Ехал в «Пао», а оказался в грузчиках

Двадцать лет назад маститый 30-летний футболист «Кайрата» подался на свою историческую родину – в Грецию, чтобы попытаться успеть заработать «на старость». Но судьба распорядилась так, что Евстафий оказался в грузчиках на ликерном заводе...

– Евстафий, вы довольны своей нынешней жизнью?

– Я верю в судьбу. Если человеку что-то предначертано, то и случится. Считаю, что вовремя вывез детей в Грецию – в начале 1990-х годов на всем постсоветском пространстве была очень сложная обстановка.

– В Греции вас уже считают своим?

– Конечно. Мы ведь не китайцы, которых сюда тоже много понаехало. Хотя сначала действительно были кое-какие проблемы. Нас воспринимали как коммунистов. Потом поняли и приняли. Дети выросли, освоились. Дочке Домне уже 26 лет, она окончила экономический институт в Афинах. А сын Дмитрий служит в греческой армии. Я тоже в 1990-х должен был отслужить девять месяцев, но откупился.

– Можно было?

– Тогда – да. Нужно было официально внести в казну 72 тысячи драхм – и тебя освобождали от несения воинской службы. Смешная сумма – если перевести на нынешние деньги, это чуть больше 200 евро. Потом этот закон отменили. Сыну пришлось отдавать долг своей второй родине. Первая родина Дмитрия – Казахстан, где он родился 24 года назад.

– Правда ли, что «Панатинаикос» приглашал вас еще в 1980 году?

– Да, мне предлагали эмигрировать в Грецию как этническому греку. «Панатинаикос» понимал, что не сможет договориться с Совинтерспортом, поэтому вышел прямо на меня. Сначала я должен был закончить играть в СССР. Затем тихо-мирно подать документы на выезд на постоянное место жительства в Грецию. Справить греческий паспорт мне обещали в течение двух недель после прибытия в Афины. Но я не был готов к столь резкому повороту в своей судьбе.

– Но ведь Василис Хадзипанагис (родившийся в Ташкенте грек играл за «Пахтакор», в 1975-м эмигрировал в Грецию. – Прим. ред.) за пять лет до вашего приглашения от «Панатинаикоса» уехал в «Ираклис» из Салоник.

– Хадзипанагису было намного проще уехать. Его родители, когда эмигрировали в СССР, сдали свои греческие паспорта. Их номера хранились в греческом посольстве. И не забывайте, что у Василиса родители были коммунистами, а советскому правительству нужно было развивать коммунистические идеи в других европейских странах. Вот его и отпустили. У меня же была совсем другая ситуация. У деда в Хабаровске была своя пекарня. В 1917 году новая власть ее отобрала. Дед с семьей переехал на Кавказ. А уже с Кавказа в 1949 году моих родителей погнали в казахские степи.

 – Неужели тбилисское «Динамо» не могло защитить от ссылки семью вашего отца, одного из ведущих игроков команды – Алкивиада Пехлеваниди?

 – Они договорились, чтобы оставили нашу семью. Но сестры и братья отца должны были уезжать. Когда разговор зашел об их семьях, в «Динамо» честно признались, что не в силах решить этот вопрос. Поэтому папа принял решение ехать со всеми. Честно говоря, на Кавказе и до того политика по отношению к нацменьшинствам была более чем суровой – по приказу советского правительства закрывались греческие школы. Моя мама успела закончить только три класса – и школу, в которой она училась, закрыли.

 – В Греции вам за все эти страдания воздалось сторицей?

 – Я бы так не сказал. В Греции, в отличие от Германии, не предусмотрена куча льгот для тех, кто приезжает в страну на постоянное место жительство. Впрочем, мне, когда я сюда приехал в 1990 году, жаловаться не приходилось. Хотя сначала ждала неудача. Я подался в Афины на просмотр в «Панатинаикос». Там пошутили, что ждали меня десять лет. К тому моменту, если честно, я себя уже подзапустил. Весил около ста килограммов – был как бочка. Поэтому меня не взяли в «Панатинаикос».

– «Левадикос» ваш вес не интересовал?

– Технику ведь не пропьешь. Увидев уровень греческого клубного футбола, я сразу понял, что любой футболист, десять лет отыгравший в СССР в высшей лиге, свободно будет выступать в Греции. После неудачи в «Панатинаикосе» сказал: пусть все родственники плюнут мне в лицо, если я не подойду середнячку греческого дивизиона. В итоге подписал контракт с «Левадикосом». Помню, мне по контракту дали квартиру – 120 квадратных метров.

