«Когда играют «бей-беги», руки тянутся к рюмашке…»

ОЛЕГ ТАБАКОВ. Чтоб всем так жить! В августе Олегу Павловичу стукнет 74 года, другой в его лета давно сидел бы на завалинке, кости грел да внуков нянчил, а этот мощный, извините, старик продолжает руководить двумя театрами – МХТ имени Чехова и студией на улице Чаплыгина, играет заглавные роли в вечно аншлаговых спектаклях и на интервью соглашается лишь по дороге с репетиции из арендованного на востоке Москвы зала к основному месту службу в Камергерском переулке. Пока готовлю диктофон, Табаков предупреждает: «Старик, у тебя тайм. На дополнительное время и пенальти даже не рассчитывай. Цейтнот!». «Лендкрузер» споро стартует с места, матч начался…

– Сколько у вас сейчас ролей в театре, Олег Павлович?

– Иначе отвечу на твой вопрос. Обыкновенно за сезон у меня бывает 105-110 спектаклей. Если вычесть два летних месяца, когда труппа в отпуске, получится, выхожу на сцену в среднем каждые три дня. Примерно, как футболист на официальный матч.

– Пожалуй, вы почаще.

– Согласен. Делаю поправку: иду по графику игрока английской премьер-лиги. И в два раза опережаю представителя российского чемпионата.

– Значит, физическую форму должны держать хорошую?

– Отцу двух несовершеннолетних детей иначе нельзя.

– И ведь играете, поди, без замен?

– Как ты себе это представляешь? В антракте публике объявляют, мол, во втором отделении вместо артиста Табакова на сцену выйдет его дублер? У нас так не бывает! Если в афише МХТ значатся спектакли «Последняя жертва», «Дядя Ваня», «Копенгаген», «Амадей», «Сублимация любви», «Тартюф», зрители могут не сомневаться: в этот вечер я обязательно буду для них играть. Театру, понимаешь ли, необходимы актеры, вызывающие повышенное внимание зала. Именно они собирают аудиторию, притягивают ее. Применительно к футболу можно говорить о лидерах команды, звездах.

– Типа Бекхэма и Криштиану Роналдо?

– Да брось ты: Роналдо! Черенков – вот о ком я. У меня свои пристрастия и ориентиры. Федя одним именем мог собрать полный стадион. И регулярно это делал. Как потом Андрей Тихонов. Или Егор Титов.

– Признаться, с трудом представляю, чтобы всенародный Табаков на старости лет подался доигрывать на периферию. Пусть даже и на историческую родину, «в глушь, в Саратов». А народный Титов преспокойно отправился в чужой ему Казахстан, сделав предварительно пересадку в Химках, и – ничего, не кашляет.

– Не на-а-адо сравнивать несопоставимые вещи. У спортсменов своя тарифная сетка, их век короток, перед выходом на пенсию, тратиться на которую государство не желает, люди вынуждены заботиться о себе сами. Табаков все-таки успел кое-что заработать, снимаясь в кино и играя в театре.

– А Егор, полагаете, нет? Нашли сирого и голодного! Оттого, наверное, Титов и собирался с «Химками» судиться за невыплаченный бонус размером почти в миллион баксов?

– Старик, я никогда не считаю чужие деньги.

– А свои?

– Совсем иной коленкор! Это дело люблю и отношусь к нему без всякого ханжества. Достойный труд должен быть соответствующе оплачен. Только так и не иначе. Не скрываю: на жизнь хватает, обделенным себя не чувствую, хотя были моменты, когда мне недоплачивали. Помню, аккурат накануне пражской весны 1968 года я отыграл в местном театре тридцать спектаклей. За каждый выход на сцену в образе Хлестакова мне полагался гонорар три тысячи долларов.

– Однако!

– Верно, колоссальная сумма по тем временам. Но пятьдесят ее процентов я обязан был сдавать в кассу советского посольства. Такие тогда существовали законы. Помню, провожая меня из Праги, наш посол чуть ли не со слезами приговаривал: «Вы увозите с собой, товарищ Табаков, оборудование для двух детских поликлиник!».

– Получается, внесли вклад не только в отечественную культуру, но и в здравоохранение?

– А кроме того, способствовал росту народонаселения государства Российского путем производства на свет двух сыновей и стольких же дочерей.

– Может, не останавливаться на достигнутом, Олег Павлович?

– Это ты о чем?

– Помните, как Петька спрашивал Чапая: «Василь Иваныч, а войсками всей Красной Армии командовать смогете?». И отвечал комдив: «Если подучиться самую малость, смогу, Петька».

