Альмир Каюмов. Да не судимы будете…

АЛЬМИР КАЮМОВ. Не стал спрашивать в лоб, поскольку без лишних вопросов понимал: мой собеседник проводил 2009-й год без особого сожаления. Сезон для арбитра Каюмова сложился не лучшим образом, а в ноябре и вовсе случилась странная история, вызвавшая массу пересудов в футбольной среде. То ли Альмир пытался покончить с собой, то ли еще что…

— А еще говорят, трудами праведными не нажить палаты каменные. Знать, все не так уж плохо в российском футболе, коль арбитры могут покупать квартиры на Рублевке? Как вы, Альмир.

— Во-первых, никогда не жаловался. Во-вторых, это только название — Рублевка. Я ведь не в Жуковке обитаю и не в Барвихе, а на Осеннем бульваре в Крылатском.

— Знакомый адрес! Когда-то бывал здесь в гостях у Мордюковой.

— Нонна Викторовна жила через дом от моего. Еще этот соседствует… «Яблоки на снегу» который.

— Михаил Муромов.

— Во, точно! У меня однокомнатная квартира в стандартном шестнадцатиэтажном доме. Согласитесь, на апартаменты явно не тянет. Но район родной, вырос в нем. Закончив двенадцать лет назад играть, захотел поселиться именно тут. Судейских гонораров на покупку жилья не хватило бы. Разве что на машину. Впрочем, раньше столичные квадратные метры стоили дешевле.

— Что же «Спартак» жильем не обеспечил?

— Не наиграл, значит. Трехкомнатную квартиру получил в Тольятти, когда выступал за местную «Ладу». Потом продал ее за хорошие деньги. Нормально! Крыша над головой есть, за судейство платят достойно. Особенно не разгуляешься, но прожить можно.

— Только свистком на хлеб зарабатываете?

— Никто не станет держать сотрудника, вечно занятого на побочном производстве. И за бизнесом надо постоянно следить, иначе дело развалится. Некоторые мои знакомые пытались вкладывать средства в проекты, казавшиеся выгодными, но все заканчивалось разбитым корытом. Трудно балансировать на двух стульях. По крайней мере, у меня точно не получится. Да и жилки предпринимательской в себе не ощущаю. Пока сконцентрировался на судействе, а дальше видно будет. Сейчас такая жизнь пошла, что загадывать наперед глупо и бессмысленно. Сидим, как на вулкане…

— Не сидите – бегаете! Ведь футбольного арбитра, как и волка, ноги кормят.

— В принципе, да. Если не судишь матчи, ничего не имеешь. Может, с нового сезона обслуживающим матчи премьер-лиги начнут выплачивать ежемесячную ставку, но пока этого нет. Гонорар получил и — свободен. Сумму называть? Ее уже озвучивали: 87 тысяч рублей за игру. В первой лиге — 25 тысяч.

— Сколько матчей отсудили в прошлом году?

— Не соврать бы… Кажется, тринадцать.

— Цифра несчастливая.

— Нормальная! Не хуже остальных. Не выбивается из общего ряда.

— Как сказать! Давно в двоечниках не значились, а тут вдруг схлопотали «неуд» за игру 26-го тура между ЦСКА и «Москвой». Андрей Бутенко посчитал, что нарушения у ворот армейцев, а значит, и пенальти не было. После чего вы уже не выходили на поле до конца чемпионата…

— Не считаю, будто накосячил. А что получил от инспектора матча низкую оценку… У всех случается такое, если зацикливаться, можно с ума сойти.

— О том и речь. Говорят, случившееся морально подломило вас.

— Не знаю. Не помню. Постарался все забыть. Нормально я отсудил! Одиннадцатиметровый был чистый, любой на моем месте указал бы на точку. Правда, потом с какой-то камеры из-за ворот разглядели, якобы фола нет, но арбитр физически не может оказаться за ленточкой, нечего ему там делать.

— УЕФА предлагает еще одного, четвертого судью добавить.

— Общался с ребятами, работавшими на матчах Лиги Европы, где обкатывают новшество. Они предполагают, что дальше эксперимента дело не пойдет, все так и останется на этом уровне.

— Не покатило?