В своем дебютном сезоне сыграл 22 игры, забил 10 голов. Но команда не удержалась в элитном дивизионе – не хватило одного очка. В следующем я получил тяжелейшую травму. Вернулся на поле только через полгода. Но выйти на прежний уровень не удалось. Отыграл еще два сезона в низших лигах и повесил бутсы на гвоздь. Откровенно говоря, десять лет, проведенных в «Кайрате», подточили мои силы.

– За двадцать лет, прошедших со времени вашего приезда в Грецию, местный клубный футбол изменился?

– После входа Греции в Евросоюз у нас в чемпионате появилась куча бразильцев с португальскими и не только паспортами. Бывает, что в матчах национального первенства в составе грандов греческого футбола выходят на поле всего два-три грека. Остальные – южноамериканцы с гражданствами стран Евросоюза, которые у нас не считаются легионерами. Правда, у клубов-середнячков на варягов денег нет, поэтому в их составах играют побольше греков. В 1990 году о таком и подумать не могли. Мне через три месяца после приезда в Грецию оформили паспорт – без него я считался бы легионером.

– Но паспорт не помог вам найти работу тренера после завершения игровой карьеры?

– Все хорошие места были заняты. Нужно было учиться на тренерских курсах, получать диплом. На это бы ушло время. А семья ждать не могла – ее нужно было кормить и поднимать. В футболе я толком ничего не заработал. Поэтому, когда брат предложил работу на погрузчике в цехе на заводе, производящем ликеры и уксус, пришлось скрутить всю свою гордость и забросить подальше.

– Работая на ликерном заводе, трудно вести трезвый образ жизни…

– С алкоголем у меня никогда не было проблем. Хотя, выступая за «Кайрат», после матчей могли встретиться со многими соперниками в режиме третьего тайма. Распивали шампанское едва ли не со всеми командами, кроме Кавказа и Прибалтики. Я ведь играл в молодежной сборной СССР, и у меня было много друзей в разных командах.

– Чем занимались в цехе?

– Устанавливал в три этажа ящики с продукцией – не вручную, а на автопогрузчике, специальными вилами. На первых порах очень тяготился этой механической работой. Но затем потихоньку привык.

– Хорошо платили?

– Тогда это было в драхмах. Если сейчас переводить, то 800–900 евро. Особо не пошикуешь, но на жизнь хватало.

– Как удалось вернуться в футбол?

– Не было бы счастья, да несчастье помогло. На заводе я проработал три с половиной года. Затем попал под сокращение. Когда тебе под сорок, сложно найти работу. Но подвернулся случай. У нас в районе живет около десяти тысяч выходцев из СССР – из России, Украины, Грузии, Узбекистана, Казахстана, а также несколько тысяч понтийских греков-переселенцев из других стран. Родители решили создать юношескую команду, чтобы их дети после школы не болтались без дела. В 2000 году мы ее организовали, а потом начали потихоньку расширяться. Пять лет назад официально зарегистрировались. Команда называется «Митридад» – в честь царя у понтийский греков. Старшая команда выступает в одной из низших лиг Греции. Живем на членские взносы родителей, мэр немного помогает – каждый год выделяет нам время для тренировок на муниципальном стадионе.

– Олег Протасов не приглашал вас поработать в своем афинском Протасов-клабе?

– Я человек гордый. Проситься никогда не стану. А сам Олег не звал.

– А из родного Казахстана предложений не было?

– В 2003 году звали в Чимкент главным тренером в местную команду. Не устроила зарплата – предложили 1000 долларов в месяц. Срываться за такие деньги из Афин я посчитал нецелесообразным. Если бы дали пять тысяч долларов в месяц, тогда поехал.

– В «Кайрате» у вас было сразу три прозвища – Стах, Пеха и Грек. Кто вас называл Стахом, кто – Пехой, а кто – Греком?

– В  команде меня все называли Греком. Стах – уменьшительное от имени. Пехой именовали болельщики. Помню, в середине 1980-х они даже кричалку придумали: «Кайрат» лучше «Барселоны», Пеха круче Марадоны». Не так давно определяли символическую сборную «Кайрата» ХХ века. Я туда, естественно, попал. Горжусь тем, что я рекордсмен команды по забитым голам в высшей лиге чемпионата СССР.

– Из Москвы было легче попасть в сборную. Вас не приглашали в столицу СССР?

