«До сих пор слышу тот рев – и мы продираемся к воротам!». Ветераны сборной СССР вспоминают о футбольной схватке с командой ФРГ в десятую годовщину победы в великой отечественной

В августе 1955-го, в год десятилетия Победы, на московский стадион «Динамо» шел народ-победитель. Ни один болельщик не смог бы сказать, что идет на обычный матч. И футболисты советской сборной знали: в случае поражения их команду расформируют. Но была одержана победа, волевая – 3:2.

Корреспондент «Советского спорта» встретился с участниками матча, отступать в котором было смерти подобно.

Время неумолимо… Из двенадцати участников того матча с нашей стороны осталось четверо. Не все они смогли прийти на встречу. Нездоровится спартаковцу Николаю Паршину. Динамовец Юрий Кузнецов отсутствовал по приятной причине – за городом хлопочет накануне закрытия дачного сезона.

Спартаковцы Анатолий Исаев и Анатолий Ильин пришли в Сокольнический парк на интервью не с пустыми руками: захватили журнал «Спортивные игры» за 1955 год. В нем подробный фоторепортаж со знаменитого поединка. Принесли и программку с матча в Ганновере осенью 1956-го – тогда немцам не удался реванш за поражение в Москве. Присаживаемся на лавочке, разглядываем журнал, ветераны вспоминают, я стараюсь не мешать…

Исаев: – Помнишь, Михалыч (именно так, на «ты» и по отчеству обращаются друг к другу. – Прим. авт.), какие разговоры в то время ходили? Немцы, фрицы, фашисты… Ни одного хорошего слова о немцах – не отболело еще после войны.

Ильин: – Как отболеть… В детстве я жил на Якиманке. Видел, как бомбардировщики над столицей по ночам кружат. Мы, ребятня, помогали старшим в бомбоубежищах, на крышах.

Исаев: – И я с матерью по ночам дежурил в окрестностях Шуховской башни. Упала бомба на крышу, ее надо быстро обнаружить, зацепить клещами – и в ведро с водой.

Ильин: – Потому тот матч и придумали. Политическое дело. Надо было подорванные отношения между народами налаживать. Тем более юбилей – десять лет Победы. А футбол ведь эффективнее дипломатов. Еще был нюанс: они профи, а мы любители. Нам предстояло доказать преимущество нашего строя. И мы доказали.

– Вы имели право на поражение?

Ильин: – Ни малейшего! Нас – игроков, тренеров – в тот же день разогнали бы! Когда партийные руководители приезжали на базу в Тарасовку, где проходил сбор, они твердили: «Не повторите 1952 год!». Тогда команду ЦДСА, на базе которой создавалась сборная, расформировали за проигрыш югославам. Футболистов обвинили в нанесении вреда всему советскому спорту. И лишили воинских званий. Скандал вышел нешуточный. Потому все жутко боялись повторения.

Исаев: – И вот мы, молодые и необстрелянные, должны выйти и обыграть чемпионов мира — ФРГ. Любая фамилия трепет вызывала. К примеру, о капитане немецкой команды Вальтере мы знали одно: ас, каких в футболе единицы. А люди из ЦК партии знай себе накручивают: «Слабее вы или сильнее, это не имеет значения. Нужна только победа!».

– А что говорил вам тренер Гавриил Дмитриевич Качалин?

Исаев: – Он большой педагог был, психолог. Готовил нас грамотно. Качалина считаю выдающимся тренером – он знал о своих футболистах буквально все. Он заходил с такой стороны: определял наши слабые места и целенаправленно их исправлял. Его теоретические занятия для того времени были очень убедительные.

Ильин: – Благодаря Качалину каждый игрок знал свой маневр: куда бежать и что делать.

– Сам матч помните?

Ильин: – Гол свой помню, победный. Паршин бил, защитник выбил из ворот, а я на добивание поспел. Затолкали…

– А что до этого?

Ильин: – Проигрываем 1:2. Вдруг стадион начинает реветь, даже уши закладывает. Народ погнал нас вперед. И ведь не было фанатов, как в нынешние времена. До сих пор помню этот рев и как мы продираемся к воротам.