— Я не рефери ФИФА, не готов ответить. Может, в следующем году что-нибудь свеженькое придумают. Никто не знает, какие мысли в голове у Платини. Я бы с удовольствием постоял за воротами. Лет до семидесяти. Чем плохо? Главное, чтобы платили. Ведь ничего, кроме футбола, я не знаю и не умею. Как начал в семь лет играть, так до сих пор и бегаю по полю.

— Вас никто не заставлял, между прочим. Сами выбрали.

— В нашей стране сейчас вообще никто никого ни к чему не обязывает. Любимая народная присказка: «Не хочешь — не работай». Неправильно! В жизни нужно к чему-то стремиться. И деньги не должны быть единственным критерием успеха. Мы с женой иногда ругаемся из-за этого.

— Ей мало?

— Хватает вроде, но разговоры крутятся вокруг одного и того же. У людей в головах засела мысль: где бы копейку срубить? Больше ничего не волнует. Мне эта тема крышу не сносит. Вот съездил в отпуск в Кисловодск. Побегали там, подлечились.

— Кто за кем?

— Друг за другом. Из действующих судей были Саша Колобаев, Юра Баскаков, помощник Витька Кулагин и я.

— Похоже на предсезонные сборы.

— Не, мы отдыхали и проводили восстановительные мероприятия.

— За счет коллегии арбитров?

— Сами платили, из своего кармана.

— Почему тогда без семьи ездили?

— Скучновато там, откровенно говоря. Темнеет рано, вечерами заняться особенно нечем. Я вроде как при деле, а жена быстро затосковала бы. Да и не угналась бы за мной: с утра встал, пробежался, вернулся, пообедал и ушел в горы на прогулку. Вике такой темп не выдержать. Значит, сидела бы одна в номере. Смысл из Москвы уезжать?

А я после Кисловодска посетил и далекую Австралию. В славном городе Сиднее живет-поживает и добра наживает мой брат Тагир.

— Старший?

— Средний. Младший я. Есть еще Шамиль. Тагир уехал на ПМЖ, чтобы не соврать, двенадцать или тринадцать лет назад. Вроде нормально устроился. Квартира есть, машина, работа. Трудится на мебельной фабрике каким-то начальником среднего звена. Столы и стулья сам не сколачивает, короче. У жены маленькая турфирма, дочка, племянница моя, учится.

— Раньше брата навещали?

— Не приходилось. Очень уж далеко лететь.

— А жить там смогли бы?

— Почему нет? Люди хорошие, добрые. Места красивые. Воздух чистый... Жить везде можно. Кроме Гаити, конечно. Главное, чтобы работа была.

— Кто спонсировал путешествие?

— Билеты в оба конца вместе с визой обошлись мне в пятьдесят пять тысяч рублей. Примерно две трети гонорара за матч в премьер-лиге. Или вдвое больше того, что заработал сейчас на Кубке Содружества: дважды по десять тысяч за судейство в поле плюс два раза по тысяче за резервного. Жена иногда спрашивает: куда идешь? Отвечаю: «Ветеранов судить. Две тыщи рублей заплатят». Она начинает возмущаться, а я ничего, молчу. Копейка к копейке…

В Сиднее принимающая сторона взяла на себя расходы на питание и проживание. Почему не слетать? Провел в Австралии две с лишним недели, 45-й день рождения там отпраздновал, Новый год встретил, в зоопарк сходил, коалу на ветке потрогал, кенгуру с рук покормил – два австралийских доллара за упаковку.

Смотался на Голд Кост. Полтора часа лету от Сиднея до Брисбена и еще столько же на поезде. Купаться в океане невозможно, волна большая, если только на досках кататься.

Словом, туристическую программу выполнил, везде отметился. Ничего особенного, на самом деле.

— Говорят, в Сиднее фейерверки на Новый год потрясающие.

— Ну да, на мосту над гаванью. Люди с шести утра 31 декабря занимают места у Оперного театра, откуда удобнее всего смотреть. Я вышел в полдень, вижу, народ уже покрывала-одеяла расстелил, застолбил поляну. В шесть вечера было не протолкнуться. Еще и духотища: плюс 27 градусов. Я выбрался к полуночи, перелез через решетку, которой огородили смотровую площадку, чуть не угодил в полицию, но успел затеряться в толпе. Там и встретил Новый год по-австралийски. А когда в Москве праздновали, уже спал, все-таки восемь часов разница.

