«Однажды Хиддинк поработал за меня…»

ЕКАТЕРИНА ФЕДЫШИНА. Для Гуса она – Катя (но ему можно: Федышина – его почти бессменный русский голос на всех встречах), для одиннадцати подчиненных – Екатерина Борисовна.

«Переводчик – как тень, и надо к этому привыкнуть», – со спокойной улыбкой говорит корреспонденту «ССФ» начальник международного отдела Российского футбольного союза.

…Понедельник – это совещания, аппаратные дела, звонки и возникающие в дверях подчиненные. Но она – улыбается. «Мутко, – говорит, – никогда не хвалил. Если он чуть-чуть улыбнется – то это значит, все очень здорово. Высшая похвала! И у Колоскова было так же».

...Строгий брючный костюм. Типографский рисунок футбольного поля на листках блокнота. Сегодня женщина пришла к женщине, чтобы узнать, как ей живется в мужском футболе.

– У Акинфеева в школе по физкультуре был твердый «неуд». А у вас, Екатерина Борисовна?

– Пятерка! Но футболом мы на физкультуре не занимались.

– Для юных лингвистов в лицее с изучением французского языка физкультурник был последним человеком?

– Почему? Я, например, обожала беговые лыжи. Даже первое место по Москве занимала! А вот фигурное катание из-за лени бросила рано. Но до сих пор каждую зиму встаю на коньки и лыжи.

– Ваше первое футбольное впечатление?

– Отец, болеющий у телевизора за «Спартак». Мы с мамой терпеть не могли, когда включался футбол, а у папы он включался постоянно.

– И как же случилось, что вы пошли работать в футбол?

– Я еще в детстве мечтала стать переводчиком-синхронистом. В школе выучила французский, в вузе поняла: нужен английский, а потом подумала: выучу-ка я еще немецкий (улыбается). А выбирая между испанским и итальянским, предпочла итальянский. В 97-м окончила второй университет в Германии, и – чистая случайность! – первый в жизни договор – меня приглашают переводить конференцию в УЕФА! А если ты не понимаешь правил игры и никогда не интересовался футболом – то переводить очень сложно! Пришлось и над лексикой, и над тактикой «поработать» – да так, что увлеклась!

– И папину традицию болеть за «Спартак» поддерживаете?

– Нет! Болею только за сборную. Но когда в Германии жила, ходила на «Кайзерслаутерн»: там в нападении Михаэль Баллак играл под руководством Отто Рехагеля – а Рехагеля я очень любила! Надевала экипировку «красных чертей» (храню ее до сих пор!) и шла на стадион.

– Видела вас на «Одноклассниках» с Баллаком…

– (Смеется). Встретились через много лет. После игры с немцами, как обычно, жду у раздевалок Гуса – и вдруг Михаэль идет! Но про «Кайзер» я ему не сказала: сфотографировались – и разбежались.

– А, кроме Баллака, кого еще в футболе любите?

– Зидана и Аршавина.

– Были у вас в работе казусы, когда вы еще плохо знали футбол?

– Когда впервые переводила заседание исполкома ФИФА, я еще не «владела» именами. Есть такой член исполкома Иса Аяту (президент Футбольной конфедерации Африки. – Прим. ред.). А я подумала, что это – Исайя Второй («ту» от англ. «two», «второй». – Прим. ред.). Прежний генсек РФС Владимир Вениаминович Родионов долго потом надо мной издевался: «А помнишь, как ты какого-то африканца «императором» обозвала?..».

– Кого трудней всего переводить?

– Шотландцев. В УЕФА есть технический директор Энди Роксбург. Он – шотландец, и Пеле у него – «Пили». Да еще он имеет привычку через любую речь проводить красной нитью какой-нибудь случай из футбола. Раз запнешься – считай, перевод провалил. Когда его получасовые выступления заканчиваются, переводчики пот со лба вытирают.

– Как вы в 2002-м в РФС попали?