Исаев: – Немцы носились по полю, как машины. А мы мыслили свободно. «Не только выполняй установку, но и свое привноси, импровизируй. Немца хитростью брать надо», – наставлял Качалин.

Ильин: – В этом матче пришлось много защищаться, но мы выстояли. После игры в раздевалке кого только не было! Все нас поздравляли, а председатель спорткомитета Романов каждого игрока расцеловал. Не будь победы, раздевалка была бы пуста…

Читаю подпись под снимком в журнале «Спортивные игры» 1955 года: «Матч окончен. Недавние противники Ильин и Юсковяк обнимают друг друга».

– Гляжу, Анатолий Михайлович, вы преодолели себя, приняли немцев.

Ильин: – Антагонизма больше не было. Нормальные они ребята, эти немцы. Поехали с ними на банкет в зал «Эрмитаж» отмечать знакомство. Были речи, потом концерт с участием известных артистов. Всем вручали подарки. Как сейчас помню: каждому из нас немцы подарили по будильнику в зеленом чехле.

Исаев: – Премия от наших руководителей была сказочная – черно-белый телевизор «Темп». Про деньги не помню, но телевизор точно был. Обычно ведь скромные подарки дарили. Как-то за чемпионство в «Спартаке» каждому презентовали по пудренице, из которой поигрывал марш Блантера. Забавно, правда? Нынешнему поколению, которые получают миллионные премиальные, этого не понять.

– Собираетесь на субботний матч в «Лужниках»?

Исаев: – Cобираюсь, впервые за долгое время. Давки, правда, опасаюсь, я же с палочкой хожу.

– Что пожелаете нашей сборной?

Исаев: – Чтобы все задумки тренеров воплотились в жизнь. И пусть дорога на чемпионат мира в ЮАР будет открыта! Правда, дело в «Лужниках» точно не решится. Матч в Баку будет не менее значимым.

Ильин: – Чтобы с немцем сдюжить, хитрость нужна. Пусть у наших хитрецов сработает фантазия!

Исаев: – Германия не столь грозный соперник, как раньше. Не хватает ярких личностей. Последним был Оливер Кан. Клозе с Баллаком – хорошие игроки, но от них не исходит прежнего влияния.

Ильин: – Пижон этот Баллак, не стоит его бояться. Много спорит с игроками и судьями, но мало делает.

…От настоящего – к прошлому. Ветераны вновь изучают старенький журнал, вспоминают подзабытые лица соперников, какие-то эпизоды игры. «Немца хитростью брать надо, хитростью…» – повторяется совет, когда-то подсказанный Качалиным.

Товарищеские матчи между сборными СССР и чемпионом мира ФРГ в 1955–1956 годах были проведены по договоренности между правительствами государств. В этих матчах победу одержали советские футболисты.

СССР – ФРГ – 3:2 (1:1).

Голы: Паршин, 16 – 1:0, Ф. Вальтер, 29 – 1:1, Шеффер, 52 – 1:2, Масленкин, 69 – 2:2, Ильин, 73 – 3:2.

СССР: Яшин, Порхунов, Башашкин, Огоньков, Масленкин, Нетто (к), Татушин, Исаев (Ю. Кузнецов, 70), Паршин, Сальников, Ильин.

ФРГ: Геркенрат, Юсковяк, Позипаль, Эккель, Либрих (к), Харперс, Х. Ран, Ф. Вальтер, Морлок (Шредер, 74), Рериг, Шефер.

21 августа 1955 г. Москва. Стадион «Динамо». 54 000 зрителей.

Судья В. Линг (Англия).

ФРГ – СССР – 1:2 (1:2).

Голы: Стрельцов, 3 – 0:1, Шредер, 5 – 1:1, Вал. Иванов, 36 – 1:2.

ФРГ: Геркенрат, Шмидт, Юсковяк, Эккель, Позипаль, Эрхардт, Вальднер, Шредер, Бизингер (Шефер, 60), Ф. Вальтер, Фольмар.

СССР: Яшин, Н. Тищенко, Башашкин, Огоньков, Парамонов, Нетто (к), Татушин, Вал. Иванов, Стрельцов, Сальников, Ильин (Мозер, 60).

