А лучшим был… градусник УЕФА!

«РУБИН» – «ТВЕНТЕ» – 0:2. Быть или не быть матчу, решали за час до начала. Если бы температура была ниже минус пятнадцати, одна из команд имела право отказаться. «Твенте» и пытался отказаться, упирая на показания своего термометра: минус 17,6. Но градусник УЕФА показывал на четыре градуса выше…

Два дня назад на коробке кто-то мячом засветил мне в левое ухо. Мяч окоченел от мороза (как и все вокруг), поэтому после шлепка (как битой) физиономию мгновенно перекосило: одна сторона стала в два раза больше другой, на ней заиграл нездоровый румянец…

Такой перекошенный я и шагаю в «Лужники» на матч «Рубин» – «Твенте» с надеждой, что матч все-таки отменят. За два дня европейская часть России окоченела еще больше (час назад термометр за окном показывал минус двадцать одно – очко!). Окоченел, кажется, даже дым над фабричной трубой. С неба исчезли птицы, с земли – всякое зверье, как будто прошлись по Москве живодеры. Семенит только вокруг «Лужников» волкодав с милиционером на поводке.

– Как по такому морозцу работается?

– Двадцать минут ходим – полчаса отогреваемся!

Впрочем, веселой гурьбой двигают к стадиону стюарды, большей частью пенсионеры.

– Ну и работенка! Почем стоит такой денек?

– В прошлом году платили 500 рублей, в этом обещали накинуть, – отвечает Сергей Жарков. – Безумие, конечно! Привет Сергею Фурсенко! (С.А. Фурсенко – президент РФС. – Прим. ред.)

По планам Фурсенко, в связи с переходом на новую систему «осень–весна» такие матчи могут стать нормой для отечественного футбола… Впрочем, чем футбол лучше (хуже) русского хоккея (те же одиннадцать игроков плюс мячик)… Однажды я побывал на каком-то дерби в Сибири. Мороз был – как сейчас, но толпа забила весь стадион. Едва расположились, сразу достали термосы, соленые огурцы… Весело!

Во время официального замера температуры за час до начала матча почему-то веселятся голландские журналисты – их не меньше, чем простых, «своих» болельщиков (таковых набралось семнадцать). «Сегодня – смерть!» – хохочет какой-то психопат.

– Только что с Новосибирском связалась, – сообщает наша журналистка. – Там плюс один и стадион лицензированный. Вот где надо было играть!

Если это так, у погоды действительно съехала крыша, «маразм крепчал»… В это время по полю от ворот до ворот и обратно ходит толпа, человек двадцать, озабоченных мужиков и одна женщина – врач «Твенте» Хейки Майнц. По идее, им надо бы бегать туда-сюда – для сугреву, но толпа, рискуя здоровьем, надолго замирает то над одним, то над другим градусником. Кто-то фотографирует термометр на мобильный и отсылает друзьям или начальству.

– Все меряют и меряют. С десяти часов, – хмыкает охранник. – В полдень на правых воротах было минус тринадцать, на левых – семнадцать.

Термометры висят на сетках ворот, их всего три, и каждый со своим национальным характером. Наш, российский, стабильно показывает выше пятнадцати – можно играть. Голландский – ниже: ни в коем случае! «Ни в коем случае», – упирается врач «Твенте».

Впрочем, фотокорреспондент «ССФ» Дарья Исаева своим дальнобойным телеобъективом видит, что с голландским градусником творится какая-то чертовщина: «Он показывал то минус 17,2, то вдруг пятнадцать, а потом даже четырнадцать. Может быть, потому что его постоянно проверяли и воздействовали температурой?»

Потом в прессе появится еще одно объяснение (идиотское!) неожиданному потеплению в Лужниках: поддали градусов врубленные прожектора.