– Продолжай-продолжай, не пойму пока, куда гнешь.

– Я к тому, что вы, явив таланты кризисного менеджера и генерала по ведомству Шойгу, как сами себя называете, успешно реанимировали медленно, но верно загибавшийся девять лет назад МХАТ. Может, пора на другую сферу переключиться, в футболе порядок навести?

– Припозднился ты с предложением лет на десять. Тогда взялся бы поруководить «Спартаком». Хотя бы в силу сорокалетней любви к команде. Нет, даже более длительной – полувековой. Михал Михалыч Яншин привел на встречу с труппой МХАТа Старостина, но не Николая Петровича, который долгие годы был начальником команды, а его младшего брата Андрея, перед тем вернувшегося из ГУЛАГа. Послушал я этого человека, посмотрел на него и намертво прикипел к красно-белым. Тут даже слово «любовь» не совсем подходит, правильнее сказать: преданность. Так что я попробовал бы вытащить «Спартак», когда он покатился вниз. Года на три подписался бы. Думаю, этого хватило бы, чтобы разгрести завалы.

– И с чего начали бы?

– Ровно с того же, что сейчас собираюсь делать. Вот наступит лето со школьными каникулами, и я запущу свои щупальца по городам российским и весям. Буду искать талантливых ребят среди тех, кто окончил девятый класс и перешел в десятый, чтобы пригласить их к себе на улицу Чаплыгина, где в сентябре откроется колледж для особо одаренных детей. Пока речь идет о группе из 24 человек.

Как сказали бы Ильф и Петров, сбылась мечта идиота! Я давно хотел организовать нечто подобное. Уже год стоит построенное и готовое к приему учеников здание, но наша бюрократия непобедима, лишь сейчас удалось получить разрешение и подписи, дающие право официально объявить о первом наборе в нашу школу. Мне не слишком нравится иностранное словечко «колледж», предпочел бы говорить о ремесленном театральном училище. Тем более что есть прямой исторический аналог – императорское Тенишевское училище, прославившееся не только великолепными педагогами, но и знаменитыми выпускниками, чьи имена навеки в русской и мировой культуре. Достаточно назвать Владимира Набокова и Осипа Мандельштама.

– Сорри, Олег Павлович, а футбол тут каким боком?

– А разве не знаешь о системе спортивных школ, успешно существовавшей в Советском Союзе и едва не загубленной в новой России? Туда стекались юные дарования, там растили будущих чемпионов. Понимаешь, ранний дебют на сцене Жени Миронова или Сережи Безрукова – это выигрыш у времени, шанс сыграть на опережение. Вот представь: Дзагоев попал бы в основной состав ЦСКА не в восемнадцать лет, а пятью годами позже. Могло такое случиться? Да запросто! Не перевелись таланты на Руси, но их нужно открывать, им надо помогать. Алана я для примера привел. С радостью назвал бы имя юного спартаковца, столь же ярко дебютировавшего в последнее время, но не могу. Оттого и говорю: если бы стал во главе любимой команды, начал бы с ДЮСШ, с подготовки собственных воспитанников. Варяги российскому футболу тоже нужны, но поднимать его должны свои, доморощенные игроки.

– Наверное, поэтому руководство министерства обороны и велело прихлопнуть ЦСКА? Чтобы, так сказать, выше поднять знамя армейского спорта?

– Послушай, разве можно всерьез обсуждать подобные нелепости? К счастью, люди, отдавшие приказ, кажется, одумались. Впрочем, я говорил о другом. Таланты никуда не исчезли, они были, есть и будут, но ими необходимо заниматься, а в «Спартаке» об этом позабыли. Умеющий думать на перспективу понимает: сегодняшний результат важен, но куда более ценно, что будет через пять или десять лет.

– Все-таки поясните мысль о трансферах, Олег Павлович. Не вы ли пригрели в МХТ питерских «ментов» с «агентом национальной безопасности», чем заслужили упрек, дескать, Табаков покупает публику медийными лицами?

– Время показало: «лица» Пореченкова, Хабенского и Трухина совершенно иначе раскрылись в Художественном театре. Как и Дюжев, Швец, Назаров. Могу уверенно констатировать: эти люди работают не за деньги. Не только за деньги. Так что легионеры бывают разными. Некоторые способны стать патриотами. Главное – поверить, что ты не случайно оказался в этом месте, и полюбить его.

– Интересно, а вы предполагали, что романцевский «Спартак» однажды посыплется?