15 сентября. 1956 г. Ганновер. Стадион «Нидерзаксенштадион». 86 000 зрителей.

Судья А. Эллис (Англия).

Воспоминания Анатолия Ильина и Анатолия Исаева дополнили их партнеры Юрий Кузнецов и Алексей Парамонов.

Юрий КУЗНЕЦОВ: – Я стал первым игроком в истории отечественной сборной, которого вызвали из команды первой лиги – бакинского «Нефтяника». Заметили меня благодаря Константину Бескову, который всячески способствовал переходу в «Динамо». И вдруг такой матч! Ажиотаж страшный. Для меня главной проблемой стали друзья из Баку, которые требовали билетов. Как игрок сборной, я получил 25 штук, и все они разошлись среди представителей азербайджанской диаспоры в Москве.

Часто вспоминаю очерк поэта Константина Ваншенкина. В редакции «Литературной газеты», где он работал, разыгрывали одну-единственную аккредитацию на матч. Удача в лотерее улыбнулась человеку, абсолютно не разбиравшемуся в футболе, – закон подлости сработал! Этот сотрудник из вредности отказался отдать свой билет настоящим болельщикам. Пришел на стадион, сидит. Когда Паршин открыл счет и все зрители вскочили с мест, горе-болельщик спросил у соседа по трибуне: «Что случилось? Почему все радуются?». И дилетанта в тот же миг выгнали с трибуны!

Я вышел на поле ближе к концовке, на 70-й минуте. Качалин ничего мне не сказал: считалось, что игроки уже выслушали все необходимые наставления на установке.

После матча был банкет, но там нельзя было расслабиться. Поэтому на следующий день мы с моим товарищем Аликом Мамедовым отправились в ресторан. Там и отметили как следует!

Алексей ПАРАМОНОВ: – В том матче я участия не принимал – дернул мышцу и остался в запасе. Ощущения не забыты: колоссальное напряжение во время матча и облегчение, похожее на блаженство, одновременно с финальным свистком.

На банкете, когда начали памятные призы вручать, произошел казус: Качалин, выходя на сцену, задел светильник, который рухнул на голову нашего тренера. Все могло закончиться печально, но, к счастью, Гавриил Дмитриевич сумел быстро оклематься и пытался всех убедить, что с ним все в порядке. Но мы видели: ему очень больно. Потом была раздача премий: я получил 1700 рублей плюс телевизор «Темп». По тем временам – царское поощрение.

Хочу сказать о дне сегодняшнем. К сожалению, ветеранам нашего футбола было выделено строго ограниченное количество билетов на субботний матч. Мне достался один билет – место 3 на ряду 67, откуда я толком ничего не увижу. Я решил отдать билет своему товарищу Анзору Кавазашвили – у него глаз зорче. А сам останусь дома. Хотелось бы, чтобы в будущем ветеранам выделялись билеты на более удобные места,и побольше.

В 1956 году Немецкий футбольный союз вызвал советскую сборную на матч-реванш.

Ветераны до сих пор с недоумением вспоминают обстоятельства визита команды в Ганновер. Руководители советской делегации излишне опасались провокаций и шпионов. Игроков полностью изолировали от внешнего мира: в отеле оборвали все телефонные провода (!) и наглухо закрыли окна! Предматчевая установка прошла в… лесу, куда команду через ухабы доставил автобус. Главный тренер Качалин, присев на бревно, вполголоса рассказывал о тактическом плане. Тем временем чекисты, прикрепленные к команде, прочесывали местность: не подслушивает ли кто под кустом? Впрочем, все методы оказываются хороши, когда достигается результат. Реванш немцам не удался: наши победили 2:1.

