- К маме. У него характер такой – домашний. Самое главное – быть дома, в семье. Он даже сейчас мне из Киева звонит: «Тяжело без вас. Хорошо хоть Шевчук и Латыш рядом, а то бы давно прилетел!» - смеется.
- Как в итоге-то с Москвой общий язык нашел?
- Просто - в один прекрасный момент решил, что остается, и остался. Советовался, конечно: «Белла, как мне поступить?». Я отвечала: «Делай так, как будет лучше для твоей карьеры». Важно, что Игорь Семенович Волчок, главный тренер «Локомотива», с большим пониманием ко всем этим побегам отнесся. По-отечески. Терпел, ждал, посылал за ним людей… Я до сих пор ему за это благодарна.
Но решение – остаться в Москве – Валера принимал сам. Как, впрочем, и все решения в этой жизни. Я, бывает, оспариваю какие-то моменты, но только зря время теряю. Доказано опытом – мужа надо слушать. Интуитивно ли, осознанно, но он всегда выбирает верный путь.
- Вы-то сами к Москве трудно привыкали?
- Валера уже год прожил в столице, но ему все еще тяжело было здесь одному. Поэтому мы так быстро и расписались – чтобы я вместе с ним могла уехать. Трудно ли было… Очень. Сами представьте – девочка, которая из дома разве что в школу выходила, вдруг осталась одна, без родителей, в огромного городе… Валера меня первое время в метро за ручку водил – боялся, что потеряюсь. Все показывал, рассказывал… Мы тогда на Первомайской в «однушке» жили. Потом получили двухкомнатную в Сокольниках, потом на Динамо - трехкомнатную, на Ордынке – четырех… Так, шаг за шагом и шли. Привыкали, осваивались, расширялись. Постепенно.
- Правда, что в 1977 году мог в «Фенербахче» уехать?
- Да, он был на сборах, турки с предложением вышли. Я сейчас точную сумму не вспомню – что-то от полутора миллиона долларов до трех. Сумасшедшие деньги! Но думать об этом всерьез в те времена было нереально. Да и куда был он поехал? В Москве вон с трудом освоился, а тут другая страна, другой мир… Не для него это. Говорю же – домашний человек.
- Как считаете, он своей карьерой игрока доволен или опять же – могло что-то по-другому сложиться?
- Доволен. Были, конечно, и неудачи – какие-то душевные раны, наверное, до сих пор не зажили – но такого, чтобы сплошь одни победы, такой карьеры ни у одного футболиста нет. Единственное, мог бы еще поиграть… Когда в Тбилиси уезжал – специально с тренером по легкой атлетике занимался. Так над собой работал, что в идеальной форме был! Но в команде начались какие-то склоки, и он быстренько закруглился. Такие игры не для него. Решил, что честнее будет закончить карьеру, чем во всем этом участвовать.
- Травм, болячек за игроцкую карьеру хватало…
- Случалось, Валере по семь блокад новокаиновых делали, чтобы на поле мог выйти! Сыграет на уколах, а потом ночь не спит. И с паховыми кольцами мучался, и с ключицей – она у него вылетела, а вправили неверно. По сей день немного выпирает.
- Самая нелепая травма была получена уже после завершения карьеры – нос, сломанный в недавнем ветеранском матче против сборной политиков и музыкантов…
- Ох, и не говорите! Все-таки, когда профессионалы играют, они знают, чего друг от друга ждать. Там никто такого не сделает – чтобы локтем по носу. А тут… Наверное, что-то хотели показать ему, доказать.
Я, кстати, сама на стадионе была – тот редкий случай, когда решила сходить. Как увидела мужа с этим пластырем – обомлела… Ужас! Валера без операции обошелся, но нос стал чуть кривоват…
«ПОДОШЕЛ, СЖАЛ КУЛАКИ: «ВСЕ СДЕЛАЮ, ЧТОБЫ МЫ ХОРОШИ ЖИЛИ!»
- Мало кто знает: Газзаев не тренером мог стать, а прокурором…
- Валера отучился в Московском юридическом институте, получил диплом. Сам выбрал этот институт, ему всегда юриспруденция нравилась. Не скажу, что он прямо убивался за книгами – это бы смешно прозвучало, человек все время на сборах – но к зачетам и экзаменам готовился серьезно. Конечно, я помогала – как же без этого? Конспекты, курсовые работы…