– Когда я вернулась из Германии в Россию, прежнее руководство РФС уже знало меня по работе в УЕФА. У них в то время как раз открылась новая тема – «Лицензирование футбольных клубов» – и меня с ходу взяли на нее в международный отдел. С Вячеславом Ивановичем Колосковым я уже была знакома – мы общались в 2000 году на Конгрессе УЕФА в Люксембурге. А вот с Мутко, который четыре года спустя сменил Колоскова, мы встретились… в аэропорту.

– То есть?

– Был апрель. Мутко только избрали президентом РФС, и тут же – поездка в Беслан…

Наверно, такая трудная поездка сближает людей. Сразу появилось и у него доверие ко мне, и у меня – к новому руководителю.

– Мутко владеет английским?

– Он немного говорит по-английски, понимает процентов 95. Но, когда идет официальная беседа, лучше, когда Мутко переводят.

– В РФС вы пришли главным специалистом международного отдела, а теперь вы – начальник. Сколько людей у вас в подчинении?

– Одиннадцать – и все женщины. Были двое мужчин, но один – Виктор Павлович Никитин из визового отдела – к сожалению, у нас больше не работает, а другой, Вячеслав Васильевич Микляев, который всю жизнь проработал в РФС, – увы, ушел в марте из жизни…

А вообще неохотно к нам мужчины идут! Работа связана с датами, и выполнять надо все в строжайшие сроки. Это как отлаженная машина: кого куда направить, кто когда приезжает, как это организовать, какие бумаги подготовить. Тут и перевод нормативных документов, организация поездок наших и приезда иностранных делегаций, семинары, помощь в программах развития по линии УЕФА и ФИФА…

– Вы в 2006-м в операции по доставке Гуса в Россию участвовали?

– Нет. Я его уже в России увидела. Никогда не забуду, как в здании ИТАР-ТАСС собралось народу больше, чем когда туда приезжал президент Америки.

– Может, потому что Джордж Буш не носил красных штанов и мокасинов на босу ногу?

– Хиддинк приехал так, как ему было удобно сидеть в самолете! – заступается Екатерина. – «Красными штанами», мне кажется, он ничего не хотел сказать. Видимо, в Голландии в тот день было жарко – поэтому он не надел носки. Вот если бы Мутко пришел на работу в джинсах – это было бы странно. А для голландца это был обычный вид.

– Как себя Хиддинк вел на самой первой пресс-конференции по отношению к вам?

– Следил, все ли я записываю. Но когда почувствовал, что я говорю его словами, Гус успокоился и перестал обращать на меня внимание – а мою технику записи он все равно не сумел разобрать.

– А что у вас за техника?

– Я, когда перевожу какой-то отрывок от трех до пятнадцати минут, использую не стенографию, а значки.

– Иероглифы?

– Международный язык. Беру лист бумаги, слева отчерчиваю поля – в этой колонке указывается лицо и время действия, – по моей просьбе Екатерина рисует, – а справа – краткое указание того, что происходило. Значков много – тут все зависит от переводчика: кто сколько выучит. У каждого есть и «свои» – те, которые понимает только он. Я, например, в отличие от некоторых переводчиков, пишу «который», «развитие»…

– Прямо «морзянка» какая-то. И сколько времени уходит на то, чтоб такой язык выучить?

– Два года, если заниматься этим систематически и практиковать.

– А Хиддинк работает в России уже больше трех лет, но так и не заговорил. Кто у Гуса учительница русского?

– Гус и его жена Лиза сначала брали уроки русского в Голландии. А может, эти уроки и до сих пор продолжаются? Он немножко начинал говорить по-русски, но в его возрасте это сложно, и при его загруженности, я не думаю, что занятия проходят регулярно.

– Какие русские слова вы слышали от Гуса?

– В первый же свой приезд он изобразил «добрый день!» и «спасибо!».

– А фразу на русском Хиддинк построить сможет?

