Я смотрел Онопко глаза в глаза. Я никогда не забуду боль в его взгляде и никогда не брошу в Виктора камень. Я сражен его выдержкой. Он хотел плакать, убежать и скрыться от всех, но вместо этого стоически подставлял раны журналистам для посыпания их солью.

– Финальный свисток, как команда «пли». Вся жизнь за мгновение прокручивается в сознании…

– Услышав этот свисток, я сразу представил лица тех, кто за нас переживал. Увидел наших болельщиков на трибунах, своих родных и близких. Мне вспомнился российский Президент, который звонил нам накануне матча. Тяжело проиграть, но вдвойне тяжелей осознавать, что своей неудачей ты омрачил, пускай и не навсегда, жизнь многим хорошим людям. Мне сделалось грустно за наших ребят, покидающих с поникшими головами футбольное поле. Это настоящее горе!

– Вам как капитану и лидеру не пришлось никого успокаивать? Не у всех же такая нервная система, как у вас.

– Нет, каждый был погружен в свои мысли. В такие минуты в душу к человеку лучше не лезть, а банальные фразы ни о чем никому не нужны.

– Вы знали, что игра с бельгийцами была для вас сотой в составе сборной?

– Конечно, но я представлял ее себе совсем другой. И уж точно с другой концовкой – мы все думали, что обязательно попадем в 1/8 финала.

– И в какой момент поняли, что это всего лишь иллюзия?

– Да я до последнего не сомневался, что все сложится по-нашему. Даже когда за 8 минут до конца пропустили третий мяч, я по-прежнему был уверен, что мы отыграемся. А когда Сычев сократил разрыв в счете, уверенность эта и вовсе стала непоколебимой. Но, как видите, интуиция меня подвела.

– Роковой третий гол вы, наверное, не забудете еще долго?

– Убежден, он не сотрется из моей памяти до самой смерти. Ведь мне не хватило пары сантиметров, чтобы принять удар на себя. А так мяч, чиркнув по бутсе, изменил направление, и у Нигматуллина не осталось ни единого шанса, чтобы его взять. Футбол настолько непредсказуем… Вот теперь ломай голову: что было бы, если бы я не подставил ногу?

– С этой бедой сами справитесь или вам сейчас позвонит супруга и будет говорить какие-то ободряющие слова?

– Скорее всего эти слова говорить буду я. Убежден, наши жены, приехавшие сюда, плакали навзрыд. Я не видел их на трибунах, но представляю, что с ними творилось. Для них эта боль не слабее нашей. Впрочем, трагедию нельзя разделять, она общая, одна на всех. Сколько усилий было потрачено перед этим чемпионатом мира, сколько жертв ему принесено, сколько надежд на него возложено. И все напрасно…