АНТОНИН КИНСКИ. «Перчатки всегда стираю сам!»

АНТОНИН КИНСКИ. Мало кто из легионеров в России играет так долго, как чех Кински – в «Сатурне» он уже шесть лет. Мало кто из вратарей в нашем чемпионате может похвастаться таким коэффицентом надежности: Антонин пропускает в среднем меньше гола за игру. И уж точно, не скоро найдешь в нашей премьер-лиге футболиста, который так терпеливо ждал бы журналистов, застрявших в пробке, а потом ни разу за два часа беседы не взглянул бы на часы.

– Антонин, вы помните свои первые перчатки?

– Для меня первые перчатки были как чудо. Мне их подарил мой отец-вратарь. Угадайте, какими они были? Раньше в маленьком теннисе на столе закрепляли две палочки, а на палочки натягивали резинку. Вот такая же резинка была на моих первых перчатках! С тех пор я сменил десятки перчаток разных фирм, пока в «Сатурн» не пришел Вайсс…

– Разве словак – бывший вратарь?

– Нет. Он привел с собой в клуб тренера по вратарям, у которого шестнадцатилетний сын – третий голкипер «Манчестер Сити». Этот тренер и привез мне из Англии на пробу одну пару перчаток под названием «Sells» – и теперь все ребята в «Сатурне» играют в них. А если играть три-четыре года в одних перчатках, то очень трудно потом привыкнуть к другим.

– А чем они отличаются?

– Покрытие на них бывает разной толщины: два миллиметра – это самое тонкое, а четыре – самое толстое. Выбор перчаток зависит от мяча, которым вы играете. В Чехии мы больше играли легкими – и я брал «два миллиметра». А для жестких мячей, которыми мы играем в России, как раз подходят три-четыре.

– Сколько дней требуется вратарю, чтобы привыкнуть к новым перчаткам?

– Два сбора. Примерно месяц. Сейчас все делается для того, чтобы забивалось больше мячей! Люди идут на стадион смотреть на голы, а не на счет 0:0. Поэтому для голкиперов придумываются мячи, которые летят прямо, а потом резко меняют направление полета. И, кстати, четырнадцать лет назад, когда я начинал играть в футбол, мячи летали медленней.

– Но перчатки ведь тоже меняются?

– В Европе у каждого вратаря, который играет в высшей лиге, есть личный контракт. Еще когда я играл в Чехии, ездил за перчатками в Германию. В магазинах так: вам дают примерить ваш размер 9,5, но это же все очень приблизительно. Немцы же дали мне примерить пять-шесть перчаток – и сделали 30-40 пар на сезон прямо по моей руке. Если вы подписываете контракт, перчатки вам дают бесплатно. Но бесплатно они достаются лишь тем вратарям, кто играет на высоком уровне. Иногда на перчатках даже бывают написаны их фамилии.

– У лучшего вратаря мира Льва Яшина во Франции фанат накануне финала первого Кубка Европы стащил фартовую кепку – так Лев Иванович, говорят, был готов отдать за нее вратарский свитер. А перчатки бывают «с историей»?

– Бывает, наденешь одни – и ни одного гола... А вот если в новых перчатках в каждой игре пропускаешь – то можешь смело их выбрасывать. Самые лучшие я всегда с собой на матч беру... Вообще на игру по три пары перчаток вожу, так что самые фартовые в сумке всегда свое местечко найдут…

– Зачем вратари плюют на перчатки?

– Чтоб они лучше клеили (смеется). Если перчатки чуть смочить – они крепче мяч держат.

– У вратарских перчаток век недолог?

– Если вы тренируетесь в них каждый день – то хватает их только на три недели.

– К бутсам надо привыкнуть, чтоб не натереть мозоли. А сколько надо времени, чтоб разносить перчатки?

– Две тренировки. После двух стирок перчатки становятся хорошими.

– Стирают в клубе?

– Что вы? Я – сам. Они – мое главное сокровище! Жизнь моя!

– Какие еще перчатки вам доводилось надевать в жизни, кроме футбольных?

– Боксерские я сегодня примерил впервые, но в игре, где не очень много ударов по моим воротам, я даже в боксерских перчатках мог бы за «Сатурн» матч отстоять. Хоккейные вместе с друзьями надеваю в Чехии каждую зиму. А еще надевал садовые, когда дома какое-то дерево сажал.

– Антонин, вы никогда не жалели, что стали вратарем?

– Сначала в школе я год играл правого полузащитника. А потом отец увидел, что мне нравится футбол, и отвел меня в пражскую «Дуклу», где раньше играл сам – и там меня по просьбе папы поставили на ворота. И когда у меня начало получаться, я так там и остался.

– Вы когда-нибудь «дежурили» за воротами у отца?