– Для этого не нужно быть Вангой или даже прорицателем средней руки. Все было очевидно. Когда не ценят ветеранов, не занимаются молодежью, результат предсказуем. Футбольный клуб, как и театральная труппа, это почти семья, а в доме обязательно должны звучать детские голоса.

Однажды в Штатах я оказался в гостях у знаменитого человека, лауреата Нобелевской премии и всего такого прочего. У него на стенах висели замечательные картины в золотых багетах, в шкафах лежали древние фолианты и манускрипты, одну из комнат украшал кусок египетской пирамиды. А детей посреди этого великолепия не было, и к двенадцатой минуте наш разговор, несмотря на аперитив, потух, иссяк. И тут к столу подбежал невесть откуда взявшийся щенок, радостно завилял хвостом, наши руки потянулись к нему, и все вдруг моментально изменилось, ожило! Вот и нашим клубам порой не хватает такой условной собачонки, чтобы все встало на места.

– Что еще, по-вашему, следовало бы изменить российскому футболу? Оцените с позиций театрального режиссера, Олег Павлович.

– Острый дефицит профессионализма. Это колоссальная проблема в нашей стране!

– Так вроде бы игроки исправно бьют по мячу. Иногда даже попадают.

– Мало! Требуются аргументы повесомее. Приведу пример из собственной практики. Когда выхожу на сцену, действие спектакля на секунду-другую прерывается – зал аплодирует. Я не успел еще ничего сделать конкретно в этот вечер, но публика считает необходимым поблагодарить меня за ранее сыгранные роли. Это одновременно и оценка, и ответственность, означающие, что я редко подводил зрителя в течение длинной и глупой профессиональной жизни, которая насчитывает уже 54 года, если брать за отправную точку ночной спектакль «Вечно живые».

А теперь давай обратимся к футболу: все ли игроки могут сказать, что выкладываются на поле по максимуму? Или иной раз отбывают номер? Не просто мячик пинают, а изворачиваются, отдавая точнехонький пас пяткой либо же в шпагате отводя угрозу от собственных ворот. Вот, собственно, и весь ответ.

– Это результат репетиций-тренировок?

– Природный талант, дарованный господом и папой с мамой. Плюс ежедневная работа. Это я не о себе – о футболе.

– Когда в последний раз испытывали яркие эмоции от игры, Олег Павлович?

– Давно, увы. После победы «Спартака» над мадридским «Реалом» в «Лужниках». Это какой же год? 1998-й, кажется. Десять лет прошло, даже больше. Время летит! Тогда в строю были Титов, Тихонов, Цымбаларь… Впрочем, везучий Гус Хиддинк прошлым летом сделал неожиданный и оттого вдвойне ценный подарок. Признаться, не ждал чудес от Евро. И вдруг такой сюрприз! Не хочу сравнивать, но когда мы в четвертьфинале причесали голландцев, мои ощущения в микродозе напомнили чувства, испытанные после полета Юрия Гагарина в 1961 году. Момент подъема духа, единения, братства!

– А вы орете, когда смотрите футбол?

– Бывает. Что за боление без бурного выплеска эмоций? Иногда в походах на стадион компанию мне составляет сын Павел.

– Тоже спартаковец?

– Явных пристрастий не выражает, но куда ему деваться, если папа давно окрасился в красно-белые цвета? Хотя, как ни странно, первой командой, которую я полюбил, было тбилисское «Динамо». Случилось это, страшно сказать, в 1944 году. Шла война, но в стране уже начинали играть в футбол, «Зенит» взял Кубок, вскоре должен был стартовать чемпионат СССР. Южане совершали что-то вроде турне по городам России и завернули в мой родной Саратов. Та команда не могла не запасть в душу девятилетнему мальчишке. В воротах стоял Шудра, в поле блистали Антадзе, Панюков, Кикнадзе, Джеджелава, Шавгулидзе и прочая гоп-компания. Игра «Динамо» произвела на меня колоссальное впечатление, гораздо более сильное, нежели фокусы и финты виртуозов-бразильцев, за которыми наблюдал позднее. Тбилисцы показали фантастическое мастерство! Может, виной всему аберрация памяти, но такое чувство, будто ничего более яркого в футболе я с той поры не видел.

– Неужели и счет матча запомнили, Олег Павлович?

– Из уважения к землякам-саратовцам не стану его называть. Игра шла в одни ворота, у местного «Динамо» не было шансов устоять против гостей.

– С кем вы ходили на стадион?

– С двоюродным братом Игорем. Он сравнительно неплохо играл в футбол, в какой-то момент даже поднялся до полупрофессионального уровня.

