Старший тренер россиян Михаил Гершкович считает, что наша сборная могла сыграть лучше на чемпионате мира, но, объективно говоря, предпосылки для этого были.

МЫ ДЕЛАЛИ ВСЕ ЧЕСТНО, ИСКРЕННЕ

— С каким настроением возвращаетесь домой?

— Есть чувство досады. Не вышли из группы, из которой нам было по силам выйти. Наверное, где-то мы недоработали. Хотя делали все честно, искренне. И претензий, по большому счету, ни к кому нет. Но даже если бы нам удалось попасть в 1/8 финала, это, по сути, ничего не изменило. Будем откровенно говорить: уровень нашего футбола значительно уступает уровню европейских стран. Там очень четко выстроена вся футбольная пирамида снизу до верху. И ее вершиной является национальная команда. Вся страна работает на то, чтобы престиж национальной сборной был на самом высоком уровне. Перед моими глазами пример сборной Германии. Когда команда в отборочном турнире попала в очень сложную ситуацию и заняла второе место в группе, нация объединилась накануне их стыкового матча с Украиной. И сейчас Германия показывает мощный, организованный футбол. Наверное, нам далеко еще до этих стран. Если мы в России не повернемся к футболу лицом, если не возьмемся дружно за выстраивание пирамиды, вряд ли чего добьемся. Юношеский футбол у нас в забвении, у нас нет четкой яркой программы развития футбола. Нам нужно обязательно принимать закон о профессиональном футболе.

— Понятно. Но раньше, не имея условий, мы добивались чуть лучших результатов.

— Трудно сказать, в чем мы, как тренеры, ошиблись. Не хотелось бы влезать, в частности, того или не того поставили. Это все из области иллюзий. Ну поставили бы другого футболиста: как бы он сыграл? С точки зрения программы подготовки мы провели все достаточно хорошо, потому что руководствовались результатами компьютерного обследования. Очень много было тестирований. Очень четко оценили уровень готовности каждого. Был дифференцированный подход. Думаю, что ребята вышли на определенный уровень. Но, наверное, не на тот, который мы ждали, потому что команда не отрабатывала от и до. Надо сказать, что многие сборные, в силу определенных обстоятельств, прежде всего климатических, не могли себя проявить. Те же французы, например.

— Теперь пощады не ждите: «доброжелатели» еще долго будут вам косточки промывать.

— У нас как народ устроен: или ты герой, или тебя надо казнить. Середины не бывает. Поверьте, у всех у нас есть чувство неудовлетворенности. Мы так и говорили: наша задача выйти из группы. Естественно, мы виноваты.

ОПАСНО ПЕРЕХОДИТЬ НА ЛИЧНОСТИ

— Многие упрекают вас в слишком осторожной тактике, которую вы выбрали на матчи с японцами и бельгийцами.

— Тактику выбираешь, исходя из того материала, которым располагаешь. Из силы соперника. Можно, конечно, шашки наголо, и получить в свои ворота кучу мячей. Болельщиков захлестывают эмоции. Но я их понимаю. За такой результат нас никто хвалить не будет. Хотелось бы только, чтобы это было в корректной форме, без всяких оскорблений. Без личностных вещей. Это очень опасная вещь. И у других сборных бывают неудачи, но там такой истерии нет. Там общее горе, страна переживает вместе с футболистами. Вы думаете, сейчас из нас кто-то рад? Мы переживаем больше всех. В первую голову. Мы проведем анализ, чтобы те, кто придет нам на смену, не начинали с голого места. Как пришлось нам начинать…

— Почему вы не рискнули дать возможность Сычеву сыграть все матчи полностью?

— Если бы Сычев играл с первых минут, может быть, он и не сумел сделать то, что сделал. Дмитрий выходил свежий на уставшего соперника. Это была часть нашей тактики. И это сработало.

— Появились сообщения, что тренеры сборной прекрасно знали, что Мостовой не сможет сыграть на чемпионате. И все это скрывалось от прессы. Врачи чуть ли не специально обманывали журналистов.

