Новогодний шашлык по-кисловодски. О встречах Нового года с участием красивых ручек, пожарных машин и звезд советского футбола

СОБЫТИЕ ДНЯ. ФУТБОЛ
ДНЕВНИКИ ЕВГЕНИЯ ЛОВЧЕВА

До Нового года осталось всего ничего. Посему последний выпуск моих «Дневников» в уходящем 2010-м посвящен именно этому самому светлому и семейному празднику. У вас, уважаемые читатели, наверняка есть интересные истории о том, как вы встречали этот праздник. Есть они и у меня.

Говорят, первое января – самый короткий день в году. Еще не проснулся, а уже вечер. Как-то команда «Буревестник», которая была фактически молодежной сборной СССР, встречала Новый год в Адлере. Это были не каникулы – обычные сборы.

Но в силу возраста – ребятам по 18–19 лет и времени – новогодья условия были несколько менее суровыми.

Скажем, мы знакомились с девушками, и лучше всего это получалось, как сейчас помню, у футболиста Пусачева. Он демонстрировал барышням фирменную ручку, имевшую несколько разноцветных стержней, – нужно было нажать на специальный рычажок, и из ручки выскакивал какой-то один стержень.

Каждый раз, когда девушки интересовались, где же он взял такую красивую ручку, Пусач говорил одно и то же:

– Вот когда я был четыре раза в Италии…

Мы действительно были на сборах в Италии. Но в Адлере тренировались все же значительно чаще.

…И первого января в девять утра мы уже бежали кросс по берегу моря, а завершалась эта зарядка заплывом. Было восемь градусов тепла, но в воду лезли все. Красивые ручки требовали жертв.

Уверен, многие поколения советских футболистов ненавидят Сочи и обожают Кисловодск. Потому что подавляющая часть предсезонки проходила в первом городе, а отдыхали в межсезонье во втором.

После чемпионского для «Спартака» сезона 69-го года, первого для меня в высшей лиге, Никита Павлович Симонян порекомендовал поехать в Кисловодск, в санаторий имени Орджоникидзе. Я послушался, путевку от профсоюзов сделали буквально за часы.

Кисловодск стал моим вторым после Москвы любимым городом. Город моей молодости, город, где хорошо дышится, и город, связанный исключительно с приятными воспоминаниями.

Именно там зародилась одна традиция – в последний день уходящего года на поле местного стадиончика собирались отдыхающие футболисты всех команд и играли товарищеский матч с местным клубом «Нарзан», выступающим во второй лиге. Зрителей было много, билеты продавались, но деньги, как говорится, не оприходовались, а выделялись на банкет по случаю Нового года.

Это был редкий случай, когда качество накрытой «поляны» для футболистов – что в чемпионате СССР, что теперь, в чемпионате России, – зависело от количества зрителей.

72-й год для «Спартака» вышел провальным. Мы заняли – только вдумайтесь! – 11-е место в чемпионате страны. Однако концовку сезона провели прилично – отлично выступили в еврокубках, пройдя в весеннюю стадию плей-офф. Я хорошо отыграл эти матчи, а также неплохо смотрелся за сборную.

 

В общем, ближе к концу сезона все чаще слышал от партнеров и тренеров, что еженедельник «Футбол-Хоккей» может признать меня лучшим футболистом сезона.

Как-то спросил Гешу Логофета:

– Как думаешь, могут меня выбрать лучшим?

– Нет, Жень, паблисити не то, – ответил, как всегда, вставляя импортные словечки, Логофет.

Паблисити, как он объяснил, это популярность, узнаваемость. Правда, несмотря на пророчество Логофета, я все-таки верил. И когда уже во время моего отпуска в Кисловодске, 26 декабря, меня позвали на вахту (а телефонов в номерах не было, на весь корпус он только один: «Иди, Москва на проводе, газета какая-то…»), я понял, что, возможно, есть шанс.

