«Думали, нам бы хоть захорониться по-людски»

ЧЕЛЯБИНСК. «Челябинск» – «Мордовия» – матч 1/8 финала Кубка России. Чтобы убедиться в том, что это не шутка, корреспондент «ССФ» отправился на Урал – оценить местный футбольный колорит и встречу коллег по второму дивизиону. Теперь уже «на высшем уровне»…

День матча. Одиннадцать утра. Сергей Жигала ловко приклеивает на стену афиши с победных кубковых матчей «Челябинска». Дело происходит в комнатке под Северной трибуной стадиона «Центральный» – места на стенах полным-полно, точнее, стены пусты: фирма «Партнер» (Жигала – президент) вместе с пресс-службой «Челябинска» въехали сюда пару дней назад и еще не успели навесить декораций. Но побед было много, и афиши (лепятся в ряд в хронологическом порядке) закрывают добрую пару квадратных метров. До края стены остается место ровно для одной афиши…

– Вот славный путь «Челябинска»! – восклицает Сергей. – Заметь, оставил место для одной четвертой, – он жирно чертит фломастером на этом самом месте: 1/4.

В комнату входят очередные «ходоки» за билетами. Я так понял, билетами забронированными: клуб давно объявил, что все 7200 (по цене места на VIP-трибуну – 200 рублей) проданы – без афиш и рекламы. «Партнер», кстати, в свое время и был создан, чтобы научить клуб капитализму – торговать билетами, пиариться…

– А куда полуфинал с финалом клеить будешь? – удивляется один из «ходоков». – Когда «Челябинск» будет со «Спартаком» играть?

– Не со «Спартаком» – с «Зенитом»! – возражает приятель.

Жигала виновато чешет загривок: «Можно пустить за угол или вниз по стене…».

На столе россыпью DVD с победным матчем 1/16 финала, когда «Челябинск» прошел «крыс» – именно так в городе называют самарские «Крылышки». История взаимной ненависти двух команд теряется в глубине прошлого века – когда Самара рубилась с челябинским «Локомотивом» за выход в первую лигу. Казалось бы, давно разошлись, как в море корабли, но вот – сшиблись снова…

Во время игры 15 июля фанаты Челябинска накрылись огромной картиной: танк, давящий стаю мышей. Танк – фирменный знак (отнюдь не верблюд, нарисованный на гербе города): ЧТЗ (Челябинский тракторный завод) штамповал тридцать четверки во Вторую мировую…

Кстати, приехал завод из Питера (еле успел до блокады). И так же, по-питерски, «Зенитом» называлась до того, как стать в этом году «Челябинском», команда другого завода – автоматно-механического (АМЗ). Стенания болельщиков по поводу переименования долетели даже до Москвы. Однако кто платит, тот и заказывает музыку – впредь платить команде решила мэрия, а не «оборонка».

Впрочем, в этом году финансирование клуба идет с таким скрипом, что в СМИ то и дело появляются некрологи. В очередной раз хоронили «Челябинск» как раз после славной победы над Самарой, когда на гребне удачи «уплыл» из клуба главный тренер Константин Галкин – поднимать оренбургский «Газовик». Агония продолжалась с неделю, фанаты готовились к демонстрациям, но губернатор вовремя распорядился выдать «Челябинску» 20 миллионов. «Деревянных», естественно…

Появляется в офисе под Северной и снова куда-то убегает коммерческий директор «Партнера» Анатолий Цогоев. До этого он конфиденциально сообщил мне, что капитализм в России невозможен в принципе, так как все делается вопреки рыночным законам – только по телефону и по блату. В футбол он погрузился год назад (до этого занимался строительными инвестициями) и сразу понял, в какое болото попал: «Никому ничего не нужно! Нашли спонсоров иностранных, но их российские представители потребовали откат. Наверное, надо было дать, но мы пошли на принцип. Нашел инвесторов, чтобы достроили стадион, но два месяца ходил по кругу от одного чиновника до другого, изменилась конъюнктура, инвесторы вложились в другое строительство. Стадион – собственность городской администрации, а она – как собака на сене – ни себе, ни людям…».