– Думаю, сможет. В ресторане я от Гуса не раз слышала: «Нет, спасибо, не надо! Мне, пожалуйста, капучино!». (Смеется).

– Кто в РФС готовит Гусу капучино?

– Никто. В здании есть автоматы, но Хиддинк просит просто «кофе». Капучино Гус может выпить и за углом, – указывает в окно в сторону метро «Таганская».

– Скажите мне как специалист: почему в футбольной раздевалке Гуса всегда переводит Корнеев, а не Бородюк? У Корнеева квалификация переводчика повыше?

– Я думаю, они просто разделили свои функции – и Корнееву выпал перевод. Плохо, когда сегодня переводит один, а завтра другой – потому они и работают по единой схеме.

– А бывало за три года пресс-конференций такое, что Хиддинк вас выручал?

– На пресс-конференции после матча Россия – Словения был задан вопрос на испанском языке. Гус прекрасно понимал, что я ни-че-го не понимаю. Он сидел и улыбался. Чувствуя, что я ничего не смогу перевести, он ответил журналисту на испанском языке. Я разобрала только последнюю фразу – и сказала: «Гол есть гол!». Тогда Гус взял и сам все перевел на английский язык – чтобы я потом смогла перевести это журналистам на русский. Но потом посмеивался надо мной…Если Гус уйдет, мне будет грустно. Хиддинк очень добрый и похож на учителя.

– Расскажите, как в 2008-м финал Лиги чемпионов в Москве организовывали?

– К финалу мы готовились три года: по триста (!) электронных писем в день, на которые надо было отвечать, и совещания в мэрии Москвы – каждую неделю. А прошло все в одну ночь! В 22.45 начался матч – а в пять утра мы уже ушли со стадиона совершенно мокрые.

– Уже?!

– Пока не проверили, что все автобусы отошли. Мы должны были смотреть, чтоб не было никаких волнений, чтоб вовремя уехали обе команды, все гости и болельщики. А матч выдался замечательный: пенальти били под проливным дождем – и никто не хотел расходиться! УЕФА даже фильм снял о нашей работе – и теперь его будут показывать всем европейским федерациям: как надо организовывать финал! Приехала домой в пять утра, а в десять опять была в «Лужниках» – на товарищеском матче между командой УЕФА и нашим оргкомитетом. Но я – не играла.

– А когда играли?

– Я на футбольное поле дважды выходила, в полузащите – и оба матча игрались смешанным составом: мы и мужчины. Как переводчик, считаю: пока не почувствуешь все на собственной шкуре – говорить тебе не о чем. А так я поняла, насколько трудно бегать по всему полю, из конца в конец. В 2006-м наш оргкомитет чемпионата мира среди девушек до двадцати лет обидно проиграл команде ФИФА, потому что от них приехали девушки, которые когда-то были бомбардирами. В той игре мне удалось дать «практически голевой пас»!

А Мутко (Виталий Леонтьевич в футбол играет охотно) один раз даже Платини забил! Когда мы в Питере смотрели одну из детских спортивных школ, Платини стоял в воротах – и Мутко не сдержался. Виталий Леонтьевич разбежался – и запустил ему мяч в «девятку»! (Смеется). А Мишель в оправдание лишь сказал: «Но, надо признать, что я никогда не был вратарем…».

– Переводчик обязан быть дипломатом. Но было ли в вашей работе место «женской» дипломатии: может, пуговица у Мутко оторвалась или расческа понадобилась Бородюку?

– Хуже! На вечере у одного высокопоставленного лица вдруг вино разлилось на брюки – и я ему быстро, но незаметно, посыпала брюки солью. Он мне тогда был о-о-очень благодарен… но кто это был (улыбается) – говорить не буду.

– Есть у вас в окружении мужчины, которые говорят: «Катя, а ты, правда, в футболе работаешь? Вот это да!»?