 

В 14.20 на поле выбегают одиннадцать бравых ребят из «Рубина», всем своим видом показывая: ваша карта бита, гражданка Майнц! Трое – даже с голыми коленками. И даже легли на траву, растягиваясь. Впрочем, на траве теплее – подогрев. В это время инспектор УЕФА как раз и выносит (подсчитав среднее арифметическое?) приговор. Меньше пятнадцати, значит, вашего, голландцы, мнения не требуется, а не согласны – дисквалифицируем годика на три. Понятно?

Начинают бег трусцой судьи. В 14.30 нехотя выбегают на поле одиннадцать голландцев. Наконец входят на стадион и болельщики – 270 человек. Такая посещаемость станет антирекордной для российских клубов в еврокубках – почти на тысячу меньше, чем пришло на «Текстильщик» – «Нант» в 1994-м…

В 15.00 диктор произносит речь, завершая ее словами «наслаждайтесь игрой». Знакомый охранник нервно хохочет. Выходят запасные с ворохом одеял, как бандиты: пол-лица закрыто шарфом, на ногах что-то вроде валенок. Выбегают игроки – в термобелье, стельки с «подогревом», натертые вазелином (тоже защита).

Не стоит описывать матч (счет всем давно известен). Самое героическое все-таки осталось за кадром: застывший на скамейке Курбан Бердыев, забывший о морозе, вперившийся в игру. Уши – самое нежное в организме. Все действующие лица (на поле и на скамейках) спрятали уши в шапки и шарфы, в крайнем случае под свои же волосы. Все, кроме Бердыева. Он неисправим. Бердыев всем своим видом отрицает законы физиологии и материализм с эмпириокритицизмом (то есть первичность материи над духом). Правая рука, как всегда, перебирает четки. Может быть, это движение и мешает пальцам окоченеть и отвалиться. Однако я, на минутку оголив руку для разговора по мобильнику, вернул ее в перчатку деревянной. Что согревает его – Аллах? Или на него действует энергетика футболистов «Рубина» – в первом тайме они явно быстрее и острее, и вообще играют не в «свой» футбол (после матча Бердыев провозгласит изменение футбольной идеологии «Рубина» – берем пример с «Барселоны»).

Отогреваюсь во время перерыва в пресс-центре. На экране крутят лучшие моменты. Среди футбола затесалась зарисовка с трибуны: кто-то из казанских отвинчивает майонезный пакетик и… льет содержимое (ясное дело, не майонез) вовнутрь.

Знакомый фотокор из конкурирующего издания протягивает фляжку с коньячком.

– Это еще ничего, вот на биатлоне был – чуть не околел!

– Как камера?

– Тормозит! Фокус наводится медленно, аккумуляторы не держат…

Удивительно, но гости, вместо того чтобы дать дуба (вроде все шло к тому), к концу матча вдруг оживают (как подснежники весной) и заколачивают «Рубину» два гола. А после матча кое-кто даже не прочь снять майку для обмена. Ну а 7-й номер (Ландзат. – Прим. ред.) решил одарить майкой своих отважных болельщиков. По сугробам пошел к ограждению… перелез, вышел на прямую наводку и докинул-таки!

«Рубин» так и не сказал «спасибо» своим героическим болельщикам (пятеро во втором тайме оголили торсы!). И в смешанной зоне не проронил ни слова. Зато голландцы говорливы. Врач Хейки Майнц перечисляет болезни, которые могли подцепить игроки в «Лужниках» в результате такого «футбола»: воспаление легких, обморожение пальцев, носа, ушей… можно долго продолжать.

По утверждениям голландцев, их термометр показывал минус 17,6. «Пошлем сегодня жалобу в УЕФА и потребуем объяснений!»

Около стадиона группа болельщиков «Твенте» рассказывает телевизионщикам, каким образом они выжили. «Благодаря этим бутылочкам», – и достают из карманов пригоршнями… пятидесятиграммовые (сувенирные?) бутылочки то ли виски, то ли водки…

Я же вынужден некоторое время побыть Бердыевым – иду без шапки (потерял в пресс-центре). За пятнадцать минут пути от метро до дома уважение к тренеру «Рубина» вознеслось на недосягаемый градус!