– Очень много раз – и не только на играх папы, но и на матчах всех вратарей из первой лиги, которые мне нравились. Стоя за воротами, я учился: из-за ворот совершенно другой вид на футбол, чем с трибуны или скамейки. Вы знаете, иногда бывает так: люди хлопают, когда мяч летит в метре от вратаря, а он совершает красивый прыжок. А я в этот момент чувствую, что он не должен был падать, потому что он мог спокойно взять этот простой мяч без всякого шоу. Не люблю вратарей, которые прыгают на мячи, летящие в метре от них, и вскидывают ноги кверху. Я их называю «клоуны», а не вратари! Они играют на красоту, на эффект. Мне отец всегда запрещал это делать.

– А когда за вашей спиной кто-то стоит и наблюдает, это не мешает вам?

– Я уже в том возрасте, что не обращаю на это внимания. Если не чувствуешь доверия тренера, то хорошо сыграть можно только две-три игры. Но у меня в карьере не было ни одного тренера, который бы в меня не верил.

– Соблюдаете приметы?

– Когда выхожу на поле, всегда первой надеваю правую перчатку, потом – левую... Однажды я сделал так перед очень важным матчем. И теперь это уже не примета, а привычка.

– Какие еще привычки за вами водятся?

– Чтобы мяч от штанги в ворота не закатился, когда вхожу в игру, сначала иду к левой штанге, затем – к правой, а потом подпрыгну к перекладине. Перед игрой всегда приду, постучу по штангам и что-то скажу им. Но вам (улыбается) знать этого не надо.

– Они для вас как живое существо?

– Да! Не зря же говорят: «Штанга – друг вратаря!».

– Что еще делаете?

– Пальцы мотаю.

– Тоже примета?

– Нет. Это из-за того, что они у меня выбиты. По три на каждой руке – кроме больших и указательных. Если я не замотаю пальцы – я не встану в ворота.

– Больно ломать пальцы?

– А я их тут же и вправляю. Сам.

– Прямо в игре?

– На тренировке. В игре пальцы не ломают, потому что в игре не так много ударов. Главное – быстро вернуть палец обратно. Гляну на перчатки, а там все пальцы прямо, а один – в сторону. Ну, что первое на ум приходит? Не станешь же врачу кричать? Я рефлекторно делаю так (враз расправляет сомкнутой рукой все пальцы на ладони – и они встают как один. – Прим. ред.) – быстро обратно, и даже ничего не чувствуешь. Почувствуешь потом (смеется).

– Это с какой же силой форвард-одноклубник должен отправить в ворота мяч, чтобы выбить вратарю палец?

– Нет, удар здесь ни при чем. Это случается из-за усталости: вы неправильно поставите руку или среагируете на мяч в последний момент. Помню, как однажды пошел на мяч, шедший низом, но в штрафной были кочки – и я угодил мизинцем в одну из них и выбил палец сразу же!

– Есть правда во фразе: «От ударов гудят ладони»?

– Иногда бывает. Из чемпионата человек двадцать могу назвать, чьи удары очень сильны. Но больнее всех бьют динамовцы Кержаков и Колодин. А самый коварный удар – у моего одноклубника Лени Коваля. Спросите у него, как он так бьет? Отправляет мяч с сорока метров, и вам кажется, что мяч уйдет за пять метров над перекладиной – а он вдруг, раз, и залетает в ворота!

– Какой самый нелепый мяч вы пропускали?

– В последней игре с «Москвой» – от Самедова. Не делается так! Ну, кто бьет в пустые ворота?! (В добавленное время Кински пошел в штрафную соперника, а «горожанин» Самедов перехватил мяч и отправил его в оставленные вратарем ворота. – Прим. ред.).

Мы потом ужинали в ресторане, а там оказалась «Москва», в том числе Саша Самедов. И я ему сказал: «Наш защитник через все поле бежал, чтоб тебя нагнать, а ты ему даже шанса не дал! В Чехии говорят: «По пустым воротам бьют только девушки!». Такой гол, как ты, моя восьмилетняя дочка могла бы забить!».

– И что Самедов?

– Засмеялся.

– Роман Широков в этом году публично раскритиковал своего вратаря, с которым выступает в «Зените». У вас в карьере были конфликты с защитниками?

– Ни-ко-гда! У меня даже в голове такая ситуация не укладывается! В нашей игре с тем же «Зенитом» Андрей Каряка обработал мяч и забил его как раз после ошибки Широкова – но я не думаю, что Слава Малафеев ему что-то сказал в раздевалке по этому поводу. Не знаю, как Малафеев и Широков теперь могут находиться в одной раздевалке? Да, они извинились друг перед другом, но осадок все равно останется. Как Славе продолжать доверять игроку, зная: раз он сказал такое однажды – он может сделать это и во второй, и в третий раз? Такому человеку я уже не буду доверять никогда.