Это сейчас футболисты привыкли к общению с прессой, интервью не является чем-то особенным, и мне дико, когда игроки воротят нос от диктофонов. А в те времена…

Идя по ступенькам лестницы на рецепцию (ох, в регистратуру, конечно), я мысленно прикидывал, что скажу.

– Алло, Евгений, это еженедельник «Футбол-Хоккей», по опросу журналистов вы признаны лучшим футболистом сезона 1972 года. В новогодний номер необходимо сделать беседу с вами.

– Спасибо за признание, – ответил я как можно более спокойно. – Да, конечно, давайте поговорим.

Мы проговорили 30 минут. И сейчас, хоть уже и не помню подробности той беседы, я всегда с гордостью говорю:

– Меня признавали лучшим футболистом СССР.

Почему я это делаю? Как-нибудь посмотрите список тех людей, которые были признаны лучшими в разные годы. Валерий Воронин, Эдуард Стрельцов, Альберт Шестернев, Олег Блохин…

Неплохая компания, не правда ли?

В конце 71-го я с женой поехал отдыхать все в тот же Кисловодск. Чуть позже туда же прилетел по путевке и мой старый друг, с которым когда-то мы вместе пришли в «Спартак» из «Буревестника», – Сережа Ольшанский.

Серега приехал с травмой – перед отлетом на отдых в одном из московских ресторанов во время игры «Ты кто такой?» (я думаю, что она и сейчас популярна в столичных заведениях) он сломал ключицу. Посему предстал в образе главного героя «Бриллиантовой руки».

 

Так получилось, что наш и его санаторий отделяла довольно глубокая лощина – надо сначала резко спуститься, а потом так же резко подняться. Непросто и для здорового подготовленного человека, а у Сереги-то ключица сломана. Не дай бог завалиться – сезон-то скоро…

В общем, после того как мы встретили Новый год в ресторане «Храм воздуха», я предложил Сереге заночевать у нас:

– Что ты ночью ходить-то будешь? Давай до нас дойдем, у нас переночуешь, а утром – к себе.

В общем, он остался у нас. Получилось так, что сдвинули две кровати, моя жена Татьяна легла с одного края, я посередине, Сергей с другого края.

Утром я – как заядлый режимщик – в восемь часов пошел на процедуры, на нарзановые ванны.

Около девяти в номер зашел врач – обычный утренний обход.

Доктор заходит и видит – спит моя жена, а рядом незнакомый ему мужик с перевязанной рукой.

Ольшанский открывает глаза и говорит:

– Здрасьте…

Потом закрывает глаза. Доктор уходит, ничего не понимая.

На следующий день меня вызывает главврач. Вижу, мнется, разговор ему неприятен:

– Вы знаете, мы не должны сообщать, но… Вы в курсе, чем занимается ваша жена?

– Чем?

– С мужчиной лежит. Посторонним! Вы в курсе?

Я, конечно, был в курсе. И эта история стала своеобразным паролем при встречах с Ольшанским.

Советские годы – эпоха дефицита. Не хватало всего и всюду. Понимаю, что для современных молодых людей просто непонятно, как может не хватать на всех колбасы или масла сливочного. Или даже новогодних елок. Сейчас люди привыкли, что все есть, не хватает только одного – денег, чтобы это все купить.

Так вот, о дефиците. В том же Кисловодске на новогодье я часто проводил время у заведующего аптекой санатория имени Орджоникидзе Николая Рыжова. Она славилась – у моего друга (а именно так я и могу назвать аптекаря, потому как за время моих поездок в Кисловодск мы сдружились) была репутация хлебосольного добытчика. Я поначалу не понимал, как это у него выходит. Скажем, в других аптеках по одному экземпляру лекарства, а у него – пять…

Рыжов постоянно вспоминал, как едва не оказался в «Спартаке», где мог стать дублером Маслаченко. Во время отпуска мы часами говорили не только о футболе, но и о лекарствах, искусстве, да просто о жизни… Частенько наши посиделки прерывались дворниками санатория. В дверь стучали, она приоткрывалась, и встревавшая в наш разговор голова интересовалась:

– Никанорыч, а муравьишка есть?