– Утром я веду дочку в школу, и если накануне состоялся матч нашей сборной (а еще по понедельникам, после тура чемпионата) – то все папы ее одноклассниц и одноклассников уже ждут меня около школы, чтоб обсудить, «как оно было»… (смеется).

– Дочка спортом занимается?

– Ходит в СДЮШОР по художественной гимнастике. Сейчас их команда в возрастной категории от восьми до десяти лет заняла второе место в России и третье – на международном турнире в Санкт-Петербурге. Так что – мне есть чем гордиться! Она еще с мальчишками во дворе в футбол играет в нападении – они ее даже боятся! А любимый игрок у Ани – Аршавин: на физкультуру в школу, даже несмотря на запрет, вместо белой футболки надевает красную с номером «9» и его фамилией. Так мечтала вывести Аршавина на поле, я уже договорилась… а она заболела. Переживала потом страшно!

– Чтобы спокойно ходить с дочкой на футбол, что бы вы изменили на наших стадионах?

– Было бы хорошо, если бы там не ругались! Когда мы были на матче «Челси», за нами сидели бабушка, дедушка, двое внуков и родители. И папа, яростный болельщик, ни единого грубого слова не сказал в адрес судьи. Скрепя сердце, он интеллигентно говорил по-английски: «О, ну, вот, ты знаешь, в этот раз судья не прав! Он зря просвистел». А вы представляете, что бы мы в такой ситуации услышали на наших трибунах?! А хочется, чтобы футбол был семейным праздником.

– Сколько надо брать с футбольного болельщика за мат, чтоб отучить его материться на стадионе?

– Рублей пятьсот с болельщика: они же молодые люди – думаю, для них это существенно. А про файеры надо, наконец, довести до сознания людей, что это опасно для них самих. Ну, вешайте вы свои транспаранты, щиты и флаги. А вместо мата пишите речевки! Посмотрите, какая красота на «Уэмбли», когда вечером весь стадион зажигает свечи и, покачиваясь под гимн Англии, болеет за свою команду. Да, свечи у нас перед стадионом не продают, и гимн у нас другой – но надо хоть флагами размахивать, в горны трубить. Горны пусть клубные спонсоры раздают – спонсоры ведь есть у каждой команды. Можно в конце концов подпрыгнуть, поскакать на стадионе – у нас же погода в основном холодная.

– Почему бы вам не баллотироваться на пост Президента РФС? У вас есть опыт, на большинстве переговоров вы три года были правой рукой Мутко…

– (Твердо). Нет. Мне нравится моя работа, международная деятельность. Я сейчас вхожу в состав комитета УЕФА по социальной ответственности и честной игре. И мне бы хотелось реализовать программу по строительству полей для детских колоний, а также помочь бомжам и людям с ограниченными возможностями войти в общество и чувствовать себя такими же, как мы. УЕФА на такую помощь решил выделять 0,3 % от всего бюджета организации. В том числе и на поставку полей детским домам, в обездоленные районы, на помощь отсталым регионам в Европе, помощь Африке…

– А мы Африке помогаем?

– Мы Африке пока не помогаем – у нас самих в регионах есть чем заняться. Проблем у нас и без Африки хватает! Тем более учитывая наш климат, где нужно огромное количество искусственных полей, чтоб как можно больше детишек вовлечь в футбол.

В 1991 году окончила Московский государственный лингвистический университет. В 1997 году получила диплом переводчика-синхрониста Университета Иоганна Гутенберга (г.Майнц, Германия). Работала в УЕФА, Европейском Союзе, НАТО. С 2002 года – главный специалист международного отдела РФС. С 2004 года – начальник международного департамента РФС. Владеет четырьмя европейскими языками. Последняя заслуга Федышиной – скоро в России выйдет книга УЕФА, в которой футбольные кумиры детей делятся с ними рецептами здорового питания. Как призналась Екатерина, книгу переводила в нерабочее время, в том числе – ночами, уложив дочку спать.