— Почему именно сейчас выбрались к брату?

— Когда-то надо было проведать, посмотреть, как живет. Тагир четыре года не появлялся в России, а в ноябре нагрянул: у него закончился старый паспорт, приезжал за новым. Но мы не встретились, я в дурдоме лежал. Пока выписался, брат улетел обратно. Первой мыслью было: плохо получилось, Тагир такой длинный путь проделал, а меня не увидел. Вот и решил нанести ответный визит в Австралию...

— А я уж подумал, вы отправились за тридевять земель душевные раны залечивать, Альмир.

— Хорошо отдохнуть можно и в дурдоме. Необязательно так далеко забираться.

— Значит, рекомендуете?

— В принципе, да. Кормят неплохо, ухаживают.

— Уколы бесплатные ставят.

— Если дурковать. Я без них обошелся. И практически без таблеток. На несколько дней закрылся от окружающих — только и всего. Пролежал в больнице восемь или девять суток, хотя обычно там держат не менее месяца. Не их я клиент, словом.

— Настоящих буйных встречали?

— Две палаты. Возле каждой сидит по милиционеру и медбрату. На всякий случай. Буйные ходят в синих пижамах, умеренные — в зеленых. Чтобы сразу было понятно, кто перед тобой.

— И Наполеоны попадались?

— Публика есть странная, ваша правда. К счастью, лежал в палате с тихими. Эти еще ничего. Вот странные буйные — смесь гремучая.

— Окна с решетками?

— Лишь те, которые открываются.

— Это был ваш первый визит в подобное заведение?

— Э-э-э, да.

— Подозрительно долго думали, Альмир!

— Хотел сначала пошутить: первый, но не последний. Потом решил изменить формулировку: первый и последний. Пока размышлял, возникла пауза.

— Не зарекаетесь, словом?

— Никто не знает, что будет завтра… Любого человека с улицы можно брать и помещать в дурдом: наверняка найдутся отклонения в психике.

— Но вас-то взяли в собственной квартире. С окна, можно сказать, сняли.

— Ложь! На всякий случай уточню: живу я на пятнадцатом этаже. И как вы себе это представляете? Приезжала пожарная команда, разворачивала лестницу? Не было ничего подобного. Не стоял я на окне. Сто процентов! Сам вызвал милицию, открыл прибывшему наряду входную дверь. Если уж так говорить, кухонное окно не распахнуть из-за стоящей мебели, а в комнате у меня балкон застекленный. Почти туда не выхожу — высоты боюсь. Знакомые ребята, когда прочитали «новость», будто прыгать собрался, громко смеялись. Ну, бред ведь! Я сам написал заявление в дурдом, собственноручно.

— Впервые слышу, чтобы в подобные места по доброй воле напрашивались. Если, конечно, речь не о попытке банально закосить от армии. Но вам вроде поздновато под ружье.

— Есть, кстати, и такая палата, для уклонистов. Там лежат молодые ребята, проходят обследование. Это самые спокойные пациенты. Не считая меня.

— Но почему-то вы туда угодили. Ведь так?

— Тема закрыта. Проехали.

— Если почитать желтую прессу, Альмир…

— …можно узнать много нового и интересного. К примеру, как Каюмов с Кержаковым чуть не подрались.

— Тоже вранье?

— Поговорили мы с Александром во время матча на Кубок России между «Динамо» и ЦСКА. Высказали друг другу все, что думаем, да и разошлись. Когда серию пенальти били, еще побеседовали. Извинились за излишнюю эмоциональность. Уладили конфликт, не дав разгореться. Кержаков — достойный человек. Жульничать, правда, на поле любит, нырять в чужой штрафной, но такая уж у него манера.

— У вас тоже характер, говорят, не сахар.

— Всякий бываю — и спокойный, и психованный. Помню, играл в Южной Корее, поцапался с тренером и решил сбежать из команды. Говорю жене: «Вика, ну их к собакам! Покупаем билеты и летим домой». Слава богу, хватило ума не срываться, доработал контракт до конца, получил недурственные для 1993 года деньги, несколько десятков тысяч долларов.

Могу и сегодня взорваться, хотя с годами стал спокойнее. Раньше был куда импульсивнее.