Рыжов давал им шкалик муравьиного спирта.

Частенько я помогал разгрузить машину, если привозили лекарства. А однажды – по-моему, водитель захворал – Рыжов дал мне поручение, выполнив которое я и понял, почему в его аптеке не было дефицита.

– Жень, – говорит аптекарь. – Заняться тебе сейчас нечем, сделай доброе дело. Я тебе машину дам, надо в город съездить.

– Да у меня прав нет, – отвечаю.

– Я помогу, если что, – успокоил Рыжов.

Мне дали «Волгу» и лекарства, указав подробнейшим образом маршрут. А в нем, наверное, без муравьиного спирта и не разобраться.

Итак, еду в Леспромхоз с этим дефицитным лекарством. Мне взамен дают две елки. Одну везу на мясокомбинат, другую домой к Рыжову. На мясокомбинате вместо одной елки мне дают два куска мяса по 5 кг каждый. Беру мясо, еду в универсам Кисловодска, где отдаю один кусок директору магазина, получая взамен два куска масла по 2 килограмма каждый.

– А масло, Жень, и один кусок мяса ты привезешь сюда, в санаторий… Шашлыки на Новый год будем жарить.

Три часа я ездил по этому городу, все отдал, все получил. А потом мы стали праздновать Новый год…

У Рыжова была квартира на третьем этаже обычной хрущевки Кисловодска. Жилье это отличалось в лучшую сторону от привычных «скворечников» такого типа разве что большим балконом.

И когда мы с женой пришли в гости к аптекарю – а было часа три до полуночи – то сразу не поняли, где же шашлыки будем жарить.

– Да на балконе и будем, – как-то буднично ответил хозяин.

Честно говоря, я никогда не жарил шашлыки на балконе. Не получилось и в этот раз, но не будем забегать вперед.

Идем на балкон, там стоит отличный мангал, в нем дрова. Все готово, осталось только распалить костер, чтобы угли прогорели, и к курантам отведать шашлычка. Зря я, что ли, весь Кисловодск объехал?

«Махнули», проводили, пора встречать уж Новый год… Вспомнили про мангал – там, поди, уж все прогорело.

Выходим, а мангала нет. Походили из угла в угол – ничего не понимаем.

Вдруг на соседнем балконе закопошился сосед.

– Что ищете?

– Да мангал был, а сейчас – нету…

– А вы не слышали, пожарная машина приезжала, сбросила вниз ваш мангал…

Оказывается, соседи увидели дым и вызвали пожарку. «Бойцы» не стали нас тревожить и просто забрали все с собой.

Грустное воспоминание. В Москве, в советские годы, прямо напротив мэрии располагался ресторан «Арагви», где ассирийцы сначала были кем-то вроде управляющих, а потом, с перестройкой, и владельцами.

Я с ними дружил. И как-то подошел, попросил организовать новогодний вечер встречи спартаковских ветеранов. Мне с радостью пошли навстречу. Ассирийцы были из тех старых, из послевоенного мира, болельщиков, которые хорошо помнили прежние поколения спартачей.

Выставили стол, сами участвовали в таких посиделках, общались. Как-то, помню, на вечеринку приехал Слава Малежик, и мы под его песни вспоминали былое. От шуток-прибауток Юры Севидова и Валеры Рейнгольда надрывались животы… Такие встречи продолжались на протяжении трех лет.

А потом – как отрезало. Как-то пришел – а ассирийцев нету. Оказалось, как потом говорили, ресторан перешел в другие руки. Подошел к новым владельцам.

Мне ответили:

– «Спартак»? Ветераны? А что такое «Спартак», кто такие ветераны?

