Сочувствую горлопанам!

Сергей Фурсенко, как мы уже заметили, любит ставить задачи повышенной сложности. И я, пожалуй, больше готов посодействовать, расшевелив мозги и навострив перо, вожделенному триумфу сборной России на чемпионате мира 2018-го – чем благородной цели потушить вулкан экспрессивной лексики сексуального свойства, извергающийся на трибунах.

Тут, знаете, даже и тихо возмущаться неловко – не то что громко протестовать и активно противодействовать. Нет, а чего хотели-то? К чему вели и на что направляли несознательные массы те господа нашей жизни, которые так или иначе формируют общественный климат и общественные нравы? Они ведь все – телегенералы, кинопродюсеры, книгоиздатели – мат всячески приветствуют. Пусть в телеверсиях последних лет преимущественно «запиканный», но важно, чтобы он был.

Я вам с ходу назову три-четыре вполне себе широкого вещания телеканала, работающих под девизом «больше мата». Причем один из них, федерального разлива, пробавляясь выпуском собственной кинопродукции, по моим ощущениям, просто-таки не пропускает через внутреннюю свою цензуру кино, ежели оно не содержит этой самой лексики.

Ладно Интернет – он стихия свободного разума и свободного идиотизма. Но в тех сферах, которые я упомянул, процесс-то в значительной мере управляемый. И идет там такая, знаете, игра в народность. И люди делают деньги на том, чтобы быть ближе к народному телу.

А в футболе и на футболе, по самой его, футбола, природе, тому, что носится в нашем воздухе, положено быть в большей концентрации. Так футбол устроен. Он концентрированный, он емкий.

Это у меня – вступление по теории вопроса.

Мальчишка мой, было ему тогда 16 лет, огрызнулся на мой не совсем справедливый и слегка жесткий вопрос бранным словцом, ходовым в его институтском и уличном быту. Я, признаюсь, среагировал неадекватно, было дело. Я сказал, весьма эмоционально причем, примерно так: еще раз ты мне адресуешь такое словотворчество – переломлю хребет без предупреждения. Парень чуть не в истерику. Потому что он еще никогда в жизни не слышал от отца ничего подобного. И твердо знал: папка любит его трепетно.

Потом, когда страсти поостыли, он объяснил: «Извини, не сдержался, вырвалось». – «Теперь будешь сдерживаться». – «Да, конечно». Прошло полтора года. Больше – ни-ни. Во всяком случае в мой адрес. Сын понял: у нас в доме такое не принимается. Как будет принято у него в доме, когда создаст свою семью, – кто его знает.

О покойном клубе «Москва» вспоминается только хорошее. Например, кампания «Приведи маму на стадион!» – не увенчавшаяся, увы, обильным пополнением трибунного населения. Но та кампания по созданию привлекательного клубного образа и привлечению дотоле неохваченных общественных слоев была отмечена одной удивительной подробностью, не имеющей, по-моему, аналогов. Мне приходилось слышать, что одного из прежних тренеров этой команды, необычайно охочего до заборной лексики, убрали не только за невыдающиеся результаты – а в равной причинной степени еще и за эту самую склонность. Отвратительную для мам с детишками – потенциальных посетителей стадиона.

«Москву» закрыли. Как объясняли в порядке официоза ее владельцы – по той причине, что клуб не сумел сбить отдельных добропорядочных своих почитателей в густую болельщицкую массу.

И я с большой долей скепсиса отношусь к радикальному предложению коллеги Сергея Егорова. Он предлагает выставить на стадионах заслоны перед отъявленным «быдлом». Оттолкнув этот контингент, например, взвинчиванием цен на билеты. Среди прочих приходящих на ум возражений – я еще и не уверен, что имеющийся у нас футбол хоть как-то сопрягается с высокими на него ценами.

Большие клубы так или иначе развиваются. Они начали ценить объем зрительского внимания к себе. В клубных бухгалтериях все заинтересованнее подсчитывают количество распроданных абонементов. И в зависимости от широты зрительского интереса, выражаемого на постоянной основе, уже проектируется вместимость новых стадионов. Не приближающихся, правда, к появлению на свет.

Тем не менее складывается впечатление, что если клубы и проявляют к публике все большее внимание, то внимание это выражается двумя простыми словами – «масса» и «касса».

Я думаю, клубы еще не доросли до цивилизованного торга со своими аудиториями. Дескать, мы вам – какие-то льготы, какие-то приоритеты, какие-то поездки бесплатные – а взамен вы извольте вести себя на трибунах согласно тем правилам, какие мы для вас установим. Клубные боссы в общем и целом играют с болельщицкими массами в ту же самую «народность», что и господа, формирующие наш общественный климат. Разве они, кто при футболе, из другого теста?

Хотя, возвращаюсь в теоретическую плоскость рассуждений, можно было бы рискнуть. Дать от ворот поворот трем–пяти тысячам «бешеных» – с расчетом на то, что, выждав годик-другой и поверив в очищение стадионного климата, на трибуны двинутся «нормальные». Мечты, мечты… Пока же в большей степени трибунная масса – «бешеные», «разнузданные» и они же – самые активные – норовит проверять клубы на прочность, пытаясь воздействовать на их политику или кадровые решения, – чем клубы решаются окоротить буйство трибунных нравов.

Вот в Англии интересно теперь устроено: если в одиночку выражаешься на трибуне – Бог тебя накажет или простит; а если вдвоем – уже преступление. По сему поводу я и подумал: у нас-то ведь не отменен закон о массовых собраниях, митингах, о правилах их проведения и поведения на них. И если на трибунах в массовом порядке инициируется нечто, оскорбляющее человеческое достоинство, – почему не приложить каким-то боком этот закон к стадионным вакханалиям? В порядке ремарки юридического свойства?

Сочувствую Сергею Фурсенко. Его намерение очистить трибунную атмосферу – сродни доктрине построения социализма в отдельно взятой стране. Желаю Сергею Александровичу одного – найти побольше соратников, хорошо бы среди высокого руководства, глубоко и искренне убежденных в необходимости нам футбола «с человеческим лицом».

А впрочем, сочувствую и отъявленным горлопанам. Выберите минутку, свободную от того или иного угара, потолкуйте с понимающими людьми. И они откроют неведомый вам секрет: всякие особенные словечки лучше всего приберегать для интимных моментов – и они такую сладость ощущений подарят! Так что, ребята отъявленные-безбашенные, оставьте немножко слов для любовных наслаждений. Не превращайте слова эти в затрепанные штампы, теряющие первозданный смысл! Для футбола-то есть столько слов других. И сердитых, и кусачих, и острых, и емких!