«А, Лерусь? А все-таки жизнь прекрасна!». О выдающемся игроке и тренере Константине Бескове, умершем три года назад, вспоминает его вдова

Лерочку он впервые увидел в саду «Эрмитаж». Указав на нее, Бесков сказал своему другу: «Вот на этой девочке я бы женился!». Но познакомились они только спустя полгода, по невероятному стечению обстоятельств. Сказки случаются в жизни…

…Второго ноября 1945 года день в Москве выдался жуткий. Мокрый снег, слякоть.

– Тамара! Ты посмотри, какая погода! – говорила Лерочка подруге.

– Лера! Ну, я тебя умоляю! Пойдем погуляем! Меня мама отпустила.

И Лерочка сжалилась над подругой. Они доехали от «Красных ворот» до «Охотного ряда» и пошли вверх по улице Горького.

В ту же самую минуту им навстречу шли Костя Бесков и его друг Саша Петров.

Дойдя до памятника Юрию Долгорукому, Лера не выдержала:

– Тамара, я больше не могу! Снег – в лицо. Давай пойдем обратно! – Подруги развернулись и пошли к метро.

В это время Костя вспомнил, что они забыли свои чемоданы в «Коктейль-холле». Уже с чемоданами, они нагоняют подруг по пути к метро – и вдруг в одной из них Костя узнает ту самую девушку, которую летом видел в «Эрмитаже». Он говорит Петрову:

– Вот с этой девушкой я давно ужасно хочу познакомиться!

А потом громко произносит:

– Ой, так не хочется в Англию ехать!

– А вы, что, футболисты «Динамо»? – мгновенно реагирует Лера.

– А вы болеете за футбол? – улыбается Костя.

– Нет. За футбол я особенно не болею, но знаю, что динамовцы едут в Англию. У меня знакомый в «Динамо» играет…

– Кто?! – поражаются ребята.

– Муж Оксаны, подруги моей двоюродной сестры.

– Ах, Оксана Николаевна? – сразу зацепился Бесков. – Так вы знаете Трофимова?

– Трофимова я не знаю, но знаю, что он едет в Англию!

Метро уже рядом, и тут Леру осеняет: «Боже мой, Оксана же мне про Костю говорила. Что единственный холостой в команде – это Костя».

– А кто у вас Костя? – спрашивает Лера.

– Костя – это я!

– А вы женаты? – уточняет Лера.

– Нет…

– Костя! Так вы-то мне и нужны! – радостно воскликнула она. И в эту самую минуту Бесков понял, что Леру он уже не потеряет.

– Лерка! Ты с Костей познакомилась! – кричала на другой день в телефонную трубку Оксана, которая была старше Леры на одиннадцать лет. – Он сегодня Васильку (Василию Трофимову, тренеру «Динамо». – Прим. ред.) не давал спать всю ночь: все расспрашивал, расспрашивал! Вечером Костя будет у нас! Приезжай!

Но, когда Лера приехала к Трофимовой, выяснилось: из-за английской визы – она могла прийти в любую секунду – футболистов из гостиницы не отпустили. И Оксана с Лерой отправились на стадион «Динамо». Там Костя и Трофимов встретили девушек и пригласили их выпить кофе.

У 17-летней Леры Васильевой папа был арестован – они с мамой жили на одну продуктовую карточку, есть в доме нечего. А в ресторане – такие запахи, что бедная девочка перепугалась: «Сейчас я потеряю сознание». Принесли вазу. Ваза была плоская и на ножке – для пирожных. А пирожные оказались песочные, с глазурью.

Лера взяла одно. Съела его с кофе. Она знала, что пирожные стоят дорого – они с мамой не могли себе их позволить.

«Взять еще пирожное? – подумала Лера. – Скажет: «Какая нахалка! Так дорого – а она второе пирожное ест!». Лера сидела-сидела – и протянула руку к вазе: «Пусть он меня бросит, но я съем второе пирожное». И съела еще одно…

Костя попросил у Леры фотографию и взял с нее слово: она приедет его встречать, когда они вернутся из Англии. На следующее утро динамовцы улетели в свое знаменитое турне.

– Здравствуйте! Это Лера? – уточнил по телефону журналист из «Московского большевика». – Бесков просил, чтоб завтра вы пришли в редакцию: он хочет с вами поговорить.

– Лерочка, здравствуй! – закричал в трубку Костя. – Как ты там?

– Да ничего. Ждем вот вас. Скорее приезжайте. Хорошо играете, молодцы, – хронику пребывания динамовцев в Англии Лера бегала смотреть в кинотеатр.