Встречи в «Арагви» прервались. Но сейчас «Спартак» организует другие новогодние посиделки, они стали традиционными. Вот в это воскресенье пойду, потом, если любопытно, расскажу. В своей конференции «Ловчев online» на SOVSPORT.RU.

В 2009-м у меня появилась идея – собрать ветеранов «Спартака», становившихся чемпионами страны в годы, оканчивающиеся на девятку. Собрались, пообщались. Там после долгого перерыва в среде спартаковских ветеранов появился Олег Романцев.

Возможно, он раньше не ходил, думая, что его недолюбливают. Оказалось, что отношение совершенно нормальное, уважительное. Все друг другу равны.

Эта встреча прошла в конце октября, а в декабре состоялась новогодняя встреча спартаковцев, которую организует Слава Егорович, глава ветеранов красно-белых.

В конце встречи спонсоры проводят награждение. Каждому ветерану – по конвертику с деньгами, по шесть тысяч рублей.

Дают всем, а последним за столом сидит как раз Олег. И когда очередь подходит к нему, каждый из присутствующих понимает, что ситуация немного комическая – раньше Романцев от клуба награждал, теперь – его.

Ветераны замолчали, предчувствуя – как-то Олег отреагирует? И Романцев – молодчина – сыграл так, что все просто со смеху животы надорвали.

Когда дошли до него, он встал, получил конверт и говорит:

– Благодарю.

И после паузы, так немного театрально, вытирая пот со лба:

– Фу, думал, не дадут.

Сыграно было настолько талантливо и живо, без напряга, что и спонсоры не обиделись, и ветераны неловкости не почувствовали.

История не новогодняя, но в жилу – и праздничная, и футбольно-бытовая одновременно. 69-й год, Донецк. «Спартак» приехал играть выездной матч с местным «Шахтером». Заезжаем в гостиницу и видим афиши, в город приехал иллюзионист Игорь Кио.

Накануне матча мы всей командой пошли в цирк поглазеть, главным образом, на то, как у Кио получается разрезать в черном ящике человека напополам, а тот потом выходит цел и невредим.

Поскольку Кио дружил с футболом, он знал, что в Донецк приехал «Спартак», что футболисты в зале.

И вот выходит на арену, демонстрирует свой коронный номер. И говорит, обращаясь к залу:

– Вы знаете, тут сидит «Спартак», которому завтра играть с вашим «Шахтером». Я решил вам помочь и вывести из строя вратаря.

И вызывает на арену Анзора Кавазашвили. Анзор выходит, его помещают в черный ящик и разрезают. Мы в шоке. «Спартак» остается без вратаря.

Мы потом спрашивали Анзора, в чем секрет. А он, если не ошибаюсь, и сам не понял. После представления мы пошли в гримерку к Кио. Просто пообщаться. А на память сфотографировались в головных уборах актеров его труппы.

А с Донецком на следующий день мы сыграли вничью, а затем стали чемпионами. И Анзор тот сезон провел отлично. Кио не удалось его вывести из игры.

У ветеранов «Спартака» в 80-е годы была – не знаю, есть ли сейчас – традиция. 31 декабря, часов в шесть-семь вечера, мы играли в футбол в манеже в Сокольниках. Причем играли как футболисты, так и болельщики. Такая сборная солянка. Валера Пирч, известный спартаковский болельщик, участвовал в новогодних матчах, а заодно, даром что был администратором пивбара «Саяны» у метро «Щелковская», баловал свежим пивком.

Потом Валера стал метрдотелем «Метрополя» и к пиву приносил креветки – это было пиршество. И порой домой, чтобы встретить Новый год, идти не очень хотелось. Пиво, креветки – да после бани… Милое дело!

P. S.

Вот такие истории. Поздравляю всех читателей, болельщиков снаступающими праздниками и желаю всего самого хорошего вновом году, вкотором «Дневники» время от времени тоже будут появляться. Счастливо!