— Судейство, на мой взгляд, не шибко способствует укреплению нервной системы.

— Сейчас многое определяется простой формулой: хочешь жить — умей вертеться. Мы уже говорили с вами об этом. Жить-то я хочу, но вот крутиться получается не очень. У футболиста, заканчивающего карьеру, вариантов немного: попробовать себя в роли тренера или идти в судьи. Для первого все же нужно призвание или горячее желание, а я в себе особых позывов не чувствовал…

— Но в вузе учились наверняка?

— Как пушкинский герой: чему-нибудь и как-нибудь. Правильнее сказать, диплом получал. В Питере. В военном институте физкультуры.

— Почему там?

— Так вышло. Долго объяснять. Я ведь и в Малаховке пытался заниматься, но не окончил. А еще раньше поступал в институт Губкина.

— Нефти и газа? Серьезно! Там вроде футболистов не готовят?

— Я же не думал, что буду профессионально заниматься спортом! После десятого класса попал в дубль московского «Спартака», но таких пацанов через любой большой клуб проходят сотни. Поэтому и пошел в Губкинский. Параллельно продолжал тренироваться — утром и вечером. Быстро понял: на двух фронтах одновременно сражаться не смогу, до первой сессии в институте кое-как дотянул, даже пару зачетов сдал, а потом бросил. Не получился из меня нефтяник, короче.

— Зато в футбол от души поиграли.

— Может, это и спасло. Тренировки да режим. Многие ребята 1964 года рождения, с которыми занимался в спортшколе «Медик», давно уже на том свете.

— В каком смысле?

— В прямом. Район-то у нас рабочий. Половина ровесников спилась или наркотой отравилась. Если бы в 1981-м не взяли в спартаковскую школу, вполне мог разделить участь товарищей. Хотя в юности не пил, не курил, на старших братьев равнялся.

— Они футболом не увлекались?

— Шамиль играл в хоккей за «Крылья Советов». Но у него комплекция не шибко здоровая, даже похлипче меня будет, поэтому ДЮСШ окончил, а в команду мастеров уже не попал.

Тагир мог стать классным футболистом, в «Медике» был главной звездой, а я ничем в детстве не выделялся. Хотя папа называл меня королем штрафной площадки. Я играл на позиции заднего защитника и, завидев мяч, бил по нему так, что тот улетал за забор. Потом мне объяснили, что можно пас партнеру отдать, самому вперед пойти. Научили, словом, помаленьку.

— Почему же у Тагира не сложилось?

— Наверное, характера не хватило. Не знаю. Он играл за «Спартак» 1963 года рождения у Ильина. Анатолий Михайлович — олимпийский чемпион Мельбурна. Старенький, но все помнит. Когда встречаю его, каждый раз говорит: «Будешь в Австралии, передавай привет брату. Хороший мог футболист вырасти».

— А вы своей карьерой довольны, Альмир?

— Нет, конечно. Думаю, все сложилось бы иначе, если бы не ушел сдуру из «Спартака». Ошибку совершил. Роковую.

— Что случилось-то?

— Ну, Бесков со Старостиным — с одной стороны, я, молодой, горячий — с другой. Конфликт опытнейшего тренера и мудрого начальника команды с тупым игроком. Николай Петрович убеждал не делать резких движений, не уходить из «Спартака»: «Посиди немного на лавке. Все наладится». И Константин Иванович отпускать не хотел, надеялся, что образумлюсь. Но я уже никого не слушал. Заканчивался 1987 год, мы выиграли чемпионат СССР, получили золотые медали, и мне померещилось, что стал великим футболистом. Два раза по мячу попал и почувствовал себя пупом Земли. В общем, собрал вещички и уехал из Тарасовки. После этого началось: Ростов, Волгоград…

— Потом вы ведь возвращались в «Спартак».

— При Романцеве. Но Олег Иванович не воспринимал меня как футболиста, он создавал свою команду. Новую, молодую. Мне уже исполнилось 25 лет, и Романцев заявил, что я стар для него. Насильно мил не будешь. Тренер всегда прав. Даже если не прав.

Сидеть в дубле я не захотел, подвернулся вариант с Финляндией, потом перебрался в Корею…

— Но почему все-таки судейство?

