладную записку – а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит, что в ней правда и что неправда».

Майоров:

— В то время, пока мы были на поле, раздались выстрелы в воздух. Это было между полем и раздевалкой. Кто стрелял и кто зачинщик инцидента, лично я не видел.

Боярский:

— Кто стрелял и кто зачинщик инцидента, лично я не видел.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Комната Павла Хмелюка. Он сидит за столом и после очередного комментария Е. Дулыка в «Советском спорте» пишет новое письмо Сидоровскому.

Хмелюк:

— Уважаемый Сергей Дмитриевич, довожу до вашего сведения, что в заметке от 28.10 и 29.10 в газете «Советский спорт» написана полностью искаженная информация. После окончания матча представители ЦСКА Аджем, Кутепов, Дулык не давали мне возможности покинуть поле: меня хватали за руки, таскали, разговаривали – только в грубой форме, а не в спокойной, как это описано в газете, оскорбляли, угрожали и уговаривали признать, что «Трудовые резервы» должны занять первое место. Моего ответа в той фразе, что написана, не было. Я не говорил, что мне приказали: «Трудовые резервы» должны быть чемпионами. Это полный бред!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Внеочередной президиум Московской городской коллегии судей по футболу. Заседание ведет Андрей Будогосский.

Будогосский (всматриваясь в лица коллег):

— Наверное… наверное, нам хотелось бы послушать мнение самого арбитра Павла Хмелюка. Что бы ты, Павел, мог сказать?

Хмелюк (глаза опущены, руки за спиной):

— Первый тайм прошел нормально, никаких вопросов, но минут за десять до его конца начался базар. Если все перечислять, можно минут на тридцать здесь засидеться.

1-й член президиума (жестко):

— Руки опусти!

Хмелюк (опустив руки):

— Минуты с десятой второго тайма, когда я дал желтую карточку и назначил штрафной в ворота ЦСКА, Христич чуть на поле не выбежал. Он закричал своим футболистам: «Не трогайте их игроков, вообще расходитесь, а то он вам сейчас пенальти поставит». А после игры заявил: «Посмотрите на судью: он нас еще в первом круге судил – выходил из помещения с бабами в пьяном виде. И здесь он пьяный – на медицину его!» Я Христичу ответил: «С удовольствием с вами съезжу». Кутепов заорал: «Я тебя сейчас здесь вообще убью!..» Минут тридцать мы не могли уйти с поля. А едва приблизились к раздевалкам, на нас с бешеными глазами полетела толпа амбалов, человек пятнадцать. И нам пришлось вернуться обратно на стадион.

2-й член президиума (недоверчиво):

— А охранники?

Хмелюк:

— Одни – наверное, «Трудовых резервов» — чинно-благородно ушли с поля. У ЦСКА охранников было двое: один – под метр шестьдесят, а в другом – килограммов под сто двадцать. Я думаю, эти люди никак не могли нам помочь. Хотя в итоге мы с ними и дошли. Через некоторое время.

Дулык (за сценой):

— Хмелюк мне после игры прямо заявил: «Меня попросили. Сказали: «Трудовые резервы» должны быть чемпионами!»

Хмелюк (вслушиваясь):

— А что Дулык своих фраз не пишет? Когда мы уходили с поля с охраной, он крикнул: «Вон он пошел! Стреляйте в него!» Не знаю, к кому из охранников он обращался, но я после его слов речи лишился. В раздевалке мы минут тридцать протокол не могли заполнить: руки тряслись.

Гоголь (за сценой):

«– Вот когда зарезал, так зарезал! Убит, убит, совсем убит!»

Хмелюк (соглашаясь):

— Запись гола пересмотрел раз двадцать – да, ошибка грубая. Гол был чистый. Почему я не подбежал к боковому? Возле него была скамейка тренеров ЦСКА. Побеги я туда – мы бы игру не закончили.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Члены президиума забрасывают Хмелюка вопросами.

Будогосский (требовательно):

— Почему в протоколе матча нет ни одной записи о том, что произошло после игры?

Хмелюк:

— Потому что в раздевалку мы пробились минут через пятьдесят. Где нам было найти кого-то, кто мог подписать протокол? Ни единого человека из «Трудовых» на стадионе уже не было.

Будогосский (жестко):

— Почему рапорт был написан спустя пять дней?

Хмелюк (откровенно):

— Потому что мне сказали: «Только попробуй напиши!»

Автор:

— Кто сказал?

Хмелюк (твердо):

— Я не буду переходить на личности.

(На сцене смятение, шум, завывает милицейская сирена.)

3-й член президиума:

— Видя, что происходит, вы могли набрать телефон милиции?

Хмелюк (удивленно):

— Какой телефон? Если я до раздевалки не мог дойти?

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Сидоровский (неожиданно появляется из-за кулис):

— Душ-ш-ш-но здесь!

(Проходит на сцену.)

Сидоровский (окинув взглядом собравшихся):

— А почему из ЦСКА никого нет?

Будогосский:

— А мы никого не приглашали! Потому что это – вопрос судейский!

Сидоровский (ведет диалог с залом):

— Я вам могу в трех секундах доложить: я отчитывался. В позапрошлый четверг отчет Федерации включили в план исполкома РФС – и был повод меня «потренировать». Евгений Леннорович Гинер пытался на исполкоме этот вопрос обострить: «Стреляют!» Я говорю: «Где стреляют? Кто стреляет?» Это наши проблемы – мы о них сами доложим.