– Какой у тебя размер ноги? – неожиданно выпалил Бесков.

Лера растерялась.

– Да не надо, не надо, – закричала она: – Не надо… тридцать шесть!

Седьмого декабря 1945 года Лера примчалась на «Динамо», чтоб поехать встречать Костю в аэропорт. И вдруг – сказали:

– Машин пришло мало. И на каждого приезжающего будет только один встречающий…

Дверца их машины открывается, и бывший вратарь Фокин спрашивает у Оксаны:

– Вы кого встречаете?

– Трофимова! – говорит та.

– А вы? – Фокин переводит взгляд на Лерочку, она от страха забывает Костину фамилию.

– Она Бескова встречает, – дерзко проговаривает подруга.

– А Бескова мама встречает, – Фокин кивает на женщину в пуховом платке. – Вылезайте из машины!

Лерочка вышла. Слезы – градом. А машины мимо нее все едут, едут. На «Маяковской» она зашла в кинотеатр – а там «Тахир и Зухра», где влюбленные прыгают в речку и тонут. Как она там наплакалась!

Костя позвонил к вечеру:

– Лерочка! Этому Фокину я уже выдал как следует! А ты – выходи из метро на «Дзержинке», садись на «двушку», доезжай до Рогожской заставы – а я тебя буду на трамвайной остановке ждать.

Мороз в декабре был жуткий – но Лера надела шелковые чулки. Добежала, доехала…

Из Англии Костя привез пластинки Вертинского и Лещенко. Их крутили гостям, телефона у Бесковых не было, позвонить маме Лера не могла – и так наступила ночь.

– Ну, я поеду Лерочку провожать! – наконец сказал Костя, и его мама грозно глянула на Леру из-под очков.

Трамваи уже не ходили – и с Рогожской заставы на «Колхозную» они шли пешком. В шелковых чулочках коленки у Лерочки замерзли. Они забегали в подъезд, Костя дышал ей на коленки, растирал их – и они бежали дальше.

Мама Леры работала администратором в театре, возвращалась поздно – и они ели почти ночью. Когда они пришли и сели за стол, Костя хохотал: «В первый раз ем под утро щи!».

Из Англии Бесков привез-таки Лере модные бежевые туфли на каучуке с большим языком. Туфли ей оказались малы – поэтому разнашивали их всей коммуналкой. Набирали кипятка, выливали в туфли, и у кого размер ноги тридцать семь – те в них и влезали.

Как-то раз пришли с катка домой к Лере, есть хотят оба – а нечего.

– Лерочка, возьми макароны на сковороде… но масла нет, – прошептала ее мама.

– Помажь сковороду, – звучно сказала соседка по коммуналке, протянув Лере через дверь на вилке кусочек свиного сала, – и разогревай свои макароны.

Бесков это увидел. На следующий день он принес им в банке пол-литра подсолнечного масла. Динамовцев отоваривали шикарными продуктами в магазине при КГБ.

Отца Леры, обычного инженера Николая Никаноровича Васильева, арестовали как «врага народа» в 44-м – только за то, что его фамилия оказалась в записной книжке друга. Бесков арестованного родственника не испугался, приехал на прием к заместителю Берии Абакумову и попросил пересмотреть дело:

– Если тесть виноват – то никаких претензий. Но если вам покажется, что это не так серьезно, – то, пожалуйста, освободите: дома у нас дискомфорт ужасный.

Через некоторое время Абакумов вызвал Костю и сказал:

– Мы нашли возможность пересмотреть дело…

Футболист «Динамо» Костя Бесков и будущая актриса Лера Васильева поженились в сентябре 46-го, у них родилась дочь Любочка, и супруги прожили вместе шестьдесят лет. В их старинной квартире на Садовой-Триумфальной не чувствуется, что его нет. Как Константин Иванович выглядывал, заходя домой, из-за двери с прихожей в гостиную – так он по-прежнему и выглядывает оттуда с доброй улыбкой. Только теперь – с фотографии.

…17-летняя Лера танцевала в ансамбле имени Дунаевского. Но Бесков ее оттуда забрал. Лера не противилась потому, что искусство мешало… встречаться с Костей. Когда их дочке Любочке было два года, Валерия Николаевна поступила в ГИТИС. Двенадцать лет она работала в театре Ермоловой. Сыграла в фильмах «По тонкому льду», «Повесть о первой любви», «Июльский дождь».

