«На улицах Ташкента стоял сплошной плач…»

Тогда в авиакатастрофе погибли 17 пахтакоровцев. По счастливой случайности в том самолете не оказалось главного тренера команды Олега Базилевича и вратаря Александра Яновского. По просьбе «ССФ» они делятся воспоминаниями.

– В Ташкент я приехал весной 1979 года по решению Спорткомитета СССР. Сейчас тренеров приглашают руководители клубов, поэтому трудно поверить, что в советское время вопросы назначения чаще всего решались в Москве. Именно так 30 лет назад случилось в моей судьбе.

В «Пахтакоре» я заменил Александра Петровича Кочеткова и за три месяца работы смог найти общий язык с игроками, с руководителями «Пахтакора» и Узбекистана. В команде было немало интересных футболистов. Достаточно вспомнить кандидатов в сборную Михаила Ана и Владимира Федорова. Словом, неудивительно, что «Пахтакор» находился в верхней части турнирной таблицы. В начале августа мы выиграли дома очередной матч, и до игры в Минске у нас было несколько свободных дней. Я с разрешения руководителей клуба вылетел в Сочи, где отдыхали моя жена и сын. С ними я не виделся 40 дней. С семьей планировал провести время до 12 августа и вылететь в Минск за сутки до игры. Основной же состав должен был прилететь 11 августа. В последнем домашнем матче травму получил капитан команды Михаил Ан. И ясно было, что в Минске на поле он не выйдет. К тому же Ан боялся летать. Говорили, что в детстве одна цыганка предсказала ему смерть в воздухе. Тем не менее Миша в Минск полетел, чтобы хотя бы морально поддержать команду. Увы, до столицы Белоруссии наша команда не долетела…

Мне эту страшную весть сообщил второй секретарь ЦК Компартии Узбекистана, и я ближайшим рейсом вернулся в Ташкент. Даже сейчас не могу спокойно вспоминать ту трагедию. Ведь погибли не просто замечательные футболисты, а близкие мне люди.

Надо ли говорить, какая скробь накрыла Узбекистан. Когда с аэродрома везли 17 гробов с телами и портретами погибших футболистов, на улицах Ташкента стоял сплошной плач.

Была образована правительственная комиссия по организации похорон. Братская могила была вырыта при входе на Боткинское кладбище на месте бывшей цветочной клумбы.

В команде были игроки разных вероисповеданий, и возник вопрос можно ли их хоронить всех одной могиле. Его решила 90-летняя мать тренера Идгая Тазетдинова: «Они погибли вместе, поэтому и в земле должны лежать вместе».

На похоронах присутствовали члены ЦК Компартии и Верховного Совета Узбекистана. Семьи погибших получили на поминки продукты. А позже многие родственники, нуждавшиеся в улучшении жилплощади, переехали в новые квартиры. Улицы в одном районе Ташкента были названы фамилиями погибших футболистов.

Что касается «Пахтакора», то он продолжал выступать в чемпионате страны и в итоге занял 8-е место. В этом помогали нам все клубы. Я звонил и ездил в разные команды, договаривался о переводе в Ташкент по два-три футболиста. Так мы собрали практически новый коллектив.

Сам я доработал в «Пахтакоре» до конца сезона и перешел в ЦСКА. Такое условие было поставлено мною еще до командировки в Ташкент. Но главная причина моего отъезда из Узбекистана – непростое моральное состояние. Разумеется, моей вины в гибели футболистов не было. Тем не менее не очень-то приятно было иногда ловить на себе взгляды людей, которые говорили: «Но ты-то жив, а они-то погибли?».