– А вы не пробовали?

– Частица «полу» меня не устроила бы, а на большее претендовать не мог. На мой вкус, лучше быть хорошим любителем, чем плохим профи. Футбол – это же радость, удовольствие, зачем выходить на поле, чтобы мучить себя и других?

– Значит, вы поклонник Эдуарда Малофеева, ратовавшего за искренний футбол?

– Я противник попыток выдавать себя за другого. В любой сфере жизни, не только в спорте.

– То есть?

– Вот есть победитель «Евровидения», но для меня певица Земфира все равно выше. Не хочу никого сравнивать, тем не менее мою шкалу ценностей трудно поколебать. Зрелый и честно отрабатывающий все, что ему сегодня по силам, Валерий Леонтьев по-прежнему мне ближе и дороже новых созвездий на небосклоне нашего шоу-бизнеса.

– Казанский «Рубин», интересно, вписывается в ваш чемпионский стандарт, Олег Павлович?

– Не мною первым сказано: мало запрыгнуть, надо удержаться. Этот сезон для команды Бердыева будет многое решать.

– А классическую фразу Станиславского «Не верю!» часто внутренне повторяете, когда смотрите наш футбол?

– Пойми, я не ставлю целью поймать кого-то на вранье или фальши, куда большее удовольствие получаю от наблюдения за парадоксальностью чужого мышления. Игра по принципу «бей – беги» не по мне, такое зрелище быстро приедается, взгляд тухнет, ноги сами несут от экрана, а руки тянутся к буфету за бутылкой и рюмашкой. Это уже не футбол. Матч должен держать, не отпуская ни на минуту, а для этого мне нужно следить за полетом не только мяча, но и мысли. Высшее наслаждение, когда игрок опережает тебя: я подумать не успел, а он уже сделал – точно, красиво, эффектно. Увы, на матчах внутреннего чемпионата такое чувство испытываешь не слишком часто. Не балуют болельщика наши футболисты, не балуют…

– Зачем же ходите на стадион? Ждете чуда, которое не случится?

– Но иногда все-таки прорывает, как с Гусом и Евро. Впрочем, дело не только в этом. Для меня футбол – свидание с молодостью. Я вот, к примеру, не люблю смотреть свои старые картины…

– Почему?

– Никаких особых причин типа возросшей требовательности к себе. Характер такой: я не мемуарист. Не нравится без конца оглядываться, копаться в прошлом.

– Тогда что означает фраза «свидание с молодостью», если речь не о ностальгии?

– С интересом взираю на возросшие возможности человека – интеллектуальные, физические, технические. Футбол стал иным. Возьмите честного пахаря Жиркова и перенесите в любую команду 70-х годов прошлого века. Юра будет смотреться там, словно инопланетянин, сверхчеловек. Скорости движения, мышления совершенно изменились. И Жирков отнюдь не одинок, его я привел в качестве иллюстрации. Вспомните, как в лучших матчах взаимодействовали Быстров и Павлюченко: бац-бац – и гол. Из ничего, казалось бы. Гениально просто! А на душе сразу праздник.

– Значит, не считаете, что раньше футбол был лучше, красивее, умнее? Дескать, люди в наше время не то, что нынешнее племя…

– «Прежде голубей было больше, но гадили они меньше». Когда слышу подобную ложь и пошлость, сразу понимаю: с товарищем плохо, ему пора на прием к доктору. Для меня очевидно: сейчас футбол стал круче. В лучших своих проявлениях.

– Поэтому смотрите по «тарелке» английский чемпионат?

– Зарубежные баталии меня мало трогают. В этом смысле я русский человек, живу происходящим здесь, рядом со мной. Не буду восхищаться Месси или Руни, когда вижу проблески таланта у Дзагоева. Он мне роднее. Пока такие парни вырастают на наших улицах, все с российским футболом будет в порядке, он не пропадет.

– Но вы же сами говорите, что в ряд с Аланом из молодых поставить особенно некого.

– Знаешь, таланты никогда не расцветали букетами. Это штучный товар. И Стрельцов уникален, и тот же Федя Черенков, и Миша Месхи, пахавший свою левую бровку… Нормально!

– Тем не менее вряд ли станете спорить, что прежде прагматизма в футболе было меньше. И разговоры о договорняках появились сравнительно недавно.