— Хотел поддерживать форму. Когда бегаешь, эндорфины в голову бьют. Очень хорошо! Был момент, вдруг температура поднялась и несколько месяцев держалась. Не так, чтобы очень сильно — 37,2, но все же неприятно. Значит, в организме какая-то неполадка. Начал двигаться активнее, совершать пробежки, температура в норму вернулась. Без всяких медикаментов.

— То есть вы открыли собственный терапевтический метод?

— Да, решил остаться молодым и спортивным. Конечно, работа стрессовая, спору нет. Еще только на поле идешь, свистнуть ни разу не успел, а тебе в спину с трибун уже всякое несется... Ладно, думаю, сейчас покажу вам, кто из нас «передаст»! Эти выкрики лишь тонус повышают, настроение создают. Во время игры я о негативе забываю, чувствую себя прекрасно. Вот после финального свистка начинается менее интересное.

— Разбор полетов?

— Ну да, уже тебя судят…

— Пересматриваете игры, на которых работали?

— Стараюсь не делать этого по горячим следам. Может, через недельку-другую. Зачем, если и так все помню?

— В том числе матч, в котором установили рекорд России — четыре пенальти за девяносто минут? Три из них в ворота гостей.

— Не забыл, конечно. Владивосток в 2005-м играл с Набережными Челнами. «Луч» в итоге победил - 3:2. И что? Дело ведь не в количестве одиннадцатиметровых, а в справедливости их назначения. Да, после матча «КАМАЗ» написал жалобу, но оценку-то за судейство я получил хорошую. Потом, правда, поднялась волна в прессе, комиссия признала, что одного пенальти из четырех якобы не было, и меня потихоньку отстранили от работы в премьер-лиге.

— И как вы это восприняли?

— Как данность. Куда деваться? Такова доля судейская. Нет человека, который не ошибался бы, но с людей публичных, с тех, кто на виду, спрос строже. Всегда найдутся недовольные твоим решением. Особенно, если речь идет о клубах, борющихся за еврокубки или выживание в элитном дивизионе. Ради достижения цели средства не выбирают, все приемы идут в ход.

Самое простое — наехать на судей, сделать из них стрелочников, виновников бед отечественного футбола. К этому надо спокойно относиться. Я на каждый матч настраиваюсь серьезно и ответственно, будь то официальная игра или товарищеская.

Недавно судил встречу с участием, скажем так, непосредственного начальника, главы КФА Сергея Зуева. На турнире «Негаснущие звезды» команда «Арбитр» встречалась с ветеранами московского «Торпедо». Я назначил пенальти в ворота коллег. К сожалению, правила нарушил Сергей Владимирович, сбил с ног автозаводца. Зуеву сильно не понравилось мое решение. Он даже поле покинул, попросил замену, настолько расстроился. Человеку показалось, что я необъективен…

— Как матч закончился?

— «Торпедо» выиграло - 1:0. Благодаря голу с пенальти…

— Рискуете, Альмир!

— Сергей Владимирович — хороший руководитель, незлопамятный! И с Левниковым я нормально работал, и с Хусаиновым. У меня не слишком большой стаж арбитра, строго говоря. Если кто-то решит, что судья Каюмов не нужен, значит, так тому и быть. Бесполезно дергаться, все давно предопределено дядей, сидящим наверху.

— Зуевым?

— Берите выше.

— Мутко?

— Еще выше. Богом. Он все знает и видит.

— Да вы фаталист!

— Реалист…

— За державу реальной обиды не испытываете? За то, что в Южной Африке летом нас не будет — ни футболистов, ни судей?

— Так сложилось. Из арбитров некого было направлять. Юра Баскаков и Коля Иванов по возрасту не проходят, остальные по рейтингу не попадают. Думаю, Леха Николаев скоро подтянется, Сережа Карасев, может, Макс Лаюшкин, Влад Безбородов. Перспективные судьи есть.

— А вы таких амбиций не питали?

— Даже не задумывался. В лист ФИФА надо попасть до сорока лет. Если тебя включают в список, что называется, на излете, дорастешь до уровня юношеских команд, не выше. Я ездил резервным, и за то спасибо. В прошлом году был со Стасом Сухиной в Греции на матче молодежных сборных, с Лехой Николаевым в Израиле на игре Кубка УЕФА.