История со стадионом – веселей некуда. В 2000-м начали реконструкцию (деньги пошли «налоговые» – 150 миллионов от ««Лукойл-Челябнефтепродукта»), а по сути, строительство нового, «лучшего стадиона Сибири»: от старого осталась только Северная трибуна, правда, накрытая крышей и с новым фасадом «а ля римский Колизей» (арки и пр.). За четыре года построили три трибуны, но денег на отделку хватило только для одной – Западной. И вот уже пять лет три другие – пустые коробки. «Колизей» же отделен высоченным забором и, открытый ветрам и снегам, начал потихоньку разрушаться. К тому же выяснилось, что опоры 400-тонной крыши над ним недостаточно прочные. Комиссия нашла какую-то трещину, а всего недостатков насчитала аж двадцать один!

При всем при этом недостроенный стадион благополучно принимал чемпионат – сидеть болельщикам, слава богу, было на чем, бегать игрокам тоже – в 2004-м положили синтетику. Правда, вечерние матчи в Челябинске исключены – нет освещения: торчит одна старая мачта без прожекторов (три других вообще «утилизированы»), а лампы на козырьках маломощные, да и электричества не хватает – по временным-то кабелям. В прошлом сентябре рискнули начать матч с «Нефтехимиком» на час позже – в половине седьмого, и во втором тайме команды бегали «на ощупь», рискуя переломать ноги на зеленом… «асфальте».

Эту шутку – мол, играют челябинцы на асфальте, покрашенном зеленкой, я услышал по центральному ТВ. «У нас худшее поле в России!» – чуть ли не с гордостью говорили уральцы. Однако, приехав, увидел ровненький зеленый квадрат, без дыр и проплешин, и на «асфальт» этот без криков и гримас падали вратари Саранска (шла последняя предматчевая тренировка)…

– Как поле? Действительно, худшее в России? – спрашиваю главного тренера «Мордовии» Федора Щербаченко.

– Из тех, на которых играли в этом году – самое плохое. Очень жесткое. Но мы привыкшие – у нас на «Светотехнике» только недавно поменяли синтетику, а старая была похожа на эту. Если только помягче чуть-чуть…

С вопросом о поле захожу к директору стадиона.

– Этот тип газона предусматривает подстилку – типа поролона, сантиметр толщиной – которая и придает необходимую мягкость. Но вместо него положили два слоя геотекстиля – тряпочку такую. Да еще мало резиновой крошки насыпали. Поэтому газон изначально был твердым. А теперь он утоптался и еще тверже стал. Мы даже отказались от прочесывания синтетики – потому что, как только запускаем машину, всюду комки оторвавшейся травы…

Машине для прочесывания неожиданно посвятил целую обвинительную речь Цогоев (передаю в сокращении): «Машина эта собирает мусор и поднимает щеткой траву. И вот однажды при тридцатиградусном морозе решили «причесать» поле, а подогрев не включили. Траву, ломкую на морозе, срубили под корень! Приезжали специалисты из РФС – удивлялись, говорили: невозможно за пять лет довести поле до такого состояния».

Пока вместе с врачом «Челябинска» обсуждаем вопрос травматизма на «асфальте» («Травму можно получить на любом поле, но тут, конечно, риск повышенный»), из-под трибуны выбегает какой-то мужик. «Что встали! Идите отсюда!». Прикрикнул и… исчез.

– Кто это? – спрашиваю Цогоева.

– А черт его знает! У нас тут вообще проходной двор. Поэтому ночью фанаты кресла и расписали.

Ночная «акция» случилась в мае – перед первым действительно домашним матчем «Челябинска»: фанаты написали баллончиками на пластиковых креслах (на каждом – по букве) – «Наше имя – Зенит». Краски хватило на сорок надписей или пятьсот кресел…

Тренировка «Мордовии» закончилась – на поле выбегают «арендаторы».

– До полуночи бегают! – сообщает Анатолий. – Для профи освещение плохое, а для любителей – вполне.