– Олег Базилевич звал в ЦСКА. А Давид Кипиани  –  в «Динамо» Тбилиси. Но я ведь и в Алма-Ате был как сыр в масле. А от добра добра не ищут. Я считал, что лучше быть первым парнем на деревне, чем вторым в городе. Да и «Кайрат» меня никуда не отпустил бы. По-моему, ЦСКА выписал на меня персональный наряд. За мной несколько раз «бобик» приезжал, я прятался. Затем казахское партийное руководство как-то утрясло этот вопрос. Якобы я служил в Алма-Ате. Хотя ни одного дня не провел в казарме.

– У вас были сумасшедшей силы удары…

– Да, штрафные бить – это мое, а вот пенальти… В высшей лиге пробил всего лишь пять одиннадцатиметровых, а реализовал только два или три из них. Один раз, когда пробивал пенальти, травмировал голеностоп. Это случилось в 1983 году во Львове. Мы тогда играли в первой лиге. Проигрывали по ходу встречи – 2:0. В ворота хозяев дали пенальти. Партнеры потом со смехом вспоминали тот эпизод. Рассказывали, что я набычился, опустил голову вниз – и ка-а-ак разбежался... Ударом вырвал кусок газона, вывихнул ногу, а мяч едва докатился до линии ворот прямо в руки хохочущему вратарю.  

– Слышал, что за силу удара на вас когда-то нарисовали карикатуру, где вместо ног торчали пушки. Какова ее судьба?

– Карикатура хранится в моей афинской квартире. Фотограф из Одессы подарил после матча с «Черноморцем». Только там пушки не вместо ног – нарисована большая курчавая голова, короткие ноги и в руках – пушки.

– У вас ведь и в молодости был немалый вес?

– 84 килограмма. Но мне это не мешало. Хотя тренеры изрядно гоняли. Даже Игорь Семенович Волчок как-то сказал, что мне нужно похудеть на три-четыре килограмма. Я сбросил четыре кило – и что вы думаете? Стал проигрывать в единоборствах – начал падать. Потом опять поправлялся – возвращался к своему боевому весу.

– Помните свой уникальный рекорд в чемпионатах СССР?

– Вы о голе киевскому «Динамо» на 10-й секунде игры? Да, занятно получилось. Судья дал стартовый свисток, мы с Серегой Волгиным дважды в «стенку» сыграли. Зрители не успели рассесться по своим местам, Виктор Чанов еще не занял место в воротах, а я уже пробил. И забил.

– Вашим партнером по «Кайрату» был один из лучших нынешних тренеров России. Могли сказать 25 лет назад, что Курбан Бердыев так далеко пойдет?

– Если честно, нет. В 1983 году в первой Союзной лиге мы втроем – я, Курбан и Серега Стукашов – на троих соорудили 53 гола. Из 78 общекомандных. Я забил 21 мяч, Стукашов -19, Бердыев – 13. В игре Курбан был профессором. Меня многому научил – как правильно позицию выбирать, как лучше открываться. Помню его слова: «Грек, с таким ударом ты только замах сделай – и все защитники сразу лягут». Но такой прыти на тренерском поприще я от Бердыева не ожидал. Курбан ведь не только за деньги работает. Он искренне любит свое дело. Помимо того, чему Бердыев научился у других, он добавляет свое. И умеет найти подход к ребятам. Это его козырь, которым Курбан вовсю пользуется.

– Бердыев уже тогда держал в руках четки?

– Нет, он не был таким религиозным. На колени не падал, Аллаха ни о чем не просил. В СССР это было не принято. А вот когда коммунистов не стало, перестали стесняться молиться Богу. Я сам, перед тем как выйти на поле, кланялся матушке-земле. Считал, что, кланяясь земле, кланяюсь и Богу. И сейчас перекрещиваюсь перед игрой своей команды.  

– Почему сейчас болеете за столичный АЕК?

– Потому что у него такие же цвета, как у «Кайрата», – решил не менять клубные цвета. Правда, на матчи АЕКа не хожу – не нравится чересчур наэлектрилизованная обстановка на стадионе. После того как завершил игровую карьеру, на стадионы вообще не хожу. Смотрю футбол по телевизору. Может, когда внуки появятся, буду водить их на стадион.

Родился 29 октября 1960 года.

Амплуа: нападающий.
Рост 172 см, вес 75 кг.

Карьера: выступал за чимкентские «Металлург» (1977–1979) и «Милиоратор» (1989), алма-атинский «Кайрат» (1980–1989), греческий «Левадиакос» (1990–1993). В чемпионатах СССР (высшая лига) сыграл 226 матчей, забил 69 мячей. В чемпионатах Греции сыграл 22 матча, забил 10 мячей.

Достижения: обладатель Кубка Федерации футбола СССР (1988). Рекордсмен «Кайрата» по забитым голам в чемпионатах СССР – 69 голов.