— С резервного спрос примерно такой же, что с четвертого судьи за воротами? Непыльное занятие: несколько раз поднял табличку о заменах да добавленных минутах — вот и вся работа, да?

— У нас один наподнимался, выпустив за «Зенит» лишнего легионера в матче с «Локо»! Шуму было на несколько месяцев! Арсланбеков отличился, в итоге всю бригаду дисквалифицировали. К любому делу надо относиться серьезно. Со стороны кажется, будто все легко и просто. Кто так думает, пусть возьмет свисток и попробует. Хотя бы на первенство водокачки посудит…

— Есть матчи, за которые вам становилось стыдно?

— Могу, конечно, посидеть и специально для вас что-нибудь придумать, но вот так, навскидку — нет.

— А предмет профессиональной гордости?

— Наверное, финал Кубка России между ЦСКА и «Химками». Какой это год был? Кажется, 2005-й. Время так летит… Сыну уже двадцать, учится на третьем курсе факультета политологии МГУ, а вроде еще вчера Макс пешком под стол ходил.

— Не говорит: «Фигней занимаешься, папа?».

— Так он сам в нашей бригаде, судит первенство Москвы, может, скоро на матчи второй лиги подпускать будут…

— Значит, по стопам отца пошел, династия вырисовывается?

— Трудно загадывать. Отговаривать бесполезно. Мне ведь никто не советовал, мол, не ходи туда.

— Вы же не знали, во что вляпаетесь, а сына предупредить можете.

— Профессия сложная, но пусть попробует. По крайней мере, скучать не придется, это точно. Будет, о чем вспомнить и что рассказать. Я вот в прошлом сезоне судил матч между «Зенитом» и «Сатурном» при пустых трибунах. Во 2-м туре, кажется. Питерцев тогда наказали за хамский баннер в адрес Льва Яшина. На игре разрешили присутствовать лишь прессе. Правда, на предматчевом совещании представитель «Зенита» прикололся. Когда его спросили, сколько будет журналистов, ответил: «Двадцать тысяч». А что? Могли бы аккредитовать фанатов клуба, выдать временные удостоверения местных СМИ. Пришлось бы их пропускать. Сидели бы и орали. Кто эту публику разберет — пишущая она или кричащая? Вот была бы хохма! А так профессиональные репортеры набились в маленький сектор, остальное пространство пустовало. Зрелище не для слабонервных, должен сказать…

Но это не вся история: уже на 5-й минуте матча я запутался, в какую сторону штрафной давать. Свистнул правильно, а направление удара показал не то. Когда болельщики на трибунах команды поддерживают, ты понимаешь, где чьи ворота. А тут ведь тишина. Футболисты сразу ко мне: куда, мол, свистишь? Я признал: ребята, простите, перепутал. А на «Петровском» еще гимн города завели. Уже игра вовсю идет, а динамики вопят. Хотели, чтобы матч в музыкальном сопровождении шел. Цирк! Потом, правда, вырубили шарманку. «Зенит» в итоге успешно выиграл – 2:1, кажется. Тимощук пенальти не забил.

— Если бы тот матч случился после ноябрьского инцидента, боюсь, над вами стебаться стали бы. Мол, Каюмов — ку-ку, в двух воротах заблудился…

— Никто из коллег за все время даже намека себе не позволил. А если и решат подкалывать, переживу. Я не виноват, что у отдельных граждан мозгов нет. Так и скажу: «Отвалите, я в дурдоме лежал! Что с меня взять?».

Шутка!

— Но к окну все-таки близко не подходите, Альмир.

— Обещаю. Не буду. Говорю же: высоты боюсь…

Родился 30 декабря 1964 года.

Игровая карьера: защитник в московском «Спартаке», ростовском СКА, волгоградском «Роторе», тольяттинской «Ладе», тюменском «Динамо-Газовик», нижнекамском «Нефтехимике», финском КуПС, корейском «Дзу». В чемпионатах СССР и России (высший дивизион) сыграл 78 матчей, забил 1 мяч. В составе «Спартака» стал чемпионом страны (1987).

Судейская карьера: начал судить в 1998 году. Матчи премьер-лиги судит с 2004 года. Арбитр национальной категории.