– Упростите ее! – кричали гримерам при виде Леры. А «упростить» – значило сделать из Лерочки деревенскую бабу. Только заслышав это слово, она вставала с кресла и говорила:

– Никакие упрощения я делать не позволю!

Лерочкин театр Бесков ненавидел за то, что… стены в нем были сделаны из брезента.

– Дверь хлопнет – стены болтаются! – ворчал Константин Иванович.

Когда Лера окончила первый курс, они играли отрывки. И Бесков пришел посмотреть на жену. По дороге домой сказал Лерочке: «Ну, ладно. Учись». Понравилось.

Когда в театре кто-то внезапно заболевал и роль надо было выучить за один вечер, помогал муж. Дома в гостиной Бесков брал в руки пьесу и читал – Лера повторяла за ним. Это был старинный театральный метод скорого ввода в пьесу.

У мужа тоже случались репетиции.

– Поедем со мной, Лерочка, в Мытищи – я там индивидуально позанимаюсь, – сказал жене Бесков, когда у него была небольшая травма.

Он стоял на лестнице, Лерочка – внизу. Бесков чеканил-чеканил мяч, а потом крикнул: «Ну, лови!» – и бросил мяч вниз, на голову Лере.

– Это был такой ужас, – вспоминает Валерия Николаевна. – Я же не знаю, как принимать мяч. А он такой тяжелый, такой кошмарный. Не знаю, как я жива осталась.

– Костя! Что ж ты сделал?! – крикнула Лера.

А что он сделал – Бесков так и не понял…

Танцевала Лера с ранних лет. В детстве, в Батуми у бабушки, если кто-то с кем-то начинал разговаривать, она подходила и одергивала: «Нельзя! Я выступаю!».

В семнадцать лет устраивала концерты дома для Бескова: сама себе пела и сама танцевала. И куда бы они ни шли – в ресторан ли, в гости, – Константин Иванович демонстрировал друзьям «Цыганочку» с выходом – в исполнении жены:

– Вот сейчас Лерочка станцует!

– Костя, ну, зачем ты? Ну, не пойду я танцевать! Мне уже не двадцать лет! – начинала Валерия Николаевна.

Но Бесков женой гордился – и все равно настаивал на «Цыганочке» с выходом:

– Иди-иди-иди!

Сам он до войны учился в ФЗУ на слесаря-инструментальщика. А на заводе у его отца был танцевальный кружок, где разучивали западные танцы. И вместо себя отец послал туда сына. Бесков потом рассказывал Лере:

– Пришел я – а все пары уже разобраны. И мне досталась хромая женщина. Ну, что ж делать? Какая досталась – с той и танцевал!

– Как же Игорь Александрович справляется с таким колоссальным коллективом? – допытывался Бесков у подруг Леры, танцевавших в ансамбле Моисеева.

– У нас утром одна репетиция, а вечером – еще одна, – рассказала одна из них.

Константин Иванович взял это на вооружение и ввел двухразовые тренировки для футболистов.

В «Повести о первой любви» Валерия Николаевна играла комсорга порта, но утверждать ее на роль не хотели.

– А почему комсорг порта не может быть такой? – возмутился режиссер Сергей Юткевич. – Почему она должна быть уродиной?! – и Лере завязали косынку и посадили ее на подъемный кран.

Только у Бесковой закончились съемки в этом фильме – Константин Иванович приехал играть в Одессу со сборной против Японии. Лерочка надела на ноги с красненьким педикюром дивные босоножки, которые муж ей привез из Индии, голубоватый сарафан с голой спинкой – и села на трибуну смотреть матч одна.

– А кто это тут сидит вообще? – загорланили болельщики.

– Как – кто? Я – комсорг порта! – парировала Валерия Николаевна.

Фанаты обалдели:

– Да ла-а-адно!

– Вы знаете комсорга порта? – продолжила она. Фанаты отрицательно махнули головами. – Ну, вот приходите ко мне завтра на работу – познакомимся!

Больше всего Лерочка ревновала Бескова к голубям. Их у него была целая «охота» – 70 штук. «Ты знаешь, они сегодня ушли во-от в такую точечку!» – восхищался муж, возвращаясь от голубей.

– С голубями бороться было невозможно, – вспоминает Валерия Николаевна. – Совершенно! Это надо было разводиться. И то – он бы развелся и пошел к голубям!

Бескова знал весь птичий рынок: каждое воскресенье он бывал там. Голубей Константин Иванович любил умных, о которых знал: где бы он их ни выпустил – они прилетят домой.