(Членам президиума Московской городской коллегии арбитров.)

— Давайте, ребята, спокойно разберитесь в этом вопросе. Эпизод надо поделить на две части – судейство и обеспечение порядка на стадионе. Зачем вы приняли спортсооружение ЦСКА?! Там, пока идешь от этой раздевалки до футбольного поля, тебе башку три раза, а может, и четыре отвернут!

(Автору.)

— А вы раскрутили этот частный случай, как будто вам о юношеском футболе больше писать нечего!

Гоголь (за сценой):

«– Я бы всех этих бумагомарак! У, щелкоперы, либералы проклятые! чертово семя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да черту в подкладку! в шапку туды ему!..»

Сидоровский (покидая сцену):

– Извините, что я так врезался: что-то нарушил, наверно… (Уходит.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Члены президиума, воодушевленные монологом Сидоровского, ужесточают требования к Хмелюку.

Будогосский:

— И ты считаешь, что игра проведена нормально?

Хмелюк:

— Нет. Но я ничего не делал, чтобы довести ситуацию до такого. 79-я минута была роковая.

Будогосский (проецируя изображение на экран):

— Мы посмотрим все эпизоды!

 (На экране Хмелюк во время розыгрыша штрафного стоит в стороне.)

Будогосский (строго):

— Я посмотрел всю твою игру – потратил два с половиной часа!

(Членам президиума.)

— Где был судья во время штрафного?

(Хмелюку.)

— Куда ты шел, Павел? Что это за позиция? Зачем ты взял свисток в зубы и в руки?! Что это такое?!

Хмелюк (шепотом):

— Нонсенс.

Будогосский (еще строже):

— Нонсенс? Это отношение к работе!

Хмелюк (тихо):

— Я спорить вообще не буду.

Будогосский (строго, как только возможно):

— Что это, я тебя спрашиваю? Что это?!

Гоголь (за сценой):

« –Чему смеетесь? Над собою смеетесь!.. Эх вы!..»

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

На большом экране сменяются кадры матча ЦСКА – «Трудовые резервы».

Будогосский (назидательно):

— Создается прецедент: 80 процентов технических решений принято против команды ЦСКА. Хмелюк сказал, что он был в хорошей позиции, когда ЦСКА незасчитанный гол забивал? Мы сейчас с вами посмотрим эту хорошую позицию! (На экране возникает «хорошая позиция».) Смотрите момент в динамике: вы опытные люди.

1-й член президиума (изумленно):

— Там мяч впереди! Там положения «вне игры» быть не может!

Будогосский:

— Где находится мяч? Где находится игрок? Где находится судья? Как он двигается?

1-й член президиума (Будогосскому):

— Андрей Дмитриевич, можно сделать вам хорошие учебные материалы для первого курса. Как не должен вести себя арбитр.

Будогосский:

— Сейчас вопрос о другом. Пять дней судья где-то был. Он скрыл – давайте называть вещи своими именами! Скрыл, что произошло по окончании матча. Можно все простить – назначил пенальти, не назначил пенальти – все это жизненно, бывает, весь футбол на ошибках построен. Но тут вопрос идет о стороне аморальной: сокрытие фактов. Если он здесь прячет голову в песок, как страус, о чем с ним тогда говорить?

(Членам президиума.)

— У меня предложение: соберемся, чтобы принять решение. Для остальных – перерыв. (Выходит из зала.)

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

На сцене все участники пьесы.

Будогосский:

— Оглашаю вердикт! Решение – единогласно! Руководствуясь статьей 2.7 Дисциплинарного кодекса Московской городской коллегии судей по футболу, за сокрытие фактов нарушения общественного порядка арбитра Хмелюка Павла исключить из членов Московской городской коллегии судей пожизненно. Без права восстановления. (Пауза.) То, что вы видели, должно стать уроком для вас всех. Печальный президиум! Просто печальный! Как жаль, что мы не рассмотрели раньше твою внутренность, Павел!

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Автор выводит Хмелюка со сцены на свежий воздух.

Хмелюк (растерянно):

— У меня жена, беременная на девятом месяце, свалилась сразу. Врачи сказали: ребенок будет жив. Я надеялся, меня на год отлучат. Нечасто людей пожизненно дисквалифицируют. Двенадцать лет в футбол проиграл. Четыре года – в судействе. Не будь выстрелов – ничего бы не было. Видел бы их хоть краем глаза – рассказал бы.

ЭПИЛОГ

На сцену под звуки легендарного марша Блантера выбегают радостные воспитанники детско-юношеских спортивных школ и начинают с энтузиазмом жонглировать мячом, играть в «квадраты» и бить по воротам. Из-за кулис выходят члены президиума и коллегии. Они оживленно обсуждают результаты заседания и с умилением смотрят на футбол, навсегда очистившийся от негативных явлений.

Внезапно раздается беспорядочная стрельба из табельного оружия и гранатометов «Муха». По сцене, сбивая детей и взрослых, пробегают с бешеными глазами пятнадцать амбалов.

Увиденное поражает как громом всех. Звук изумления единодушно взлетает из уст; вся группа, вдруг переменивши положение, остается в окаменении.

Немая сцена.

Почти полторы минуты окаменевшая группа сохраняет такое положение.

Занавес опускается.