«Если облучился, никакой футбол не поможет»

Японский футбол взял полуторамесячную паузу – стране не до игр. Переживая последствия страшных землетрясений, народ молится на защиту реакторов «Фукусимы». Весной 1986 года, когда весь мир узнал о другой атомной станции – Чернобыльской, чемпионат СССР не прерывался ни на день…

– Люди не сразу узнали, что произошло, – вспоминает многолетний руководитель отечественного футбола Вячеслав Колосков (в 1986 году – начальник Управления футбола Спорткомитета СССР). – До последнего все держалось в секрете. Мы были закрытой страной, и лишь когда Запад поднял шум, когда скрывать уже было нельзя, в газетах и на радио прошла информация: «На Чернобыльской станции взорвался реактор. Ничего страшного. Пожар потушен».

У меня был правительственный телефон, но по нему никто не звонил, и я, как и все, доверял официальной прессе. А что оставалось делать? Других источников не было. Не в Чернобыль же было ехать?..

– Взрыв произошел 26 апреля, а уже на следующий день в Киеве «Динамо» принимало «Спартак».

– Говорю же, к тому времени еще никто ничего не знал. Никаких объявлений. Общепризнанный факт – трагедию пытались скрыть. Соответственно, о переносе игр речи не шло. Этот вопрос вообще не поднимался. Ни звонков, ни обсуждений. Ни сразу после трагедии, ни потом. Хотя сейчас понятно, что в Киеве и Минске играть тогда было нельзя. Но передавали фон радиации: в Припяти он был один, а в Киеве – другой…

– Команды не боялись туда ехать?

– Таких разговоров не помню. И в Европе эта тема не поднималась. Никаких специальных комиссий не было – это могу заявить однозначно. Тема Чернобыля на исполкомах ФИФА и УЕФА не обсуждалась ни разу. И команды к нам осенью на матчи еврокубков, насколько помню, летали без боязни.

– А кулуарные разговоры?

– Подходили, спрашивали, конечно. Сочувствовали. Но что я мог ответить? Европейцы о Чернобыле знали больше, чем мы, живущие в СССР. Тем более я. Сидел в Москве, что-то в общих чертах знал – и только.

– Много футбольных людей пострадало от Чернобыля?

– Ни одного не знаю. Ни игрока, ни тренера. Если бы что-то такое было, я бы, наверное, был в курсе. И от западных журналистов не укрылось бы. Но к нам, в Спорткомитет, такой информации не поступало. Все, слава Богу, играли, тренировали. И сейчас все, кто были тогда в Белоруссии и Киеве, нормально себя чувствуют.

– При этом многие признавались, что от перехода в киевское «Динамо» их удержал Чернобыль. Яровенко, Чередник, Гецко именно по этой причине отказались от предложений Лобановского.

– Это и понятно. Темой Чернобыля потом жила вся страна. И футболисты вместе со всеми. Люди жертвовали жизнями, делая саркофаг, ликвидируя последствия аварии, измеряя уровень радиации. Сколько человек сразу погибли, сколько потом умерли от облучения… Естественно, все по мере сил пытались уберечься. Кто-то уезжал, кто-то, наоборот, не приезжал.

– Йод, красное вино принимали для защиты?

– Лично я – нет. Всегда предпочитал виски.

– Известный защитник киевского «Динамо» Владимир Бессонов рассказывал, что в середине мая 1986‑го, после победы в финале Кубка обладателей кубков, Лобановский отправил его и Балтачу в Чернобыль выступить перед ликвидаторами с целью поднятия боевого духа.

– Не слышал такого. Видимо, потому что это делалось местными партийными работниками не через Спорткомитет, а через клуб напрямую. Поднять боевой дух? Дело, конечно, хорошее, но я так скажу: если облучился, никакой футбол не поможет. Увы.

– Бессонов вспоминал: «Ликвидаторы пришли на встречу полусонными и дико уставшими. Когда уезжали оттуда, нас предупредили, что всю одежду придется выбросить. Уже на своем этаже перед дверью я все с себя снял, выкинул в мусоропровод и домой зашел голым. Жена обомлела…»

– Ну и правильно сделал, что выбросил. Была общая рекомендация – закрывать волосы, менять одежду.

– Вы тоже меняли?

– А я там не был в то время. Ни в Киев, ни в Минск не ездил.

– Мой сын учился в параллельных классах с внуком Щербицкого – члена Политбюро. Когда это случилось (авария на Чернобыльской АЭС. – Прим. ред.), я спросил у сына, ходит ли в школу внук. Да? Значит, ерунда. Но тут все начали уезжать из Киева. А 9 мая сын пришел с парада и сказал, что у него болит голова. На следующее утро я сел в машину и увез семью в Одессу. Потом уже перебрались в Москву…

– После аварии на Чернобыльской АЭС я и Баль отправили семьи в Кобулети к Ревазу Челебадзе. Все увозили родных как можно дальше от Киева…

Как выгоняли из себя радиацию? Пили красное вино. Авария произошла в конце апреля. Узнал о ней в автобусе после матча со «Спартаком». Лобановский рассказывал Пузачу: «На Чернобыльской станции взорвался реактор. Ничего страшного. Пожар потушили, два человека погибли». Никто подумать не мог, насколько там все серьезно. Подробности узнали через пару дней во Франции, куда прибыли на финал Кубка кубков. Там по всем каналам крутили репортажи о Чернобыле. А от нас шарахались, как от прокаженных: «Да вы облучены!»

– Перед поездкой в Чернобыль нас предупредили: ничего не есть, воду не пить (провизию мы привезли с собой), после матча снять с себя форму, обувь и выбросить, по городу не гулять – сразу в самолет. Мы играли в футбол, болельщики сидели с похоронными лицами. Над стадионом повисла гробовая, да, именно гробовая, тишина. Когда игра была закончена, Андрей Якубик вопреки наставлениям решил помыть свои бутсы. «Оставь. Все равно облучились», – остановил его Эдик Стрельцов.

После игры местные жители накрыли для нас стол. Прямо там, на поле. К еде мы не притрагивались. Принесли из самолета несколько привезенных бутылок. Помню фразу одного из болельщиков, заметившего наше смущение: «Не переживайте ребята, мы все понимаем».

Спустя годы после того матча у Стрельцова обнаружили рак. Стали явственнее напоминать о себе старые болячки Валере Лобанову. Здоровье пошатнулось не у одного футболиста…

На прошлой неделе было объявлено, что японская Джей-лига возобновит сезон, приостановленный из-за разрушительного землетрясения с цунами, 23 апреля.

Глава лиги Кадзуми Охигаси сообщил, что это решение было принято после изучения ситуации на местах базирования трех клубов из северо-восточной части страны, которая понесла наибольший ущерб от стихии. «Я лично посетил Касиму, Сендай и Мито и направил в исполком отчет о ситуации там на сегодняшний день. На встрече руководства лиги были высказаны разные мнения. Кто-то думал, что стоит начать раньше, кто-то – что позже. Но Джей-лига решила, что в интересах всех будет, если чемпионат возобновится 23 апреля. Мы решили, что это наилучший вариант», – заявил Охигаси. Пять пропущенных туров будут сыграны в июле, а клубы из Сендая и Мито до восстановления поврежденной инфраструктуры будут проводить домашние матчи на нейтральных полях.

Об угрозе радиации ничего не сообщается.