Я своим защитникам на поле, наоборот, всегда стараюсь что-то хорошее сказать, потому что знаю: люди ошибаются не специально.

– В вашей жизни были главные тренеры, которые кричали вам что-то во время игры?

– Да. Юрген Ребер. Может, вы слышали? Это было в Питере в первом круге, когда «Зенит» играл без зрителей. Но я даже не знаю, что он мне кричал – видел только, что он кричит. Так же на меня и какой-нибудь болельщик мог накричать – в Питере трибуна близко. Но болельщики за это платят – чтоб ходить на футбол и кричать на футболистов.

– С Ребером все ясно. Но почему прежнее руководство так долго его держало?

– А нам после каждой игры говорили: «Да-а, мы пропустили необязательные голы, а свой момент не использовали. – А у нас за всю игру был этот один момент – и они считали, что это нормально. – Ну, ничего, вы хорошо играли – поэтому в следующем матче у вас точно все получится». Но игроки-то все до единого понимали, что сыграли отвратительно, что ничего у нас не получалось. Но когда говорят, что все хорошо – что на это ответишь? Все газеты пишут, что мы боремся за вылет из премьер-лиги, а для руководства – «все хорошо».

– Вас самого такое начало чемпионата не шокировало?

– Я его предвидел еще на сборе. К Борису Анатольевичу Жиганову (экс-гендиректору «Сатурна», уволенному в середине сезона. – Прим. ред.) пошел уже после второго тура, когда мы проиграли в Петербурге: «Эта дорога, по которой мы идем, неправильная. И, наверно, это все плохо закончится. Я в «Сатурне» шестой год – и я не хочу, чтобы моя команда вылетела…». Но потом последовали перестановки и дела наладились.

– На днях стало известно – в «Сатурне» вы не последний год…

– На выходные я всегда летаю домой: в Москве у меня выбор большой – пять рейсов в Прагу и обратно каждый день. В этот раз ко мне перед «отпуском», связанным со сборными, подошел спортивный директор «Сатурна» и сказал: «Вернешься, сядем и поговорим о новом контракте».

Но в «Сатурне» я останусь только на один сезон – потом планирую еще парочку поиграть в Австрии. Во-первых, зимой мы ездим туда с детьми кататься на лыжах. Во-вторых, мой друг сказал мне, что вратарю в Австрии можно играть до сорока лет (смеется).

– Почему вы однажды отказались идти в «Челси»?

– Жиганов мне сказал: «Они уже в трех играх тебя смотрели. Как ты отнесешься к тому, что «Сатурн» продал бы тебя «Челси»?». Но я сказал: «Нет! Хочу играть, а не сидеть на скамейке!». И вопрос был легко закрыт.

– Легко? Вы Жиганову трансфер века не дали провернуть! Из «Сатурна» игроки еще в «Челси» не уходили…

– Понимаю, что «Челси» – это «Челси». Но мне в России нравится – и у меня нет повода ехать в другую страну. Вот я и отказался…

– С приходом Гордеева с «Сатурном» произошло какое-то чудесное преображение. Словно он волшебной палочкой команды коснулся – и она заиграла… Он что, волшебник?

– Волшебник, наверно (смеется)! Он очень хорошо чувствует ребят: знает, когда надо похвалить, а когда – накричать. И игроки идут за ним. Чудеса в футболе, конечно, бывают – но очень редко. У Гордеева два года подряд с дублем был результат.

– Вы способны на то, чтобы пересчитать всех тренеров, с которыми вам довелось поработать за шесть лет в «Сатурне»?

– Романцев, Игнатьев, потом был Тарханов, после Тарханова, по-моему, был Шевчук, за ним – Вайсс, Гаджиев, Ребер, а сейчас Гордеев, – (Кински загибает пальцы). – Восемь человек!

– Как пережить стольких тренеров и не поседеть?

– Футбол не должен быть просто работой – надо получать от него удовольствие. Но жена уже все равно отыскала на моей голове седые волосы (смеется)! «Все! – говорит. – Пора тебе уже домой. Надо тебе совсем с футболом завязывать».

Родился 31 мая 1975 года.

Клуб: «Сатурн» Раменское.

Амплуа: вратарь. Рост 189 см, вес 85 кг.

Гражданство: Чехия.

Карьера: выступал за чешские клубы «Дукла» Прага (1995-1998), «Слован» Либерец (1998-2004). С 2004 года в подмосковном «Сатурне». В чемпионатах Чехии провел 157 матчей. В чемпионатах России провел 152 матча (пропустил 138 мячей). Сыграл на «ноль» 64 матча в чемпионатах России (лучший результат среди иностранных вратарей).

Достижения: чемпион Чехии (2002). Бронзовый призер чемпионата Европы (2004).

Сборная: за сборную Чехии сыграл 5 матчей (2002-2006).