На трибуне фанаты устраивают свою тренировку – расправляют баннер: «Кубок будет наш!». С хохотом, но, похоже, нисколько не сомневаясь, что так оно и произойдет…

Когда знакомился с историей «Челябинска» (клуб родился в 1977-м как «АМЗ», затем стал «Стрелой», в 1989-м – «Зенитом»), один из фактов привлек внимание – в воротах АМЗ стоял председатель заводского профкома Виталий Мута. Сын, что ли, нынешнего директора «Челябинска»? С этого вопроса и начинаю разговор с Виталием Даниловичем (расположились в той самой комнатке «Партнера», Жигала в это время развешивает под потолком розы – «свои» и трофейные).

– Да нет, я это играл, я! Двадцать три года, а уже был председателем профкома. Начальство ко мне: «Пора Виталий заканчивать – как же ты в трусах перед народом?». (Смеется).

Завод был богатый, директора прислали из Питера – блокадник, больной футболом. Денег на команду не жалел. Теперь-то от АМЗ ни копейки не получаем, живем в постоянном дефиците. Каждую осень задумываешься – а не бросить ли все? Но начинают заверять и город, и область… Из года в год история повторяется. А сейчас бюджет на 30% сократили, в этом году он – 33 миллиона. Меньше всех в нашей зоне! Штат – 50% от нужного. Нет массажиста – только доктор. Администратор и начальник команды – одно лицо. Один водитель, один бухгалтер…

– Да и скамейка…

– Короче не бывает! Только что и хватает – в заявку восемнадцать человек внести…

– За счет чего держитесь?

– Зарплаты у нас маленькие, но выплачиваем вовремя. Еще, слава богу, люди есть, которые помогают. Правда, с каждым годом эту помощь все сложней выпрашивать. Человек ведь отдает свои, кровные городской команде и хоть что-то должен от города получать! Какие-то льготы или даже просто «спасибо»… Но мы четыре года не можем встретиться с губернатором и главой Челябинска – не было ни одного совещания! Я писал письма: давайте встретимся, мы не будем ставить какие-то финансовые вопросы, давайте обсудим организационные! Впустую…

– Эти люди, которые вам помогают…

– Меценаты. Автобус дают друзья – платим только за бензин. А ездить сколько приходится! В Нижний – 24 часа! Поиграй после этого!

У нас нет самолета, как у Саранска, мы не знаем, что такое поезд. Но для восстановления есть бассейны, тренажерный зал… Всё бесплатно, всё друзья! База – бывший детсад, пусть не так комфортно, но у каждого есть кровать, есть кухня, и никакой аренды – опять друзья! Каждый из них вполне мог бы содержать команду при определенном раскладе. Но я все чаще слышу: «Виталик, если у вас власти не заинтересованы, я лучше в детский дом отдам или еще куда-то!». Нет, власти нас не бросают, умереть не дают, но и двигаться вперед не можем….

– Заводы-гиганты в Челябинске – вот золотая жила!

– В области их шесть, но все на боку! Много оборонных предприятий – те же проблемы. У нас на АМЗ была самая высокая средняя зарплата в области, а сейчас завода практически нет, работали раньше одиннадцать тысяч, сейчас – тысяча…

– Кризис – понятно, но пару лет назад в области денег было – тьма-тьмущая…

– А мы мимо этого коммунизма прошли и не заметили! (Смеется). Шутим: всем страшно, а нам нет. Ничего не потеряли, потому что не имели ничего.

– Но тот же хоккей получал и получает в разы больше…

– В десятки раз! Вот мы недавно получили (правда, пока только на бумаге) 20 миллионов, я еду, на перекрестке мне орут: «Виталик! Двадцать миллионов, поздравляем!». А ведь у «Трактора» – пятьсот миллионов! Хотя был разговор у губернатора. Он сказал: область строит хоккейный дворец, а город достраивает футбольный. На дворец нужно было полтора миллиарда, на стадион – 300 000. Но Дворец уже стоит, а стадион…

У губернатора внук в «Тракторе» играет вратарем, и все просто воспылали любовью к этому хоккею! Вот сегодня после матча хотим сделать сильный ход: предложить мэру Михаилу Юревичу стать президентом клуба…

– Премиальные ребята за Самару получили?