– Представляешь? – говорил Бесков жене. – Черно-чистый вернулся!

– Что? Не будешь больше его продавать? – спрашивала Лерочка.

– Нет!

Однажды, приехав на голубятню, она увидела такую картину. Муж сидел на притолоке, скрестив на груди руки и опустив голову, а вокруг ходили голуби и клевали песочек. Бесков на них не смотрел – он думал. И, конечно, о футболе: как, куда, кого. Она была так тронута этой картиной, что больше никогда его не останавливала. Ни-ког-да!

Голубятник Бесков для Лерочки покупал на птичьем рынке зеленых волнистых попугайчиков. Петруни кричали еще с кухни: «Костя Бесков пришел! Ур-ра! «Спартак» – чемпион! Лерочку люблю!». Один из них прошмыгнул в щелку за занавеской и сел под окном на дерево. Звали-звали – ничего. Тогда Валерия Николаевна взяла клетку, вышла во двор и сказала птице:

– Петрунечка! Костя Бесков пришел, – и попугай вошел в клетку.

Однажды Лера нагладила мужу игровые шорты… со «стрелочкой». «Динамо» в тот день выиграло – и это стало приметой.

На голове футболист Костя Бесков делал знаменитый «проборчик». За первый тайм прическа, конечно, сбивалась. Но в раздевалке у Бескова всегда была расческа – и на второй тайм он вновь выходил с любимым проборчиком.

– На Костю очень похож Кобелев, – считает Валерия Николаевна. – Всегда аккуратненький, с галстучком, на голове тот же самый проборчик – это школа Бескова!

Кстати, о внешнем виде… К торпедовским пацанам Бесков приходил на тренировку с ножницами – стриг им ногти и заусенцы. В «Динамо» и «Спартаке» запрещал игрокам входить в столовую без носков.

– Это неприлично! – воспитывал футболистов Константин Иванович.

Выиграли или проиграли – все друзья Бесковых ехали после матча к ним. Если, кроме футбола, уже ни о чем не говорили, супруги ставили на середину стола вазу и предупреждали: «Так! Кто сейчас скажет слово о футболе – будет класть в вазу пятьдесят рублей!». Заканчивалось одним и тем же: кто-нибудь доставал кошелек и говорил: «Нате вам пятьдесят рублей! Нате – сто! Двести! Но я буду говорить о футболе, сколько хочу!».

Константин Иванович обожал большой лист бумаги – его называли «простыней», – на который наносил названия игр, даты, результаты, фамилии игроков и оценки, которые он им выставлял. Если Бесков видел на стадионе бывшего ученика, чья команда проигрывала, то говорил ему: «Да приходи ко мне! Я тебе все объясню». И начинающий тренер приходил, они садились за большой стол в гостиной, раскрывали «простыню» с отметками – и Константин Иванович ему все растолковывал. Но через некоторое время Бесков понимал, что его ученик так ничего и не понял...

…Когда Бесков уже не тренировал, он очень умилялся, как болеет жена.

– Костя, ты посмотри, что делается! Где куча – там наши!

– Молодец! – воскликнул Бесков. – Это неверная расстановка игроков. У-ух, как ты стала разбираться в футболе!!!

…Первую машину Бесковы решили купить только в 68-м году, когда открылись «Лужники». Раньше, видя, что Бесков идет пешком, друзья все время предлагали им подвезти их. Бесковы соглашались, но стыдились этого – и купили «Волгу-31». А потом – старый, подержанный «Мерседес».

– Ой, у вас машина – такой раритет и в таком порядке! Знаете, сколько она сейчас стоит? – останавливают Валерию Николаевну гаишники.

– Я ее еще лет до ста буду водить! – отвечает гаишникам Бескова.

...– Вот еще в хоккей меня переманивают, но я не хочу в него играть! – признавался Костя Лере еще до свадьбы. – Я много бегаю летом – и хочу отдыхать зимой.

– И вдруг один его ученик, – возмутилась Валерия Николаевна, – пишет, что Константин Иванович не играл в хоккей, потому что вообще не умел кататься на коньках. А Костя катался на коньках изумительно! Я «ученика» увидела на панихиде у Володи Федотова. Ученик всегда ко мне: «Мамка! Мамка!». Я говорю: «Сейчас вот только панихида закончится – я тебе покажу «мамку»!».

…– Какую фразу ваш муж часто повторял дома?

– Когда мы просыпались утром после победы, Костя смотрел на меня и говорил: «А, Лерусь? А все-таки жизнь прекрасна!».