– Не хочу тебя разочаровывать, но раньше эти темы попросту предпочитали не выносить на поверхность, варево бурлило в собственном котле. Тем более что и сегодня не идет дальше сотрясания воздуха. Никто из жуликов за руку на горячем не схвачен, не наказан. А, как говорится, не пойман… Признаюсь, стараюсь не думать об этом. Если подобные факты все же имеют место, лучше вытереть ноги, очиститься от грязи и забыть. А мусолить вопрос, размазывая сопли по стеклу, на мой взгляд, недостойно и малоэффективно. Пользы ноль, а зрелище неприятное.

– Предлагаете закрыть глаза на проблему?

– Создать условия, при которых продавать матчи станет невыгодно, овчинка не будет стоить выделки. Наши классовые враги из США давно все это прошли. Можно чуток поучиться у заокеанских коллег, как бороться с коррупцией и мздоимством. Только не нужно рассказывать, будто в российских реалиях это не прокатит. Ханжество! Поверь, все можно сделать. Было бы желание. Вот сумел же я навести порядок в МХТ, создать некую систему. Люди, работающие со мной, прекрасно знают, что надо следовать некому кодексу, не нарушать правила общежития в нашем доме, грубо говоря, не плевать в колодец.

– И тогда?

– Человека, честно отдавшего четверть века Художественному театру, до смерти не уволят из труппы, даже если он перестанет выходить на сцену. Ему гарантировано ежемесячное жалованье в размере, условно говоря, тридцати тысяч рублей. А каждая молодая мама из МХТ получает по семь тысяч рублей на ребенка. Это деньги не из госбюджета или фонда министра культуры, они от собственной коммерческой деятельности театра.

– Егор Титов, к слову, самую малость не дотянул до двадцати пяти лет в «Спартаке». Сомневаюсь, что теперь он может на старости лет рассчитывать на выходное пособие от клуба.

– Ну, это их дела. Повторяю, я в чужой карман не лезу, хотя и считаю, что с людьми, долгое время олицетворявшими собою команду, надо расставаться по-людски. И сказанное относится не только к Егору. И не только к «Спартаку». Это в нашем характере – без сожаления свергать кумиров, сжигать мосты, не помнить прошлого, каждый день начинать с чистого листа. Таковы традиции…

– Надо ломать.

– Легко сказать! Иногда проще зайти со стороны, взглянуть на ситуацию под другим углом зрения. Вот почему, как думаешь, с российскими тренерами сборная ничего путного не показывала, а при Хиддинке вдруг заблистала? Дело не только в заслугах голландца и его авторитете. Это мужик! И Адвокат тоже. В них чувствуется серьезность, основательность. Есть морской термин: принайтовлено, намертво закреплено, схвачено. У таких хозяев все по делу и по месту, с ними не забалуешь. Как прежде при Бескове или Лобановском. И еще одно важное качество: эти люди готовы сами отвечать за результат, они не пытаются переложить ответственность на подчиненных. Мол, я весь такой гениальный, а вот футболисты дерьмо, не могут реализовать мои идеи на поле. Последнее дело, когда руководитель ищет стрелочника, не берет вину на себя. Этому нашим тренерам можно поучиться у варягов.

Если уж договаривать до конца, настоящие победы, на мой взгляд, нереальны без риска. Будь то театр или футбол. Среднестатистическое можно сыграть на классе, отработать на автомате, но показать нечто выдающееся удается, когда не боишься игры ва-банк. Конечно, после предварительных хороших расчетов.

– 15 марта «Спартак» в стартовом туре первенства России принимает «Зенит». Пойдете на стадион? Вдруг случится момент истины?

– Начало чемпионата всегда похоже на маленькое безумие. Надеешься, ждешь, веришь… Главный начальник «Лужников» Владимир Алешин – мой старинный приятель, он меня балует, приглашая на все интересные матчи. Так что проблем с билетами в ложу не будет. Осталось решить вопрос со свободным временем. 25 марта меня ждет персональное сумасшествие – премьера спектакля Пьера Огюстена Карона де Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Ежедневно репетирую графа Альмавиву, а по вечерам играю спектакли текущего репертуара. И замены, как мы уже обсудили, у меня не предусмотрены. Но знаешь, о чем мечтаю применительно к начинающемуся футбольному сезону? Что «Зенит» и ЦСКА успешно преодолеют оставшиеся стадии Кубка УЕФА и выйдут в финал. Тогда точно найду окно в расписании и слетаю в Стамбул, чтобы поболеть за наших.

– За каких – питерских аль московских?

– Я же говорю: за наших! Кто бы ни победил, Россия окажется в выигрыше. Вот это супер!

…А твой тайм, старичок, подошел к концу.

– Ничья?

– С переигровкой на нейтральном поле, если будешь настаивать.