Жозе Моуриньо. Время варвара?

Я не удивлюсь, если через много лет, когда Моуриньо уйдет на покой и будет жить в особняке на собственном острове, выяснится, что во времена своей тренерской карьеры он тайно изучал принципы построения автоматизированных систем в Массачусетском технологическом институте и штудировал планы заводов в архиве компании Круппа.

Команды, которые он делает, – это не коллективы живых людей, а системы производства. В этих командах нет импровизаторов, зато есть люди-болты и люди-пружины, в этих командах отсутствуют такие не важные в производстве вещи, как гонор, кайф и понт, но зато полной мерой присутствуют такие важные для любого механизма вещи, как точность алгоритма и жесткое сцепление шестеренок.

Размышление тормозит игру. Поэтому команды Моуриньо не думают, а затверженно действуют в сходных ситуациях. В этой затверженности стремительного движения при переходе из обороны в атаку есть свой блеск, но это блеск отлично смазанного маслом поршня. Импровизация чревата провалом. Поэтому команды Моуриньо не импровизируют, да и как может импровизировать сборочная линия конвейера или прессовочный цех по штамповке побед?

У команд Моуриньо, этих механических монстров, умеющих давить людей, нет таких человеческих реликтов, как чувство гордости или отваги. Все это отменено за ненадобностью. Хоккейная сборная Канады даже в слабом составе не желает играть в оборонительный хоккей, потому что это противоречит их понятию о самих себе как о людях, которые с любой командой мира могут играть на равных. Они лучше проиграют в отчаянных атаках, чем выиграют в мелкой, утомительной, постыдной обороне. «Интер» Моуриньо даже в сильнейшем составе запирается на своей половине поля и терпеливо сидит там полтора часа. Не позорно ли, имея столь сильных игроков, играть в столь бедный, столь закрытый, столь мелочный футбол? Нет, не стыдно. У механизма нет стыда.

Старая истина гласит, что футбол — игра взаимных ошибок. Моуриньо добивается со своими командами выдающихся успехов, вытравливая из их игры все ошибки. Ошибается живое, неживое всегда безошибочно. Моуриньо делает из своих игроков стальные гвозди, чугунные надолбы и молибденовые маховики. Бедный маленький Месси! Под конец второй игры «Барсы» против «Интера» он уже даже не шел в штрафную, потому что отчаялся пройти сквозь ряд этих высоченных, не нуждающихся в сне, еде, отдыхе и даже сексе супер-робо-авто-футбо-копов, смонтированных главным конструктором в единую линию обороны.

Игра «Интера» против «Барсы» была игрой механизма против организма. Сам Моуриньо назвал такую игру своей команды подвигом, но неплохо смыслящий в футболе Марадона его поправил: это варварство. Варварство – иметь отличных игроков и играть в футбол, в котором отсутствуют риск и чувство свободы. Варварство – запираться в своей штрафной, как в бетонном бункере, и сидеть там в каске и бронежилете, пересчитывая медяки очков. Варварство – предлагать публике вместо захватывающей игры, с красивыми и романтическими мотивами зрелище идеально спланированное, потрясающее четкой организацией и чистотой в цехах завода.