Что писал о матче «Советский спорт» 23 августа 1955 года

«Человек средних лет, в кожаных штанах и спортивной куртке с гербом Берлина, оказавшись на трибуне, вынимает рог. Он издает тонкий жалобный звук. Кроме того, в распоряжении гостей колотушки с металлическим звуком…»

«Немецкие нападающие, применяя продольные передачи, часто подходят к нашим воротам в первом тайме. И вторая половина игры начинается атаками немцев. Счет 2:1 в пользу чемпионов мира. Неудача не обескураживает наших спортсменов. Хороший пример партнерам показывает капитан команды Игорь Нетто. Его смелые проходы с мячом к воротам противника ставят защиту гостей в тяжелое положение… Наступил резкий перелом. Вся советская команда находится на половине поля противника. Под несмолкаемый гул трибун атака хозяев поля все больше возрастает. Чувствуется, что гости устали. Счет меняется: 2:2, 3:2…»

«Кончился матч. Но москвичи не расходятся. Они провожают своих гостей. У автобусов немецкой делегации собрались толпы народа. Идет оживленная беседа, в которой мелькают слова на русском и немецком: «дружба», «мир». Москвичи и гости улыбаются, пожимают друг другу руки, обмениваются сувенирами, автографами».

Строки из «Моей футболиады» Евгения Евтушенко, посвященные матчу в 1955-м. Печатается с сокращениями.

Вдруг вспомнились трупы по снежным полям,

бомбежки и взорванные кариатиды.

Матч с немцами. Кассы ломают. Бедлам.

Простившие родине все их обиды,

катили болеть за нее инвалиды –

войною разрезанные пополам,

еще не сосланные на Валаам,

историей выброшенные в хлам, –

и мрачно цедили: «У, фрицы! У, гниды!

За нами Москва! Проиграть – это срам!».

…И, может, египетские пирамиды,

чуть вздрогнув, услышали где-то в песках,

как с грохотом катят в Москве инвалиды

с татуировками на руках.

Увидела даже статуя Либерти

за фронт припоздавший второй со стыдом,

как грозно движутся инвалиды те –

виденьем отмщения на стадион.

Билетов не смели спросить контролерши,

глаза от непрошенных слез не протерши,

быть может, со вдовьей печалью своей.

И парни-солдатики, выказав навыки,

всех инвалидов подняли на руки,

их усадив попрямей, побравей

самого первого ряда первей.

А инвалиды, как на поверке, –

все наготове держали фанерки

с надписью прыгающей «Бей фрицев!»,

снова в траншеи готовые врыться,

будто на линии фронта лежат,

каждый друг к другу предсмертно прижат.

У них словно нет половины души,

их жены разбомблены и малыши.

И что же им с ненавистью поделать,

если у них – полдуши и полтела?

Еще все трибуны были негромки,

но Боря Татушин, пробившись по кромке,

пас Паршину дал. Тот от радости вмиг

мяч вбухнул в ворота, сам бухнулся в них.

Так счет был открыт, и в неистовом гвалте

прошло озаренье по тысячам лиц,

когда Колю Паршина поднял Фриц Вальтер,

реабилитировав имя «Фриц».

Фриц дружбой – не злостью за гол отплатил ему,

он руку пожал с уваженьем ему,

и – инвалиды зааплодировали

бывшему пленному своему!

Но все мы вдруг сгорбились, постарели,

когда вездесущий тот самый Фриц

носящий фамилию пистолета,

нам гол запулил, завершая свой «блиц».

Когда нам и гол второй засадили,

наш тренер почувствовал холод Сибири,

и аплодисментов не слышались звуки,

как будто нам всем отсекли даже руки.

И вдруг самый смелый из инвалидов,

вздохнул, восхищение горькое выдав:

«Я, братцы, скажу вам по праву танкиста –

ведь здорово немцы играют и чисто...» –

и хлопнул разок, всех других огорошив,

в свои обожженные в танке ладоши,

и кореш в тельняшке подхлопывать стал,

качая поскрипывающий пьедестал.

И смылись все мстительные мысленки

(все с вами мы чище от чистой игры),

и, чувствуя это, Ильин и Масленкин

вчистую забили красавцы-голы.

…Фриц Вальтер, вы где?

Что ж мы пиво пьем розно?

Я с этого матча усвоил серьезно –

дать руку кому-то не может быть поздно.

А счет стал 3:2.

В нашу все-таки пользу.

Но выигрыш общий неразделим.

Вы знаете, немцы, кто лучшие гиды?

Кто соединил две Германии вам?

Вернитесь в тот матч и увидите там:

кончаются войны не жестом Фемиды,

а только, когда, забывая обиды,

войну убивают в себе инвалиды,

войною разрезанные пополам.