— На самом деле, трудно было прогнозировать, как у Мостового будет проходить выздоровление. Всем казалось, что максимум в течение двух недель он должен быть в строю. Но опять же, все это рекомендации общего характера. Мостовой нам был очень нужен, и мы надеялись, что хотя бы к третьему матчу с Бельгией он «подоспеет».

— Надеялись на чудо?

— Нет. Это была реальная оценка. Мы общались со специалистами. Возили его в ЦИТО, здесь, в Японии, показывали местным врачам. И уже почти никаких отклонений не было. Был рубец, который должен был рассосаться. Но надо учитывать уже и возраст, восстанавливаемость не та. Мы очень надеялись на то, что он вернется в строй, и нам его очень не хватало. Его уровень мастерства самый высокий в команде.

— Многим показалось ошибочным решение заменить Смертина уже в первом тайме матча с бельгийцами.

— Он выпадал, не выполнял то, что мы от него ждали. Но винить его ни в чем не буду. Он тоже был травмирован и пропустил тренировки. У нас, как на грех, ведущие игроки выпали из строя. Пах болел у Онопко, Никифоров чувствовал недомогание, сломался Даев, тот же Смертин, Соломатин пропускал некоторые тренировки. То есть в одно место нас било и било.

НАДО ЧАЩЕ БЕСЕДОВАТЬ

— И все-таки, что-то вы бы изменили, будь такая возможность?

— Есть расхожая фраза – каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны. Многие журналисты, специалисты настаивают на своих кандидатах в сборную. А если мы вдруг берем другого человека или определяем состав, который они не угадывают, то начинается: я же говорил, вот сделали бы, как я говорил – все было бы по-другому. Но почему, если в точно такой же ситуации мы выигрываем, «специалист» забывает напомнить, что он предлагал кандидатуры других футболистов. Представьте сцену. Я прихожу в Большой театр, и мне не нравится постановка. Я же не буду говорить, что у меня получилось бы лучше. Я могу сказать: нравится мне или нет, но я никогда не буду делать какие-то выводы. Вот это злорадство иногда присуще нашей нации. Надо трезво взглянуть на вещи: почему мы должны быть выше других, когда у нас в стране масса проблем?

— Главное, мы не смогли раскрыть свой потенциал. Вот это обидно.

— Футболистам не хватило психологической устойчивости. Не удалось нам их правильно психологически подготовить – кого-то расслабить, кого-то завести. Это, прежде всего, упрек нам — руководству команды.

— Движение на поле было тоже очень слабым.

— Если бы вы видели, в каком состоянии они пришли к нам 15 мая в «Бор» и какие они сейчас – небо и земля. Яркий тому пример – Егор Титов. Каким он был в «Спартаке» и каким здесь. Это все-таки разные вещи. Удалось их вывести на какой-то уровень. Но все-таки практика проведения чемпионатов мира после длительного европейского сезона не идет на пользу европейским сборным. Все находятся не в лучшем состоянии, хотя и в этой ситуации оставляют позади себя сборные других континентов.

— Как ни странно, казалось, игрокам не хватало внутренней мотивации, чтобы играть по-другому. Не было ошибкой полностью отгородить футболистов даже от российской прессы. Некоторые, по-моему, так и не поняли, что за ними следит вся страна. Что на поле надо выходить и умирать, если играть пока у нас не очень получается.

— Не думаю, что мы себя ощущали в отрыве от родины. На базе мы видели передачи ОРТ. Связь с Москвой была постоянная. Нам присылали телеграммы. Накануне матча с Бельгией Олегу Романцеву позвонил Президент страны Владимир Путин. Передал нам, футболистам, слова поддержки.

С другой стороны, я понимаю, люди разные. Одним надо чаще напоминать о том, какой матч предстоит, других, наоборот, реже беспокоить. Может быть, нам надо было чаще беседовать с игроками. Немного не хватило эмоций, чтобы можно было работать через не могу, чтобы можно было совершить подвиг. Подвиги совершаются на определенных эмоциях. Вот здесь есть определенные просчеты.