– Еще нет, но получат – в тройном размере. За «КАМАЗ» – в двойном. Если пройдем «Мордовию» – в четверном… Я зашел к Толстых после «Крылышек», он смеется: «Слава героям!». Слуцкий после игры сказал: «Дело не в поле, меня обыграли!»…

По традиции фанаты перед матчем собираются около пионеров-героев (монументальных), чтобы затем маршем пройти до стадиона. Компания – сплошь в зенитовских шарфах.

– Я так понял, атрибутика «Челябинска» у вас не в почете? – спрашиваю одного из болельщиков.

– Мы будем продолжать болеть за «Зенит»! Ну, ладно, переименовали, но почему не спросили наше мнение? Большинство считало, что если уж переименовывать, то в «Танкоград»…

– Читал, что фанаты Челябинска довольно воинственны…

– Врагов у нас много: Самара, Пермь, Екатеринбург, Курган… Подраться – это нормально. Но честно – без палок и кастетов, равными составами. Ездили в Оренбург в прошлом году. К нам подошли: «Может, забивончик?». Но дорога была очень уж веселая, устали – поэтому отказались.

– С самарскими устроили «забивончик»?

– С Самарой все серьезнее. Два года назад приехали мы в Тольятти на День города, были там и фанаты «Крыльев». Местные предложили: давайте вместе против «крыс» встанем. Но набралось всего шестьдесят человек – против двухсот. Страшно было, нас всех положили, просто, как катком прошлись! Правда, здесь на Кубке мы их встретили как надо – одним на вокзале накостыляли, другим – на перроне, были еще две драки в городе….

– С саранцами какие отношения?

– Никаких. Мы туда не доехали (матч второго дивизиона зоны «Урал-Поволжье» состоялся 21 июля, «Мордовия» выиграла 1:0. – Прим. ред.). 1400 км! От Ульяновска повернули обратно – деньги кончились. И к нам они, наверное, не доберутся. 150 билетов выделили, «Мордовия» 130 обратно вернула…

Марш тронулся. Спокойствие горожан нарушалось только пятнадцать минут – именно столько понадобилось, чтобы, скандируя и зажигая файеры, дойти «под парусом» (растянутым на десяток метров расписным Челябинском) по проспекту Ленина, затем по Энгельса и через парк к «Колизею». «Это мы – танкоград, злобный, злобный танкоград!». Прохожие улыбались, ручные белки в парке разбегались, поджав хвосты…

«Центральный» заполнился, как и планировалось – ровно… наполовину. Кроме Северной, пустовала еще и Восточная трибуна. Но если первую закрыли прокуроры, от Восточной отказался сам клуб. Весной, когда подписывали «приемку», чтобы сварганить все побыстрее, решили не хлопотать насчет нее – двух трибун, казалось, хватит за глаза (средняя посещаемость матчей была – около тысячи человек). Не думали, что в Кубке залетят так высоко. А теперь спрос на 7200 билетов явно превышал предложение. Правда, досидят до конца матча не все: около тысячи болельщиков уйдет минут за десять до конца, когда уже будет ясно – отыграться с 0:2 «Челябинску» не светит…

Гости с самого начала устроили артобстрел, не суливший ничего хорошего. Не выдержав натиска, «Челябинск» развалился – Руслан Мухаметшин забил сначала головой, а потом после эффектного слаломного прохода.

Во втором тайме началось перетягивание каната – туда-сюда, но у хозяев даже навала соорудить не получилось. Тут еще вратарь гостей принялся периодически падать в судорогах (ногу свело!), сбивая темп…

Стадион стремительно пустел, народ хотел побыстрее и подальше убежать от поля боя. Около западных ворот на «асфальте» напоминанием о недавних страстях валялась зажигалка, брошенная каким-то фанатом в симулянта-вратаря. «Арендаторы» втаскивали на стадион ворота для мини…

Вечером на местном пешеходном «Арбате» я встретил того фаната, с которым разговаривал днем.

– Чего нос повесил? Жизнь продолжается!

– Вам легко… Вышли бы в одну четвертую – такие бы козыри были! А сейчас с чем к Юревичу идти? Вот, скажет, продули, да еще и освистали меня. Слышали, какой свист был, когда диктор его объявил?

 

С Мута договорились, что заеду перед аэропортом на базу: посмотрю «хорошую синтетику», заряжусь на прощание положительным впечатлением…

На поле бегала ДЮСШ «Зенит-Сигнал» (весьма успешная школа, один из выпускников – экс-полузащитник «Спартака» и сборной Виктор Булатов), на трибуне сидели директор «Челябинска» и его зам – Михаил Шафигулин (вместе тянут лямку больше двадцати лет)…

– Как пережили вчерашнее?

– Нормально, – говорит зам. – Единственный плюс – деньги не надо искать на премиальные. Но главное: собрали полный стадион, и власти увидели, как народ у нас футбол любит. Это сейчас хоккей – партийный вид спорта, а ведь в 60-е футбол был вполне конкурентоспособен. Стадион, двадцать три тысячи, во время дерби «Локомотива» с «Уралмашем» всегда был полон. Валил народ, и когда мы с Самарой за первую лигу сражались.

– Где теперь Самара, и где вы…

– Самару всю жизнь в первую лигу тащили. Установка такая была партии и правительства. Помню, играли там в 84-м (я был главным тренером «Локомотива»). Очки им нужны были позарез. И вот рвусь в судейскую. Судья был… «басмач». Есть такие, с которыми заранее знаешь, что ничего не светит. Он: «Что тебе, Миш?». – «Только карточки не давай! Больше ни о чем не прошу!». Понимал – начнется беспредел, мои не вытерпят: «Что ж ты делаешь, козел!». Получили 0:5… На всю жизнь запомнил…

– На злобу дня. В Ельце судей пытались подкупить, потом угрожали…

– Не знаю, как у них, в Центре, а нас уже три года судьи никого не «убивали», – вступает Мута. – Раньше, бывало, едешь в южные республики, как на убой, расстреливали из крупнокалиберного пулемета…

– Нет, главное, вчера собрали народ, да? – моментально переключается. – А как спел Коля Глазков! Народный артист России. Бесплатно, между прочим. Я ему сказал: «Смотри, Коля, перед такой толпой ты еще не выступал, это тебе не Большой театр!». (Смеется).

– Предложили мэру стать президентом?

– Не успели. Он раньше ушел…

– А ведь вполне могли сняться с чемпионата на позапрошлой неделе! – Шафигулин – о наболевшем. – Сидели с Виталием, думали: нам хоть бы по-людски захорониться – сняться вовремя, чтобы ребята успели до второго круга найти себе команды. Последний срок – четверг, а во вторник узнаем, что нам 20 миллионов выделили…

– Сходите на базу, пообедайте! – советует на прощание Мута. – Она, вон – в двух шагах.

Отличная мысль. К тому же надо познакомиться с еще одной местной достопримечательностью (Челябинск не только худшим полем знаменит) – Юрием Нилычем Евлампьевым, самым старым игроком ПФЛ. В сорок три отбегал против «Мордовии» опорником – от свистка до свистка!

Обед оказался отличным, стало ясно – почему Нилыч живет на базе (в личных апартаментах, другие на сборах спят в комнатах по трое-четверо…).

– Как вас величают в команде – дядя Юра? – спрашиваю ветерана.

– Да нет. Все больше – «старый». Но я пока ничего, на здоровье не жалуюсь.

– В чем секрет долголетия?

– Боженька дал здоровье, и маме с папой – спасибо: они такие же, как я – маленькие, шустрые. Травм серьезных не было: никаких операций, никаких менисков. Только голову зашивали несколько раз, нос вправляли…

Опять же – семь лет с Северьянычем, с Галкиным, отработал, по его системе. Хотя первые годы, что он с нами творил! Таких нагрузок я никогда не видел. Но он сказал: «Ты у меня до сорока пяти отыграешь!». И вот, уже сорок три, а я все бегаю. Жена говорит: «Хватит уже! Сыновья выросли без отца, им уже двадцать, а ты все ездишь и ездишь…». Семья-то у меня в Чебоксарах живет…

 

Боинг взлетает – в иллюминаторах открывается прекрасный вид: десятки, сотни труб, каждая из которых вполне могла бы прокормить «Челябинск», если бы… дымилась. Работала же, в лучшем случае, каждая десятая…